Следующий концерт уже через 10 дней! Делюсь промокодом, чтобы все покупали билеты со скидкой — VOKZAL15NSB. 23 октября хмыров в «Подземке», встречаемся там.

Фото сделал на концерте хмырова год назад. Все-таки у нас в городе до обидного немного концертных площадок для групп и артистов, на которых я бы пошел.

Книга «Один маленький ночной секрет» Наталии Мещаниновой — это переиздание ее «Рассказов» (что уже само по себе хорошо) и сценарий одноименного фильма, вышедшего в 2023 году (премьера в Роттердаме, призы на фестивале «Зеркало» и Lendoc Film Festival, премия «Белый слон» за лучший сценарий, все возможные топы по итогам сезона) и обреченного не попасть в кинотеатры никогда.

Потому что никогда Минкульт РФ не даст прокатное удостоверение фильму про сексуализированное насилие над 14-летней девочкой.

Мещанининова рассказывала, что прокатное для онлайн-платформ у нее есть, но стриминги, очевидно, не хотят подставляться. Их вон за «Любовь» Ноэ штрафуют, где так-то люди женятся-ебутся с первых кадров, но одной героине 16 лет, и это уже «пропаганда педофилии». А ведь она даже не русская!

Фестивальных и точечных показов «Секрета» явно больше не будет, сливать на торренты его, похоже, никто не станет, и остается читать книгу, представлять «свое кино» и ужасаться теме, о которой нельзя говорить. Жопа есть, а слова нет.

29. НАТ. БАЛКОН. НОЧЬ
Мира выходит на балкон. Там стоят Даня и Игорь, они поджигают петарды и бросают их вниз, выкрикивая какие-то имена.
Игорь. Лобинцев со второго этажа!
Даня. Кристина Тинькова!
Игорь. Физручка Зоя Гестапо, не помню... отчество…
Даня. Тренер Барсик!
Игорь. Оля Кабанова!
Даня замечает Миру, что она грустная и в куртке.
Даня. Ты чего? Случилось чего?
Мира. Да там...
Даня. Что такое?
Мира. Меня выгнали. Говорят, мне домой пора. Так что я, наверное, уже сейчас пойду.
Даня смотрит через окна балкона внутрь квартиры, оглядывая всех там.
Даня. Кто говорит?
Мира. Да... там... Неважно.
Даня. Понятно.
Он без предисловий вкладывает ей в руку горсть петард.
Даня. Врагов будешь жечь?
Мира (растерянно). Врагов жечь?
Даня. Ну да, сегодня желания исполняются.
Игорь самозабвенно швыряет петарды.
Игорь. Тыртышный сгори!
Даня. Держи зажигалку.
Мира. И какие правила?
Даня. Поджигаешь, кидаешь, кричишь имя.
Мира. Работает?
Даня. Если верить, то да.
Мира серьезно берет одну из петард, поджигает и яростно, но молча кидает ее с балкона. Она взрывается еще в воздухе, оставляя легкое облачко дыма.
Даня (добродушно смеется). Ну... Почти.
Игорь. Кричать имя надо, голубь, ты че!
Мира. Я кричала.
Игорь смотрит на Даню — типа ну дает.
Игорь. Ты забыла крикнуть, алё!
Мира. Я кричала.
Игорь. Не-не-не! Давай кидай еще.
Мира. Это всё.
Игорь. Фига! Мне бы так, чтобы один враг всего лишь... Упс. Момент.
Игорь замечает, что Юля ему машет из комнаты, мол, помоги там чего-то. Он сваливает с балкона. Мира и Даня остаются одни.
Даня. Кого сожгла?
Мира. Если сработает, то расскажу.
Даня. Ты странная...
Мира. Почему?
Даня. На тайнах такая вся...
Мира. Да нет...
Даня. Интересно просто.
Мира. Что?
Даня. Ну... про тебя.
Мира. Что?
Даня. Всё.
Мира долго смотрит на него, а он на нее.
Даня. Хочу всё знать про тебя.
Мира. Зачем?
Даня. Надо.
Мира и Даня долго смотрят друг на друга. Мира нарушает молчание.
Мира. А это правда, что можно с тобой уехать?
Он внезапно целует ее. Они целуются долго.
На балкон врываются Ульяна, Вика и Артем.
Мира и Даня резко отстраняются друг от друга.
Артем (деловито). Сосетесь?
Даня хмыкает, достает айкос. Не отвечает, не считает нужным. Взрослый как будто такой сразу.

