Кто тоже хочет оказаться на его месте

Раз уж второе января пришлось на вторник, я расчехлил в архивах сборник «Иосиф Бродский. Звук речи», на котором стихотворение «Шесть лет спустя» звучит сразу в четырех треках — Игоря Вдовина, NetSlov, Татьяны Зыкиной и Шуры Би-2 с DJ Японцем. Альбом вышел в конце 2009 года как приложение к Citizen K (был такой журнал у ИД «Коммерсантъ», помер в 2012-м) и был действительно уникальным. «Если окружить голос Бродского звуком, сгенерированным музыкантами с переднего края звукового фронта, это может вызвать в жизни новое качество и текста, и музыки», — решил Борис Барабанов, ставший обладателем записи чтения Иосифом Бродским его стихов, сделанной в Лондоне в 1981 году и до 2009-го никогда не издававшейся. Записать «дуэты» с нобелевским лауреатом (на тот момент, правда, еще будущим) согласились СБПЧ, Александр Ф. Скляр, Михаил Идов (Spielerfrau), «Ёлочные игрушки», Mujuice (за два года до «Downshifting»), Галя Чикис, Андрей Самсонов и другие музыканты. Я представляю, как от проекта кайфовал Барабанов. Я бы кайфовал.

Обнаружен раритет: мой первый и последний (потом были CD и mp3) кассетный плеер, подаренный мне матушкой осенью 1996 года. Тогда я пережил операцию на оба глаза, чтобы зрение дальше не падало, и не мог недели две смотреть телек и читать, так что матушка решила приукрасить подростковую жизнь музыкой. Зрение потом упало еще сильнее, но кассетная «Айва» уже вовсю заразила меня меломанией (магнитофон дома уже был, но это же ПЛЕЕР, это же другое) — я стал и аудиокассеты активно покупать, и всякую музыкальную прессу. А в плеере еще же радио было, это же вообще совсем уже! Когда «Айва» сломалась, я не помню (кажется, в 2002-м еще работала), но хорошо, что я ее сохранил — для будущего музея имени себя, ага.

Топ лучших научно-фантастических фильмов всех времен от Rolling Stone — я видел 55 из 150, есть куда расти. Первая пятерка — Кубрик, Спилберг, Тарковский и сэр Ридли Скотт сразу с двумя фильмами (понятно какими).

В Армении почти все фильмы снимаются на тему карабахской войны. Это такая огромная травма, что люди просто ничего другого не видят. И может быть, некоторые даже не понимают этой проблемы. А те, кто понимает, им все равно очень сложно выйти из этой травмы. А мне бы хотелось, чтобы мы в ней навсегда не остались и смогли пойти дальше.

https://holod.media/2024/01/04/vardanian-1489/

Старшеклассница Мира летит из Калифорнии на Рождество к маме в Пенсильванию. Очень не хочется оставлять маму на праздник одну — в первую годовщину смерти ее сестры, любимой тети Миры. Но в аэропорту пересадки выясняется, что из-за снегопада отменены все рейсы, и Мира соглашается на предложение девушки, с которой летела из Сан-Диего на соседних креслах, поехать из Ньюарка в Питтсбург на взятом в аренду авто с тремя попутчиками. Лучше бы не соглашалась.

За время поездки происходят ДТП и конфликты с местными, в салоне пропадают вещи, а Мире начинает казаться, что за ней следят. И это она еще не читала адресованные ей кринжовые письма, с которыми нас всю дорогу знакомят, а мы-то понимаем, что доедут не все.

Нагуглил в рунете один отзыв на «Пять абсолютных незнакомцев»: неинтересный, дескать, детектив у Натали Д. Ричардс, сразу понятно, кто плохой. Во-первых, нифига не сразу! Во-вторых, это не детектив, а триллер — герметичный, в меру параноидальный, захватывающий.

Доверять отзывам, короче, нельзя. Мне — можно.

Харпер улыбается мне:

— Не переживай. Пока я рядом, ничего плохого с тобой не случится.

— Ты остановишь снегопад в горах? — спрашивает Кайла. — Ничего себе у тебя способности.

