«НЕИГРЫ» с Кукояками напомнили про «Игры для твоей вечеринки» (то же самое, но без бюджета), которые вел Кукояка, и досадно, конечно, что ни они, ни тот же «Comment Out» не выжили в новой реальности. Хотя ни разу не удивительно, чего уж.

Мягко говоря, небесспорная карта, но все равно интересная. Я пошел смотреть Новосибирскую область, разумеется, и там 27 земляков по состоянию на сейчас (кто-то кого-нибудь постоянно добавляет) — Андрей Звягинцев, Егор Лигачев, певица Орига (я бы не вспомнил её сам), Жанна Болотова, Ирина Минх (спортсменов вообще больше всего, кажется), Анатолий Марченко, Олег Постнов. Предпринимательница и экоактивистка Милена Глимбовски, открывшая 10 лет назад в Берлине магазин Original Unverpackt, ставший одним из символов экономики zero waste, тоже вон из Новосибирска. В Германию, правда, уехала в пять лет, но место на карте нашлось и для нее.

Интерактивная карта мира, на которой для каждого города, а иногда и для района, отмечен самый знаменитый (в мире) из родившихся там людей.

Для Москвы это Достоевский, для Петербурга — Айн Рэнд. Для Киева, да не обидятся украинцы, Булгаков, для Львова — Станислав Лем (а не Мизес, как мне хотелось бы). Но на карте есть не только столицы, но и мелкие городки. Не все выбранные имена бесспорны, но разглядывать карту можно бесконечно.

PS поразительно, сколько всемирных знаменитостей родилось в самых неожиданных местах типа Найроби или острова Сааремаа.

https://tjukanovt.github.io/notable-people

На выставке ТАСС сфотал снимок 1982 года, на котором, вообще-то, в Новосибирске строится станция метро «Площадь Ленина», но я бы назвал эту фотографию «На месте вон того скверика потом построят “болгарский дом”, и там будет наш любимый барчик».

Вот тоже 25 лет назад. Не знал, что Канделаки работала во «Времечке».

Прямо сильно, посмотрите (и голос Тины Дадиани за кадром):

https://news.1rj.ru/str/itwasaverygoodyear86/427

Вот уже полвека многим поколениям лингвистам известна фраза Хороший кондитер не жарит хворост на газовой плите, иллюстрирующая правило семантического согласования — основной семантический закон, регулирующий правильное понимание текстов слушающим: выбирается такое осмысление предложения, при котором повторяемость семантических элементов максимальна. Именно в силу этого закона хворост здесь легко понимается как кондитерское изделие, а не как сухие ветки.

https://gorky.media/context/bolshaya-i-horoshaya-zhizn/

Лосевская концепция ставит идеального читателя эзоповских текстов в положение, полностью аналогичное положению идеального цензора, только зеркалящее его. Оба они занимаются обсессивным поиском маркеров, намеков, стараясь отфильтровать «экран», шум, то есть, по сути, игнорируют художественную природу произведения. Очевидно, что чтение любой прозы или поэзии устроено немного по-другому.

https://www.kommersant.ru/doc/6693604

Эйдельштейна хотели отчислить из Школы-студии МХАТ, потому что он пропускал пары, снимаясь в кино — в том числе в «Аноре», которая вчера в Каннах получила «Золотую пальмовую ветвь».

В период оттепели на территорию СССР начала проникать западная культура, в первую очередь французская. Стали популярны женские прически «бабетта» и «колдунья», французские фильмы, которые широко демонстрировались в СССР в конце 1950-х, и французская литература. Произошла, как я это называю, камюизация населения: теперь в Союзе читали книги Камю, пили коньяк коньячного дома Camus (импортировался в СССР с 1959 года), а главное — использовали строительные технологии французского инженера Раймона Камю, который разработал систему крупнопанельного домостроения.

https://gorky.media/context/tsennost-hrushhevki/

Первой начала всем рассказывать про «Рассказы» Лена Макеенко, не раз обращавшая внимание на большие читательские события раньше остальных. Выросшая из фейсбучных постов сценаристки и режиссера Наталии Мещаниновой тоненькая книжка с Лорой Палмер на обложке событием стала из-за содержания и интонации, вмещая в себя всю мощь того, что сегодня называют автофикшеном, а тогда — просто офигевали от того, какой может быть «автобиографическая проза». Это откровенная история о том, как девочку Наташу лишили детства насиловавший ее отчим и закрывавшая на это глаза родная мать. Мещанинова говорила, что «Рассказы» помогли ей «принять реальность как реальность», а сам факт проговаривания травмы спас её психику: «Когда становишься носителем какой-то страшной тайны, которую никому нельзя рассказать, это тебя очень сильно изнутри раздирает... Моя была такая занозливая, что требовала публичности». До книг Екатерины Манойло и Аллы Горбуновой у нас были мещаниновские «Рассказы» — сейчас их переиздает «Альпина Проза», надо брать.

Кромка гор слилась с небом. Теперь перед глазами просто непроглядная темень и даже без звезд. Завтра будет, видимо, прохладный пасмурный день.