<…>

31. ИНТ. КОМНАТА ЛЕРКИ. НОЧЬ
Лерка и Мира в комнате. Мира стоит, подпирая собой дверь, жадно пьет шампанское. Пьяненькая. Лерка садится на кровать и смотрит на нее круглыми глазами.
Лерка. Это в первый раз у тебя?
Мира. Что?
Лерка. Ну ты говорила, что еще не целовалась. В первый раз?
Мира. Ну... Почти первый.
Лерка. Что значит почти?
Мира. По любви — первый.
Лерка. В смысле, блин, по любви? По какой любви еще?
Мира. Он мне так нравится, Лер. У меня сердце прям ужасно стучит. Бывает инфаркт в четырнадцать, а?
Лерка. Так. Успокоились. И давай смотреть трезво.
Мира делает мощный глоток.
Лерка. Ты понимаешь, что он просто хочет секса.
Мира. Да, блин.
Лерка. А что, думаешь, не так?
Мира. Ну допустим. Но это нормально, разве нет?
Лерка. Да, это нормально, они все хотят. Но ты реально уверена, что хочешь потерять девственность вот с этим?
Мира молчит. Лерка продолжает нравоучительно давить.
Лерка. Ты понимаешь, что это с тобой останется навсегда. Первый раз. На всю жизнь, понимаешь?
Мира кивает.
Лерка. Ты потом всегда будешь это помнить.
Мира. Да почему сразу... Я не собиралась с ним спать. Ты сразу, как будто мы уже... Я не знаю... Презерватив натягивали, и ты такая вдруг пришла предупредить.
Лерка. Да слава богу, что я сейчас пришла предупредить!
Мира. А если он влюбился в меня?
Лерка. Ой! Я тебя умоляю!
Мира. Хочешь сказать, в меня нельзя влюбиться, да?
Лерка раздраженно вздыхает от непонятливости Миры.
Лерка. Ох... При чем тут?
Мира. Хочешь сказать, я такая страшная, что меня нельзя, да, полюбить?
Лерка. Я тебе не об этом говорю, блин! Можно, наверное, в тебя влюбиться. Но только не этот!
Мира. А что с ним не так?
Лерка. Да потому, что он галимый фехтовальщик и раздолбай. Что я твоим родителям скажу, блин? Тетя Аня, дядя Андрей, я позвала вашу дочурку в гости, но ее случайно лишили тут девственности? Так что ли?
Мира. Господи... Лучше бы я тебе не говорила.

Ну что ж, стоило погуглить, прежде чем писать «явно больше не будет».

Шкуренко активно скупает, поглощает и инвестирует. Спортом занимается в своем же фитнес-центре, продукты покупает в собственных магазинах, американо пьет в кофейнях Skuratov, в которые вложил 26 миллионов рублей, а после кончины может рассчитывать на услуги построенного им же крематория.

Крутой текст про крутого омича, а также, замечу, мало у кого из «иноагентов» встречал, чтобы ссылку давали сразу на «зеркало».

Статья называлась «Лермонтов ли Лермонтов?» и касалась щекотливого вопроса, который Мануйлов разрабатывал с середины 1930-х годов. Речь шла о происхождении поэта. Странные финансовые взаимоотношения бабушки и зятя, Юрия Петровича Лермонтова, намекали на некую семейную тайну. Если коротко, то смысл интриги состоял в том, что Марья Михайловна (мать поэта) «была великой грешницей» и «понесла» от тарханского кучера. Скрыть позор дочери Арсеньева решила известным способом: нашла обедневшего дворянина Юрия Лермонтова, посулила хорошее приданое и выдала за него свою беременную Машеньку. Чтобы новоявленный зять не болтал лишнего, выплатила ему громадную по тем временам сумму — 25 тысяч рублей.

https://gorky.media/context/litso-neprikosnovennoe/

В рубрике «Пересмотрел» — «Битлджус» (пересматривал перед тем, как посмотреть «Битлджус Битлджус»). Какой же он по-хорошему олдскульный и по-настоящему страшненький: в детстве многие сцены меня на самом деле пугали, и я понимаю, из-за чего. Круто, что и сегодня эти страшилки выглядят странными, но не устаревшими. «Мы хотели, чтобы спецэффекты выглядели дешевыми, — так и получилось, — говорил Тим Бертон. — В кино, на котором я рос, в спецэффектах всегда чувствовалась ручная работа». До сих пор эта жуткая комедия — один из самых добрых фильмов о смерти и ее принятии. «Недалеко, в квартале от места, где мы жили, находилось кладбище, и я часто там играл. Надгробья были по большей части обычными плоскими камнями, но помню и причудливый мавзолей со странными воротами сбоку. Я часто бродил вокруг него в любое время дня и ночи. Прокрадывался внутрь и играл, чувствуя себя там по-настоящему хорошо». Всегда было смешно, что героя вообще-то зовут Бетельгейзе (Betelgeuse): ему просто нравится, как звучит слово «Битлджус».

Моднейший роман про шахматы — вовсе не дебют Алексея Конакова в художественной прозе. (Поэзии автор, кстати, также не чужд.) Год назад уже был «Дневник погоды» (я ссылался здесь на интересный разбор этого текста на «Горьком»; еще один случай, когда «сначала рецензия, потом текст» — это ок), но прочитать его после «Табии тридцать два» было, если честно, даже интереснее. (Я, во всяком случае, радовался скобочкам как старым приятелям.) Дискомфорт дисторшны Конакова, верю, тоже могут вызвать, это все-таки экспериментальная проза. «Меня как автора интересовали сугубо языковые проблемы: как изогнуть, повернуть, подоткнуть речь, чтобы она подходила к миру; как вообще говорить по-другому на русском языке», — объясняет сам Алексей свой неуютный и одновременно нежнейший текст об искаженном сознании в исковерканном мире. Не «убывающем», а ёбнувшемся. Что речь про 2022-й, понятно без подсказаний («Металлургический бык удаляется в прочь, будем наместо него встречать водоплавающего тигра»): больно уж больно всё это читать.