— В горах не будет снегопада, — говорит Джош.

Я трясу головой:

— В горах всегда идет снег.

— Даже если и пойдет, то I-80 сразу расчистят, верно? — говорит Джош. — По этой трассе постоянно ездят фуры.

— И тут они тоже ездят. — Я показываю на магистраль, по которой плетутся грузовики. — Но что-то снегоуборочных машин я не вижу.

— Это из-за ошибочного прогноза, — говорит Брекен. — Обычный косяк метеорологов. Они сказали, что в горах будет хуже, поэтому всю технику отправили туда.

— Значит, на I-80 будет не протолкнуться, — говорит Джош.

— Ну не знаю, — возражаю я. — Моя тетя одно время жила в Филадельфии, и про эту трассу вечно говорили, что она полный отстой.

— Просто успокойся и доверься нам, — говорит Брекен. — Или подожди, когда мы туда доберемся, и тогда я скажу тебе: «А вот я же говорил».

— Нет, не скажешь, — возражает Джош и хлопает меня по колену. Наверно, ему кажется, будто это дружелюбный жест. — Я правда считаю, что лучше поехать по I-80. Там безопаснее.

— Ну давайте, — со вздохом говорит Кайла. — Какая разница. Все лучше, чем бесконечно спорить.

Харпер опять что-то строчит на переднем сиденье. Она бормочет, соглашаясь.

— А я говорю, что это ужас, — произношу я. — По восьмидесятой и в хорошую погоду еле едешь.

— О господи, да ты не лучше моей мамы, — говорит Брекен, а потом обращается к Харпер: — А что, в Помоне девчонки тоже такие?

— Женщины, а не девчонки, — говорит Харпер. — Впрочем, уверена, что и твои одногруппницы тебя уже поправляли.

— А где ты учишься? — спрашивает Джош.

— Хожу на курсы в медицинский при Беркли, — натянуто отвечает Брекен, глядя на Джоша в зеркало заднего вида. — А сам где?

Мой мозг искрит, как закоротивший электропровод. В горле застыл истерический смех.

Они даже не знают друг друга.

— Карнеги Меллон, — отвечает Джош.

— Психология, так? — Харпер, повернувшись, подмигивает Джошу. — Значит, у нас есть доктор, психолог, будущая звезда международного бизнеса — это я про себя, — художница Мира и… А ты на кого учишься, Кайла?

— Ни на кого, — отмахивается она. — Я тут так… навещаю кое-кого.

Я наконец не выдерживаю и заливаюсь смехом. Пытаясь остановиться, трясу головой.

— Что смешного? — спрашивает Харпер.

Джош с Кайлой тоже переводят на меня взгляд.

Я чувствую, как краснеют щеки. С чего я вообще решила, что они знакомы? Это же даже нелогично.

Я машу рукой.

— Ладно, это очень тупо, но я думала, что вы все друзья.

— Как мило, — говорит Брекен.

Может, не самый вежливый ответ, но его идеально белозубая улыбка в зеркале лучится дружелюбием.

Джош ничего не отвечает. Кайла пожимает плечами:

— Может, мы были знакомы в прошлой жизни или типа того.

— А что, звучит неплохо, — добавляет Харпер.

Она оборачивается и одаряет меня улыбкой.

— Может, это судьба нас свела.

— Может, судьбы вообще не существует, — говорит Джош.

— Ого, — удивляется Харпер. — Ну ты и пессимист.

Джош поднимает руку и выдавливает из себя смешок.

— Простите, день выдался так себе.

— День просто ужасный! — Мне становится его немного жаль. — А ведь ты еще и на костылях.

— Я сидел рядом с той плачущей женщиной в самолете. И колено болело до ужаса. И стюардесса не разрешила мне достать обезболивающее из сумки над головой.

Кайла смотрит на него с интересом.

— Я слышала! Она явно разозлилась. И что, ты достал их в итоге?

— Только после посадки.

— Не понимаю, как ты всех нас нашла, Харпер, — говорю я.

— Ага, — соглашается Кайла.