Я ложусь спать на матрасике на полу вагончика. Мать и дядя Саша рядом, но в кровати. Сетка под ними неистово прогибается. Они снова возятся, думая, что я заснула. Но я не заснула. Я слышу такой жаркий, на одних гласных, шепот матери и его очень мелкое мышиное дыхание.

Он не догнал меня в винограднике, а значит, мать останется довольной в эту ночь.

Я боюсь сказать ей. Боюсь сказать. Я боюсь даже намекнуть. Мне очень стыдно, что я такая. Мне очень стыдно, что ее муж, мой отчим дядя Саша — такой. Я помню, очень хорошо помню, как она ревела по нему.

Я сидела тогда на его тощих, нервных коленях, ощущая задом его вялый, иногда дергающийся член.

Он удерживал меня силой на своих этих коленях, а мать на кухне жарила драники. Я слышала шкворчание этих лепешечек, но мать моя не слышала моего отчаянного шипения. Тогда дядя Саша удерживал меня на своих острых коленях, чтобы я ему ответила, хочу ли я и дальше видеть его своим отцом.

Отцом?????

В смысле… Отцом??????

Ну как-то в моем понимании тогда отец, это было что-то.

Я отца не знала никогда.

Я не знала, что такое, когда отец с тобой говорит, хотя бы.

Но даже при всем при этом я представить не могла, что отец мог бы елозить по своему члену моим задом как ни в чем не бывало.

Короче.

Я набралась смелости и сказала, что хочу, чтобы вы, дядя Саша, пиздовали бы куда подальше.

Он как будто даже ждал этого, без лишних слов отпустил меня, и потом в саду я застала красную от слез мать. Он ей сказал, мол, не могу остаться с тобой, твоя дочь меня ненавидит, она вот только что сказала, что мечтает, чтобы мы разошлись. Что ж, мол, так тому и быть.

Мать, взмахивая полными руками, кинулась в сад рыдать, обнимая цветущую яблоньку. Ее даже давление шандарахнуло, так она распереживалась, что этот червяк ее бросит.

Но класс в том, что червяк даже не собирался ее бросать. Зачем ему ее бросать, если у нее подрастает кузнечик-дочь? Он расчетливо набивал себе цену.

Он как надо сработал.

Мать была зла на меня, что я хочу разрушить их счастье. Дядя Саша за ужином был тосклив и участлив к матери.

Мать смотрела на него во все свои печальные глаза уже почти брошенной женщины. Благо, опыт брошенной женщины у матери был почетный.

Я была змеею, которую и к ужину допустить нельзя.

Правильная манипуляция делает чудеса. Плюс сто очков заработал дядя Саша, а я была унижена еще пуще прежнего.

Он потом мне так и говорил, что я грязная и ободранная кошка и что только он может меня защитить или уничтожить.

Я была его рабой. Я возделывала его грядки по легкому мановению его руки, по движению зрачков.

Он покупал мне Барби и Кена, покупал мне сметанку, покупал лосины, если я позволяла ему себя поймать.

Он занимался моим просвещением. Показывал мне картинки в журналах, где мужчины и женщины в разных позах дидактически ебались.

Он говорил, что это все поможет мне наладить отношения с будущим мужем.

Он также осуществлял контроль над моими связями.

В девять у меня связей особо не было, но в тринадцать потребность в связях начала расти.

Мне были симпатичны практически любые связи, лишь бы они были с молодыми ребятами. Лишь бы они давали хоть какую-то мимолетную надежду на то, что кто-нибудь из этих ребят из ревности засунет в жопу дяде Саше осиновый кол.

Но какие ребята могли быть в мои тринадцать? Такие же обсосы с грязными жирными волосами, как и я. Среди них не было никого, способного даже этот кол смастерить.

Дядя Саша выносил им со своей пасеки мед в сотах и пристально следил за их лицами. Их лица багровели, они высасывали мед и ретировались. Они думали — у меня довольно строгий отец, который не позволит им вольностей. Короче, в мои тринадцать вокруг меня тусили безвольные прыщавые медолюбцы. Только и всего.

А дядя Саша повелевал мной безраздельно и безнаказанно.

Я загадываю на первый луч солнца. Я загадываю на воронье перо.

Я загадываю на тополиный пух. Я загадываю на молодую луну.

Я хочу, чтобы его горло искусали пчелы и он не смог больше дышать.

Наталия Мещанинова приезжает в Новосибирск на «Новую книгу» — вернувшийся к нам литературный фестиваль пройдет на Гастрокорте с 31 мая по 2 июня. Организаторы пригласили меня помодерировать встречу с Наталией, приходите на это посмотреть 1 июня в 18:30. Ну и вообще зацените, какая крутая у «Новой книги» программа. Очень здорово, что фестиваль вернулся.

Еще отличное про Эйдельштейна. Он сейчас играет молодого Перельмана в фильме «Витринный экземпляр», и смешно представлять, какой аудишн был там. Марк очень естественный и классный, вот бы таким и оставался.

ЦБ РФ запустил акцию по размену монет: до 2 июня можно принести в банк (список отделений есть на сайте монетнаянеделя.рф, там же условия акции) мелочь и обменять их на банкноты. Извлек из копилки сына 88 рублей 82 копейки, добил до соточки, сходил и обменял.

Теперь заживём!