06.03, 0оC, облачно, ветер (З) 4 м/с, атм. давл. 757 мм рт. ст., восх. 7:46, закат 18:35.
 
Прелюбопытная в самым делах карусельк, можно долго над ней рас-раскачиваться [ничего, что подташнивает и кружится потом головой]: вот все уехали, а ты один остался, уехали, один вот остался, вот все, а вот ты, уехали, вот стался. (А. уехал, Б. уехал, В. уехал — так ддо самой последней ижицы; и даже тот юс, снимавший кинофильмы, и та фита, сочинявшая плохие стихи.) Зачем же то ты то остался? Изз-за культуры проклятой, изз эстетизма. Так красиво, когда боишься; чувства обостреваются ддо запредела: в падении снежинок видны тончайшие хореограммы, в завывании ветра слышны изысканные мультифонии, а уж если примешься читать объявления на «Авито» — лщоцве вахвь ззм! Стресс, скажут, укорачивает жизнь, но что это за арбалет (аргумент)?
Мы тут и с самого начала не для жизни живём.
 
(Так что всем здоровья, кто пьёт теперь коллективные грузинские вина, а я выхожу, оставив паспортц, над улицы Ст. Петербурга, направляюсь к вестибюлям метро-мумитро.
Напугай меня сильней, министр обороны!)

08.03, -6оC, пасмурно, ветер (ЮВ) 2 м/с, атм. давл. 768 мм рт. ст., восх. 7:40, закат 18:40.
 
Даёт о себе знать разница межд сухими и влажными адиабатами. Сырость, ветер, снег валит (и валит (и валит)). Выглядываешь в за окошко: что-то явно не так с земным альбедо.

(А по улице лётчика Савушкина опять странный трамвайк, совершенно без окон без дверей пустой, восьмой (третий) раз его вижу: чёрные колеса, зелёные огни, и номер маршрута обозначен числом не натуральным, но комплексным [мигает мнимая единицой]. И откуда бы этот трамвай приезжает? Надо набраться смелостью, пойти за ним по извивистым рельсам. (О, я знаю! — они ведут на запад, куда-то мимо Юнтолова и Лисьего носа, и возле Горской поворачивают, обрываются вдруг в гигантский туннель, невероятных размером подземный город, населённый рептилоидами. Пока все почти спят в этом городе; но уж скоро тепло и тепло, конец анабиозу — вот тогда рептилоиды полезут наверх, вот тогда трамвай битком повезёт по линиям Ст. Петербурга неестественно высоких гражданов с вертикальными зелёными зрачкам. И завоют в ужасе утренние собаки.
И наша Таня уронит в речку свой мяч.

И ещё подрастёт число Вольфа.)))

11.03, 0оC, малооблачно, ветер (З) 3 м/с, атм. давл. 770 мм рт. ст., восх. 7:31, закат 18:47.
 
Светтовой день удлинился и неожиданно совпал с жизнью. Теперь ты встаёшь за первыми лучами Солнцца — гелиакический человек; ищешь унесённые сэром Енотом тапки, куришь назаместо еды сигаретту, трясешься куда-то в метро с тысячами напрасно выспавшихся людей. Да не куда-то, а на свою инжирную (инженерную) службу.
 
А зачемто нужны сейчас инженеры?
Уж не для комфорта гры-бры обывателя, привыкшего в голоцене к микроволновым печам и кухонным комбайнам [вообще к технике]. Тайная цель любой инженерной работы состоит в постижении жуткой, чудовищной ненадёжности мира. Вещщи только кажутся твёрдыми и устойчивыми, но это одна поверхность (внутри же копятся циклы нагружений, истончаются коэффициенты запаса, растёт паутина микротрещинк). О, лучше бы и не заглядывать в ту изнанку, не знать никогдад, на каких хлюпких и призрачных нитях висит цивилизация. Изучивший сопромат не сможет ходить по мостами, освоивший аэродинамику не поверит в реальность самолётам; всё это морок и нет ничего. Азхм дор ничего, эбгда ой ли вот тот эскалатор про гырд нам ведь кажется только, что он должен ехать

(а он не умеет и вовсе).

И преимущества «Принцессы Явы» над «Принцессой Нури» обсудить не с кем, и не знаю другой такой книги, где я в Букмейте выделял бы столько цитат, потому что офигенные же.

В нашей «Победе» теперь еще и филологические лекции читают — Дмитрий Шеляков, который учился у тех же преподавателей, которые позже учили меня, и работал в покойном «Капитале». Я в этот вечер, правда, на концерт хмырова иду, напоминаю.