Должен быть и такой опыт, когда ты в первый раз включаешь запись и слышишь то, чего не ожидал услышать. Такой опыт в каком-то смысле оглушает и заставляет по-иному взглянуть на прошлое.

https://gorky.media/intervyu/sokrovishha-voskovyh-valikov/

В серии «История звука» от «НЛО» выходят интересные исследования «многообразия аудиального мира».

Мне было сегодня лет, когда я узнал, что Жора Галустьян из «Марафона-15» не умер раньше Супонева, как я почему-то думал, а живет себе в Канаде. Есть канал на ютубе и страница на фейсбуке. Дай ему бог здоровья, конечно!

В рубрике «Пересмотрел» — «Орёл против акулы», дебютный фильм Тайки Вайтити, в котором уже проявляется всё то, за что мы его любим сейчас. Робкая тихоня Лили (Лорен Хорсли, тогдашняя партнерка Вайтити) влюбляется в тупого гика Джаррода (Джемейн Клемент, друган Вайтити по дуэту The Humourbeasts) — что из этого союза не выйдет ничего хорошего, зрителям ясно с первых минут, но герои должны осознать это сами. Сыгравший в «Реальных упырях» мачо-вампира Владислава (Борис Животное в «Людях в черном 3», в общем, тоже был тот еще мачо!) Клемент здесь образцово жалкий, Хорсли нелепая и очаровательная, практически все герои вызывают, как обычно, испанский стыд, но такие трогательные, что даже не бесят. Я смотрел «всего Вайтити» и при всей нелегкости выбора именно «Орла против акулы» назвал бы его лучшей работой. Ликовал, увидев цитаты из этого, пожалуй, самого вайтитивского фильма в клипе OQJAV на песню «Прости-прощай» от режиссера Семена Серзина: радостно, когда твои любимые произведения искусства нравятся кому-то еще.

С коробками от лекарств в «Аптеке» Херста соседствуют банки с медом и ловушки для насекомых. В них попались насекомые — это произошло из-за того, что их привлек мед. Желание получить заветную тягучую сладкую массу привело их к смерти. Такое соседство демонстрирует и стремление человека к БАДам и лекарствам.

https://knife.media/pharmacy-art/

Фарм-арт! Когда четыре года назад мы придумали и сделали выставку «Макромир таблеток» для Renewal, надо было нам позиционировать её как «наш ответ Дэмиену Херсту».

Впечатлился тем, что в Москве СТО СОРОК ШЕСТЬ районов (формально 125 районов и 21 поселение, ладно), и опоздал во сне в аэропорт (ну как «опоздал» — опять понял, что уже не успею доехать и не поехал); причем в Москве я был почему-то с Фимой и должен был быстро доставить пса в Новосибирск, а не было ни рейсов в ближайшие часы, ни денег на новые билеты. Такой себе сон, в общем. Не был в Москве с прошлого мая, после нашей с Колей поездки на выходные, когда каждая минута была бесценна.

Очень хочется в мой любимый город левой половины карты, но ни рейсов, ни денег пока, только сны.

Я не помню, писал я об этом или нет, но смена стиля, произошедшая в романе «Король, дама, валет» по сравнению с «Машенькой», по-моему, связана с тем, что Набоков прочитал «Зависть» Олеши. И научился, во-первых, видеть этот город с мокрым асфальтом, где все мерцает и отражается. И во-вторых, строить метафоры — видимо, его поразило это искусство Олеши, и он вступил с ним в диалог. Он был спортивный писатель, любил драться, соревноваться, ему всегда хотелось быть первым. И он, конечно, хотел «переолешить» Олешу своими динамическими метафорами и неожиданными сравнениями. Потом в более позднем рассказе «Облако, озеро, башня» герой замечает, как на платформе железнодорожной станции лежит вишневая косточка. Это тоже деталь из Олеши, «Вишневая косточка» — так назывался его знаменитый рассказ о силе поэтического воображения.

https://www.kommersant.ru/doc/6650719

Биография Антона Борисовича Носика, безусловно, заслуживает восхищения и изучения. Масштаб личности такой, что осознавать в ретроспективе, увы, проще. И по объемам сделанного для медиа и Рунета, и по личным качествам — он может раздражать, но отрицать его роль в истории было бы глупо. «Человек он был такой в общении, что регулярно мог тебя бесить, — говорит Андрей Коняев. — Но когда он умер, вдруг выяснилось, что он близкий и родной человек, который со своим бесячеством пролез в твоё сердце — и там остался, а мы даже этого не заметили. Надо быть великим человеком, чтобы такое сделать». Из таких свидетельств, важных для понимания истории русского интернета и российской интернет-журналистики, книга «Создатель» и смонтирована. Нехитрый способ написать хороший нон-фикшен, но впечатление от него легко портит авторская речь на монтаже, если она не очень. Михаил Визель мне, мягко говоря, не близок по стилю, но желание прочитать биографию Антона Борисовича было сильнее, и спасибо за нее автору, как бы он ее ни писал.

