Кортневу запрещают концерты, поэтому юбилейный состоится онлайн. «Несчастному случаю» сегодня 40 лет, и Илье Кабанову, кстати, тоже. Я давно не видел живьем ни Илью Сергеевича, ни одну из любимейших групп, и когда увижу — увы, непонятно.

Когда появилась новость о выходе этой книги, предположил, что она будет скучной, просто потому что Илья Жегулев, на мой вкус, пишет скучно (и это печально). Не скажу, что «Ход царем» совсем никакой, что я не узнал ничего нового и не получил удовольствие. Диалоги и детали, отличающие ее от других книг о девяностых (прежде всего, Зыгаря), в жегулевской все-таки есть. Например, фраза Березовского о выборах 1999 года: «Мы победили потому, что знали: если проиграем, то умрем. А они знали, что если они проиграют, то не умрут». Книга останется в истории как минимум из-за Луизы Розовой и Светланы Кривоногих: перенос их имен из «интернетов» на страницы книги увековечивает и в каком-то смысле даже легитимизирует эти пункты кое-чьей биографии. Но вот что бесит в «Ходе царем» — с первых глав очевидно, что это Биография Хорошего Юмашева, с его слов и для него написанная (и это тоже печально). По большому счету это книга про тех, кто делал современную Россию, но просрал её. И это печальнее всего, и бесит больше всего тоже.

Юмашев и Татьяна настаивают, что Семьи как единой группы влияния никогда не существовало. Была обычная семья Ельцина — жена, дети — и администрация, которую в определенный момент возглавлял Валентин. Вокруг власти был бизнес, но он не проводил какой-то общей политики. Единственный пример консолидации, по их словам, был в 1996 году. Дальше — каждый сам за себя.

Семья воспринималась не столько как политическая группировка, сколько как стиль президентства Бориса Ельцина, писал журнал «Коммерсантъ-Власть»: «Первый президент России в своей работе опирается на узкий круг доверенных людей, вход в который чужакам, как тогда казалось, заказан… Никому и в голову не приходило называть их единой силой. Это были даже не сводные, а скорее приемные "братья" и "сестры", разными путями оказавшиеся на том историческом этапе в ближайшем окружении "главы семейства", которого члены этого окружения уже тогда в разговорах друг с другом по-простецки называли "дедом"».

Главной ошибкой этого подхода, по мнению Павловского, было то, что под огонь критики попали только Ельцин и его Семья, но не Путин. Последнего всерьез не воспринимали, преподнося его как марионетку. Предполагалось, что Путин будет «держать трон» для Семьи и Ельцина, как держал его потом Медведев для Путина. «Центральным в этой теме было то, что Ельцин постарается остаться президентом. Это и было слабостью всей кампании, — рассказывает Павловский, который работал тогда в противоположном лагере и помогал Кремлю. — Они целились не в того персонажа: направили весь удар на Ельцина, а в тени возник коридор для продвижения Путина».

И все же Семья проявляла себя как политическая сила не только в 1996 году. Именно ее представители были рядом с физически слабым Ельциным на протяжении всего второго срока, и в 1999 году именно она выбрала Путина и помогла ему прийти к власти.

В политическом смысле Семья — это прежде всего ближайший круг Ельцина, те, кто неформальным образом влиял на президента и его решения. Например, младшая дочь Ельцина Татьяна в него входила, а старшая, Елена, была вне политики. <…>

Кроме Абрамовича, а также Татьяны и Юмашева, которые на тот момент еще не стали официальной семьей, но уже всеми воспринимались практически как пара, в ближний круг Ельцина входили руководитель президентской администрации Александр Волошин и бизнесмен Борис Березовский, которого Ельцин, как рассказывают, недолюбливал, но придуманными им схемами и сценариями все же пользовался. В этом кругу оказался и совершенно неизвестный и загадочный на тот момент партнер Березовского Роман Абрамович. Он действительно стал близким другом и Юмашева, и Волошина; они дружат до сих пор. В 1999 году предприниматель принимал участие во всех ключевых неофициальных совещаниях, на которых определялась дальнейшая политическая стратегия (например, создание партии «Единство»).

<…> Еще один миллиардер появился в кругу Семьи в 2001 году, после того как Юмашев выдал свою дочку Полину замуж за Олега Дерипаску.

Основное влияние Семья оказала на российскую политику в конце 1990-х. Однако Семья не перестала существовать ни когда Ельцин сложил свои полномочия, ни после его смерти. Она сохранялась как слабеющая политическая сила на протяжении первых сроков Путина, который выступал гарантом неприкосновенности ее участников. Как группа близких по духу людей, которые примерно одинаково смотрят на развитие страны, она существует и до сих пор. Только теперь она консолидируется не вокруг Ельцина, а вокруг Юмашева. Противостояние силовикам, усиливающим давление на бизнес на протяжении двух десятков лет эпохи Путина, ее только сплотило. Но сейчас у этой группы нет никакой политической силы. Невмешательство в политику — главное условие стабильности бизнеса при Путине, а ему группа лояльна.

Кроме этого, у Юмашевых приятельские отношения с еще добрым десятком миллиардеров, которым Валентин помогает разруливать конфликты, случающиеся между ними: Юмашев в них служит неким барометром порядочности, так как в его честности и незаинтересованности, как правило, не сомневается ни одна, ни другая сторона.