— Ты всегда подбираешь незнакомцев в аэропортах?

— Ну, не знаю, так получилось. Мы с Брекеном стояли рядом в очереди за машиной. С вами двумя мы познакомились на эскалаторе, а с Мирой мы подружились в самолете, правда, Мира?

Она глядит на меня так, будто я бедная сиротка, которую она не могла не подобрать. Я отвечаю вымученной улыбкой.

— А то.

— Вот видите! — Харпер смеется. — Это все совпадения. Пятеро незнакомцев встречаются на Рождество. Думаю, это может стать началом дружбы длиною в жизнь.

Рита знакомилась со мной два или три раза, запомнила окончательно после какого-то вечера с водкой в клубе «888» (и как бы не ровно 20 лет назад, также под Рождество) и вскоре стала моим очень близким другом, одним из главных людей в мои лихие нулевые. Впоследствии мы, увы, стали реже видеться, и на концерты группы «Проверено» я не ходил до сегодняшнего вечера шут знает сколько лет. Но Рита, конечно, всё такая же королева, а теперь еще и психолог, мать троих детей, завуч и соосновательница частной школы «А-Класс». Я сам виноват, в общем, что мы не общаемся, как раньше, но за все разговоры, советы, прогулки, шутки, авантюры, песни, секреты и т.д. буду Маргарите Александровне Мошкиной благодарен примерно вечно. Без нашей с ней дружбы мои нулевые — и вся последующая жизнь — были бы совсем другими.

В рубрике «Пересмотрел» — «Асса». Познакомился в августе 2022 года с Сергеем Шутовым, с выхода которого в каске фильм начинается, и тогда еще подумал, что давно не пересматривал. На этот раз принципиально следил за криминальной стороной сюжета, потому что забыл напрочь, что там Крымов планировал провернуть в Крыму. Любовный сюжет помнил хорошо, как и саундтрек — один из главных русских альбомов ever. И мемоемкие реплики, которыми хочется разговаривать постоянно: «Товарищи, я был нетрезв, мое поведение недостойно советского офицера», «Бабакин, перестаньте юродствовать, это утомительно и никому не нужно», «Ребятки, вы, конечно, пользуетесь отчаянным положением администрации ресторана». В этот раз «открыл» для себя фразу Бананана: «Если каждый из нас по спичке зажжет, свет будет на полнеба». Понятно, почему фильм перевернул жизнь целого поколения — не у каждого поколения, будем честны, такой фильм есть. На полке у меня стоит книга Бориса Барабанова про «Ассу» (2008), надо, пожалуй, как-нибудь взять и перечитать.

Как фанат Тима Харфорда, я купил уже все его существующие сейчас на русском языке книги. «Логикой жизни», переведенной в 2011 году издательством BestBusinessBooks, я обзавелся благодаря Wildberries — есть и на Ozon, только дороже в разы. «Логика» отчасти похожа на предыдущую (и самую известную) книгу Харфорда «Экономист под прикрытием», но написана более популярным языком, интереснее структурирована и в целом вроде более увлекательная и полезная. Как фанат теории рационального выбора, Харфорд уверяет нас, что все люди поступают рационально в любой ситуации, оценивая, пусть даже бессознательно, издержки и выгоды каждого своего поступка. Это реально «экономика обо всём на свете», от минета до развода (у кого такое было, подходим, поём), от фалеристики до урбанистики (в 2011-м Джейн Джейкобс еще была Джейн Якобс), от рационального покера до рационального расизма (вреднее и живучее, чем обычные расовые предрассудки). Смотреть на всё глазами экономиста может быть ужасно интересно — смотря какой экономист, конечно.

В комнате находились лучшие умы Америки в области военной стратегии и международной политики: молодой Генри Киссинджер; полковник Де-Витт Армстронг, глава военной миссии в Берлине; советник президента Кеннеди по национальной безопасности Мак-Джордж Банди и Джон Мак-Нотон, ближайший помощник министра обороны Макнамары. Никто почти не спал. Кризис в Берлине нарастал несколько месяцев, с того момента, как Хрущёв потребовал вывода американских войск с их насиженных баз в Западном Берлине.