Продажа «Lenta.Ru» осуществилась с библейской простотой. Или, cказать по-другому, в духе «лихих/святых девяностых». Второй эпитет, прозвучав из уст Наины Ельциной в июне 2017 года на Красной площади, многих шокировал. Но Наина Иосифовна — мудрая женщина, она понимала, что говорила. «Святость» эта проявлялась не в возлегании льва рядом с агнцом, а в нерушимости устных договорённостей. Как вспоминал в разговоре со мной Сергей Васильев:

…чемодан был передан Павловскому. У него была такая женщина, бабушка такая, его бухгалтер…

— Получается, что редакция могла просто уволиться из ФЭПа и прийти в «Рамблер». Зарегистрировать какой-нибудь домен и сделать всё то же самое.

Всё было на доверии. Вопрос в том, насколько это было реалистично. Всё-таки домен был раскрученный, посещаемость. Это с одной стороны. С другой: я со временем понял, что те времена, и девяностые, и эти [рубеж нулевых], — они были очень честные. Если люди договорились, они так не делали. Это сейчас опасаешься, сто раз договор заключишь, а тогда, если говорили: «мы будем платить, в конвертах передаём», — ну и передаём. Полстраны так делало. Потом менялись правила жизни. Сейчас уже невозможно без лицензии СМИ, без зарплаты, НДФЛ…

— Лицензия СМИ у «Lenta.Ru» была. Может, не в самом начале, но году в 2000-м появилось свидетельство о регистрации СМИ.

Мне кажется, что, когда мы её купили, мы и взялись за то, чтобы лицензию получить. По сути, нам просто передали домен. Как такового юридического лица у «Ленты» не было. Это мы начали создавать. Подали на регистрацию СМИ. И дальше, наверное, Миндер была назначена директором. И там были зарплаты «белые», но маленькие, а не «белые» — большие. Как обычно. Тогда и в «Рамблере» была [небольшая] официальная зарплата, а [остальное] в конвертах раздавали. Была эта потребность, потому что если бы работать «в белую», то ещё больше расходов. Выживали как могли. Поэтому в тот момент сама сделка носила символический характер.

В интервью для книги Юлии Идлис Носик подтвердил слова Васильева:

Не было юридических лиц, не было акций, ни «Лентой», ни «Газетой», ни «Вестями» я не владел, и отнять их у меня по этой причине было сложно. «Лента» была продана Павловским по моей просьбе владельцам «Рамблера». Если бы она не была продана, ей пришлось бы зарабатывать деньги тем способом, которым зарабатывают издания «Фонда эффективной политики».

И, предскажем задним числом, закончилась бы её история таким же тихим пшиком, как история амбициозного проекта «Strana.ru».

Заметим здесь же кстати, что расставался с деньгами Носик с таким же пренебрежением к бюрократии, как и получал их. Наталья Хайтина вспоминает колоритный пример того, как осуществлялось финансирование веб-журнала «Нетоскоп», созданного «на паях», в равных долях, «Студией Лебедева», «Яндексом» и А. Б. Носиком лично:

У нас был очень маленький бюджет. 5000$ ежемесячно. На эти деньги мы содержали редакцию, арендовали помещение в Петербурге, держали на полставки системного администратора, платили за хостинг сервера. Нам этот бюджет отцы-основатели выдавали ежемесячно. Антон прямо из кармана эти деньги вынимал. Буквально. Я ездила в Москву [из Петербурга] за месячным бюджетом — за яндексовской частью ездила в «Яндекс», к Тёме ездила в студию, а к Антоше домой на «Речной вокзал».

А однажды мы не успевали с ним встретиться, а он ехал на какую-то пресс-конференцию в РИА-Новости — и сказал мне приехать туда. Я Носика жду, он чуть опаздывает, а там пресс-конференция готовится, журналисты собрались, камеры ставят. Прибегает Носик, я ему: «Антош, я тут», и он начинает из кармана вынимать зелёные бумажки, доллары. Они у него падают, мы их собираем. Люди с камерами поворачиваются…

Русский Интернет он финансировал примерно таким образом, на бегу, из кармана. Это было вообще не про бизнес, не про влияние, это про «создавать мир вокруг, чтобы слоники бегали». Ему ужасно нравилось, чтобы слоники бегали.