— Вотэбаутизм знаете чем плох? Из того, что кто-то другой плохой, не следует, что ты — хороший. Да, возможно, человек, который одной рукой машет украинским флагом, а другой продает России, не знаю, слезоточивый газ, — лицемер и негодяй. Но это не отменяет того, что с нами тоже не все в порядке. 

https://holod.media/2023/09/14/volobuev-interview/

Культовый и недооцененный (как часто бывает с культовыми) фильм Леонида Нечаева «Не покидай…» я обожаю и восхищаюсь им с детства, песни Евгения Крылатова на стихи Леонида Дербенева знаю наизусть и считаю выдающимися, не говоря уж об актерских работах, но никогда не интересовался почему-то историей создания, даже на уровне «почитать Википедию». Поэтому я не знал, что у Игоря Красавина, сыгравшего в 17 лет Патрика, эта роль была первой и последней. Мама решила, что Игорь должен стать инженером, в итоге он строил метро в Минске и больше не снимался в кино. В 2009 году умер в больнице после операции.

Увидев в блёрбе «От ледоруба до “Новичка”», думаешь прочитать о Навальном, но в книге Солдатова и Бороган «Свои среди чужих» он упоминается только один раз, да и то в примечаниях. Не заговор, она просто вышла до его отравления и сначала на английском языке, как и предыдущие «боевики» Андрея и Ирины. Тот факт, что перед нами переводное издание, безопасно и выгодно дистанцирует авторов от героев. Впрочем, они и так всегда пишут максимально отстраненно. В их книге о том, как советские и российские спецслужбы следили за соотечественниками за рубежом и устраняли предателей, четко и красиво пересказаны (по документам из архивов, открытым источникам и интервью авторам) достаточно неприятные истории. Есть и такие, которые для многих станут сюрпризом: Касперский учился в Высшей школе КГБ, убийством Пола Хлебникова воспользовались отец Тихон Шевкунов и Борис Йордан, прадед бывшего мужа Ольги Романовой отвечал за ликвидацию Троцкого, а еще все они кажутся параноиками и социопатами. Хотя это, увы, ни для кого не сюрприз.

Следующие три недели Кара-Мурза провел в коме.

Изгнанный из страны Ходорковский отправил в Москву израильского токсиколога, который оценил шансы Кара-Мурзы на выживание в 5%, но ничего не смог сказать по поводу яда.

Благодаря усилиям Проценко и его команды Кара-Мурза–младший попал в эти 5%. В июле он пришел в сознание. Отощавшего, с атрофированными мышцами, его перевезли в США — на частном медицинском самолете, который прислал Ходорковский, — и положили в больницу под Вашингтоном.

Полное выздоровление заняло у Кара-Мурзы полтора года. Это был медленный и мучительный процесс. Он вообще не помнил полутора месяцев, которые провел в коме, и его мышцы восстанавливались медленно. Однажды он попытался налить жене чай, но со смущением обнаружил, что не может удержать чайник. Несколько недель он провел в больнице — именно там в коридоре к его жене впервые подошел человек, который представился агентом ФБР и сказал, что ему поручено расследовать дело Кара-Мурзы.

В декабре 2015 г., спустя всего шесть месяцев после отравления, Кара-Мурза вернулся в Москву. Он все еще плохо ходил и опирался на трость, но считал, что его долг как российского политика находиться в своей стране. Была и еще одна причина: вместе с Вадимом Прохоровым они решили добиться возбуждения уголовного дела по факту покушения на убийство.

Они представили в Следственный комитет результаты экспертизы, проведенной признанным во всем мире токсикологом-криминалистом Паскалем Кинтцем в его лаборатории, расположенной в пригороде Страсбурга. В отчете доктора Кинтца говорилось, что в пробах Кара-Мурзы–младшего он обнаружил четыре тяжелых металла — марганец, цинк, медь и ртуть, в концентрации, значительно превышающей их нормальное содержание в организме человека. Но если для Вадима Прохорова это было доказательством того, что Кара-Мурзу отравили, то для российских правоохранительных органов — нет. Складывалось впечатление, что расследование попросту пытаются замять.
Тем временем Кара-Мурза–младший продолжал летать между Москвой и Вашингтоном, работая на «Открытую Россию». Он не собирался отказываться от жизни оппозиционного политика в своей стране, несмотря ни на что.

Ночь 2 февраля 2017 г. он провел у родителей жены в их московской квартире. Рано утром он собирался вылететь в Вашингтон рейсом Lufthansa, но в 5:00, когда он должен был выезжать в аэропорт, его внезапно охватила слабость, и он рухнул на пол. Он сумел позвонить жене и сказать: «Женя, это дубль». Она мгновенно поняла, что речь идет о повторном отравлении.

Ее родители вызвали скорую помощь.

К счастью, среди друзей Евгении в Facebook был Денис Проценко, который вы́ходил Кара-Мурзу в первый раз. Прошлой осенью она даже поздравила Проценко, когда его назначили главврачом Городской клинической больницы №79. Ранним утром она отправила Проценко сообщение в Facebook Messenger: «Денис Николаевич, Володе плохо». Проценко тут же ответил, велев вести его в свою клинику. Кара-Мурза потерял сознание вскоре после того, как его доставили в больницу.

Евгения позвонила Прохорову, и тот сразу бросился в больницу. Проценко его помнил и сказал без обиняков: «Это то же самое». Согласно официальному диагнозу, теперь это была «острая интоксикация неустановленным веществом».

Кара-Мурзу снова подключили к гемодиализу, но состояние Владимира не менялось. Тогда ему заменили всю плазму. Переливание помогло, и Кара-Мурза начал поправляться. Для врачей это было явным признаком использования яда — чего-то связанного с белками, имеющего чрезвычайно сильное действие и, возможно, содержащего несколько токсических веществ. Это было явно сложное и многосоставное вещество, и Прохоров был уверен, что его могли разработать только в государственной лаборатории.