Тут раздался телефонный звонок. Звонили с американской базы в Берлине. Новости были ужасные. Американские войска сбили несколько советских самолётов, счёт жертв шел на десятки, Восточную Европу охватили волнения. Из коротких и резких сообщений становилось ясно, что ситуация ухудшается. Начались волнения и среди западногерманских студентов. Советские танки окружили Западный Берлин и, воспользовавшись волнениями как предлогом, вошли в город. Когда танки прорвали баррикады, американская авиация нанесла ответный удар, приведший к многочисленным жертвам. Советы имели подавляющее местное превосходство, американцы имели ощутимое преимущество в ядерной силе: обмен ядерными ударами казался неизбежным. Решатся ли Киссинджер и Банди нажать на кнопку?

Решись они, ничего страшного, слава богу, не произошло бы, ведь все эти люди в Кемп-Дэвиде всего лишь играли в игру. И звонили не из Берлина, а из кабинета гарвардского профессора, экономиста Томаса Шеллинга.

Настоящий Берлинский кризис выдохся несколькими неделями ранее без единого выстрела. Хрущёв заявил о своих притязаниях на Западный Берлин и пригрозил, что сопротивление со стороны американцев будет расценено как война. Это была серьёзная проверка для юного, неопытного президента Кеннеди. Тот обратился к Шеллингу и его стратегическому анализу ситуации («нам следует готовиться не к нанесению ударов по тактическим целям, но к войне нервов, демонстрации сил и торгу»), прежде чем заключить — справедливо, — что Хрущёв блефовал. Вместо вторжения в августе русские начали строить Берлинскую стену, а построив — засели за ней, недобро посматривая на другую сторону.

<…> Шеллинг отдавал себе отчёт в том, что сколь бы прекрасны ни были уравнения теории игр, при анализе войны нельзя не учитывать человеческий фактор. Фон Нейман был законченным математиком, но Шеллинг, изначально торговый переговорщик, больше интересовался вещами, которые ускользали от математической формализации, — достоверными угрозами, сдерживанием и табу, — и его идеи двинули научную дисциплину теории игр прочь от абстрактных и высокоинтеллектуальных потуг, зачинателем которых был фон Нейман, в сторону главного русла повседневной жизни людей.

Шеллинг утверждал, что реальные стратегические взаимодействия между людьми происходили вокруг так называемых фокальных точек, невидимых при математической формулировке проблемы. Шеллинг вовсе не считал теорию игр бесполезной. Просто человеческое взаимодействие в большинстве своём настолько поражено неопределённостью, что конечными указателями того, что может и должно произойти, становятся фокальные точки.

<…> Учитывая значение, которое Шеллинг придавал коммуникациям, неудивительно, что именно ему пришла в голову идея прямой линии связи с Москвой. Он понимал, что ядерная война может легко начаться вследствие несчастного случая: недопонимания или ошибки оператора радара. Случись что, и лидеры США и СССР станут руководствоваться неверной фокальной точкой — той, что предполагает обмен ядерными ударами. Но чтобы разрешить ситуацию прежде, чем она выйдет из-под контроля, у них должна быть возможность немедленно связаться друг с другом и переговорить. Прямой линии связи не было, и Шеллинг в 1958 году предложил обеим сторонам её наладить. Даже в самые мрачные дни холодной войны американские и советские операторы ежедневно проверяли её, обмениваясь приветствиями. Оглядываясь назад, идея кажется очевидной, особенно после того, как супердержавы, ещё до того как система заработала, прошли через Берлинский и Карибский кризисы, но понадобился Шеллинг, чтобы понять, какое значение может иметь быстрая, надёжная связь.

«Сидели с коллегами у компьютера и пересчитывали полоски на хвосте у пони», — описывает свой рабочий день в декабре 2023 года редактор одного из крупнейших российских онлайн-кинотеатров. <...> В другом онлайн-кинотеатре, «Кинопоиске», сериал «Мой маленький пони: дружба — это чудо» в декабре получил новый возрастной рейтинг «18+», хотя на российском телевидении его показывали на канале «Карусель» всем детям, отмечает издание «Бюллетень кинопрокатчика».

https://www.forbes.ru/tekhnologii/503499-lovcy-radugi-kak-videoservisy-vyavlaut-propagandu-lgbt

Боже, на каком же дне мы оказались.

занимая чужие квартиры
часто думаешь вниз головой
что за люди за лютые тигры
здесь решают вопрос половой
и какое свершается чудо
еженочно за этим окном —
выпадает из шкафа посуда
и огонь заливают вином

просыпаются тёплые пчёлы
в послепраздничной смятой фате
и плывёт над прохладным плечом дым
отделённый от искр их тел

и пыльца золотая по снегу
вслед за ними заметна едва
я дивлюсь из окна их разбегу
и ложусь на разбитый диван
представляя что в эту минуту
занимает мой собственный дом
человек набивающий трубку
самодельным простым табаком

Иван Полторацкий

«Афиша Daily» незаметно сменила дизайн: я не видел ни обсуждений, ни осуждений, всем пофиг. Между тем окончательно ушла эпоха — за фиолетовым фавиконом словно не стоит великое и могучее прошлое, 16 лет легендарного журнала и так далее. Иногда почитываю сайт, не буду скрывать, слежу за текстами нынешних афишных кинокритиков (не Зельвенский с Волобуевым, но и не ужас-ужас), часто плююсь по бесячим поводам, но в целом мне до сих пор просто грустно, что той самой «Афиши» больше нет. Того самого любившего «Афишу» меня просто тоже больше нет, это-то на самом деле больше всего и бесит.

Приснилась Екатерина Шульман, которая пришла в гости к Оливии Колман (по сюжету сна обе были известными писательницами, друг друга отчего-то ненавидящими), а потом (тут склейка: 10 лет спустя) увела у нее богатого мужа (тоже, конечно же, известного писателя) и женила его на себе. Мужем был сэр Энтони Хопкинс, отец Колман в фильме «Отец». Потом к нему и Шульман пришел некий мужик из ее прошлого — подробности этого треугольника я уже не запомнил.

В первом детективном романе про ламу Джека Керуака на животное падает подозрение в убийстве, и его хозяйка Софи ЛаФлер, бывшая актриса, а ныне владелица паба в городишке Бухта Дружбы в штате Мэн, пытается сама найти убийцу, чтобы оправдать своего питомца. Преступление происходит через пару часов после того, как жертва знакомит Софи с подозреваемым: многовато потрясений для её первого дня в Бухте Дружбы!

Один из источников вдохновения для книжки «Таинственная лама и криминальная драма» очевиден: Софи снималась в сериале «Она запостила убийство», и Джессика Флетчер наверняка почувствовала бы себя здесь в своей тарелке. А я еще вспомнил детективы Иоанны Хмелевской, где тоже было много юмора и быта, почти не влиявшего на развитие основного сюжета, и преступления раскрывались легко и непринужденно. К «творчеству» Донцовой я поэтому и относился с самого начала как к неприятному суррогату: было с чем сравнивать. Серия про ламу правда приятная и, думаю, идеальная для полетов: нескольких часов хватит, вряд ли больше.

У бабушкиного дома я наконец выдохнула. Вернее, у моего дома. Калитка загона была открыта — свидетельство побега Джека. Оливер уверенно завел его в стойло, будто всю жизнь заботился о ламах.

— Мне нужно выпить, — заявил он. — Уверен, у твоей бабули найдутся запасы выпивки.

— Даже если нет — весь паб к твоим услугам, — заметила я.

— И то верно.

Оливер вышел из сарая, а я осталась с Джеком. Запустив пальцы в шерсть, я почесала его длинную шею. Джек спокойно жевал сено, словно все, что произошло, его не касалось.

— Я уверена, что закрыла калитку, — прошептала я Джеку. — Вот увидишь, я буду хорошо о тебе заботиться. В третьем классе я взяла домой школьного хомяка. Правда, только на Рождество, однако справилась на «отлично». Он ни разу от меня не сбежал и никого не убил.

Я вдруг поморщилась, осознав, что пытаюсь оправдаться перед ламой.

Возможно, я забыла запереть калитку. Слишком впечатлилась экскурсией по дому. И тем фактом, что у меня есть лама. Или закрыла ее не до конца. Я уткнулась носом в шею Джека, меня накрыло чувство вины. Неужели это из-за моей беспечности погиб Клифф Робишо? Как теперь с этим жить?

— Если б ты только мог рассказать, как все случилось, — шептала я Джеку. Вместо ответа он схватил губами новый пучок соломы и мощно задвигал челюстями.

Напоследок я еще раз погладила его шею и вышла, удостоверившись, что калитка заперта. Даже подергала ее на всякий случай. То же самое я проделала и с воротами загона, одновременно пытаясь восстановить в голове мои действия в предыдущий раз. Но подробно вспомнить не смогла.

Вернувшись в дом, я обнаружила, что Оливер уже раздобыл где-то бутылку «Джеймисона» и два бокала. Он нажал на кнопку ледогенератора на дверце холодильника; оттуда с жужжанием и стуком в бокалы посыпался лед. Затем Оливер подошел к барной стойке, щедро налил виски в каждый из бокалов и протянул один мне. Я обычно не пью крепкий алкоголь в чистом виде, но в тот день решила сделать исключение.

Оливер поднял тост.

— За Клиффа. Мы были едва знакомы, но, кажется, ты был хорошим человеком, и нам жаль, что ты нас покинул.

— За Клиффа, — я подняла бокал.

После первого же глотка я поперхнулась, и меня пробрала дрожь. Я поставила виски на стол. Оливер свой бокал выпил залпом. Как могло случиться так, что человек, с которым я разговаривала лишь три часа назад, теперь мертв. Это ужасно!

— Готова поклясться, что заперла ворота, — я решила поделиться с кем-то помимо ламы.

Оливер пристально посмотрел на меня.

— Сегодня был насыщенный день. Легко было не заметить.

Я снова пригубила виски, хоть мне оно совсем не понравилось. Поморщившись, я прислонилась к барной стойке. Пожалуй, хватит на сегодня новых впечатлений.

— Я ведь тоже не вспомнил, что надо закрыть калитку, — добавил Оливер, заметив мой несчастный вид. — Все возился с телефоном. Миллениалы только о селфи и думают. Клифф был прав насчет нас. Мы такие нелепые и предсказуемые. Словом, никудышное поколение.

Он принялся было наливать себе второй бокал, но я схватила его за руку. Виски расплескалось по гранитной столешнице.

— Соф, осторожней!

— Дай-ка сюда телефон, — потребовала я.

— Что?

— Твой телефон. Дай взглянуть.

Он полез за ним, но остановился.

— Так, ты же не собираешься прямо сейчас совершить акт возмездия под лозунгом «все зло от технологий» и разбить мой телефон во славу человечности?

Я молча ждала, протянув руку. Он достал телефон из заднего кармана и, набрав пароль, отдал мне.

— Я за него еще кредит не выплатил.

Проигнорировав его комментарий, я принялась листать последние фотографии в галерее.

— Смотри, — я ткнула телефон ему прямо в лицо.

Он отпрянул и прищурился.

— Что я должен увидеть?

Я нажала на наше селфи с Джеком и пальцами приблизила картинку. Взяв у меня телефон, он вытаращил от удивления глаза.

— Ворота закрыты!

— Они были закрыты, — подтвердила я с победоносной улыбкой, чувствуя, как с моих плеч сползает тяжкий груз. Я закрыла ворота. Но эйфория тут же прошла. Если ворота были закрыты, тогда кто...

— Тогда кто открыл их? — спросил Оливер, заканчивая за меня мою мысль. Мы оба уставились на увеличенное фото.

Когда-нибудь напишу про одну из своих любимых поп-групп 1990-х и то, что с ней происходит сейчас, а пока просто грущу, что Детскому Сну до сих пор никто не ответил.

Лев Рубинштейн все же не выжил, ужасно жаль. А водителю, который его убил, теперь с этим жить.