Сын поляков, переживших Холокост — его мать видела, как ее мать и брат погибают от рук нацистов; его отец шестьсот дней прятался в яме в земле, — Керет пишет с иронией, ранимостью и, иной раз, с нотками поражения. Его семья, разбросанная по всему спектру отношения к войне, отражает раздробленность Израиля. Он не претендует на пророчество или на моральное лидерство в большом масштабе.

https://www.newyorker.com/magazine/2025/08/04/israels-zones-of-denial

В мощной статье Дэвида Ремника про Израиль и Газу больше всего меня зацепила его беседа с Этгаром Керетом. «Мало того, что реальность ужасна, ты не знаешь, какова она на самом деле».

«В наше сомнительное время очень просто раскрасить носорога. Гораздо сложнее вылепить солдатика из простатного гноя и остаться этически вменяемым существом».

Сегодня великому семьдесят.

Окончательно утвердился во мнении, что Джордан Пил слабоват в игре «Эрудит»

В 2024 году Букеровской премией наградили писательницу Саманту Харви за самый короткий роман в истории премии. Мы проживаем с героями книги «По орбите» сутки на МКС — станция успевает 16 раз облететь Землю, есть время и куча поводов задуматься о тщете всего сущего. Где, как не тут: от гибели в открытом космосе отделяют всего три миллиметра алюминия, Земля такая красивая, близкие неблизко, по сравнению со Вселенной люди такие незначительные. И никакого экшена, как в Больших Фильмах про Космос или хотя бы как в кино «МКС» (хорошем) о том, как из-за ядерной войны внизу поссорились космонавты и астронавты. Харви и людей, кажется, убрала бы из этой «космической пасторали», они же «всего лишь часть изображения, а не объектив». Осталась бы одна мелодрама на грани с пошлостью: «Млечный Путь подобен дымному следу от выстрела на атласном небе». Или за гранью: «…Так же, как постигал жену. Со страстью, ненасытной и эгоистичной. Ему хочется постичь Землю, каждый её дюйм». В космосе никто не услышит твой кринж. Зато Букер.

Антону приснилась предстоящая высадка на Луну. Вернее, сон приснился ему в одну ночь, а в другую повторился практически в том же виде (это свойство типично для его мозга, который неоднократно прогоняет сновидения, словно техник, проверяющий работу оборудования). Нельзя сказать, что, будучи космонавтом, он обычно смотрит сны о Луне или космосе, — наоборот, будучи космонавтом, он обычно смотрит весьма прагматические сны, например о том, как с помощью гаечного ключа выбраться из горящего помещения через узкое окошко. Этакие сны-тренировки. Однако в последнее время его ночи наполняются некими образами, а сновидения сплошь странные и меланхоличные. Без сомнения, этот дважды виденный сон навеяли мысли об астронавтах, стартовавших накануне с мыса Канаверал. Ему снилась пресловутая фотография, сделанная Майклом Коллинзом в 1969 году во время первой успешной лунной миссии. На снимке запечатлен лунный модуль, поднимающийся над поверхностью Луны, а на заднем плане светится Земля.

Никому из русских не следует предаваться подобным видениям. На их стороне об этом молчат, и молчание исполнено зависти — тринадцатый, четырнадцатый, пятнадцатый и шестнадцатый американцы вскоре высадятся на свято чтимую пыльную твердь, куда до сих пор не ступала нога русского человека. Ни разу. Российских флагов там тоже до сих пор нет. Русским не следует смотреть сны ни об этой высадке на Луну, ни о первой, ни о второй, ни о третьей, ни о четвертой, ни о пятой, ни о шестой, но разве можно управлять своими сновидениями?

На снимке Коллинза изображен лунный модуль с Армстронгом и Олдрином на борту, за их спинами Луна, примерно в двухстах пятидесяти тысячах миль за ней — Земля, голубая полусфера, парящая в непроглядном мраке и несущая на себе человечество. По общему убеждению, единственный человек, отсутствующий на снимке, — Майкл Коллинз, и эта идея завораживает. Все прочие люди, о существовании которых известно в настоящее время, присутствуют в кадре, не хватает лишь того, кто сделал снимок.

Антон никогда всерьез не разделял этого утверждения и не пленялся им. А как же люди на противоположной стороне Земли, не попавшей в объектив, и жители Южного полушария, которое поглощено космическим мраком, ведь там в этот момент была ночь? Есть они на фотографии или нет? На самом деле на ней никого нет, никого не различить. Все превратились в невидимок — Армстронг и Олдрин в лунном модуле, человечество на планете, которая отсюда вполне может показаться необитаемой. Наиболее убедительным и очевидным доказательством жизни на снимке является фотограф — его глаз возле видоискателя, тепло его пальца, жмущего на кнопку затвора. В этом смысле самым чарующим в снимке Коллинза является то, что в момент съемки он — единственный человек, который на нем запечатлен.

Отца Антона наверняка огорчила бы мысль, что единственный человек на фото, единственная форма жизни во Вселенной — это американец. Антон вспоминает, как отец рассказывал ему истории о высадках русских на Луну, — запутанные, подробные, причудливые истории, которые Антон стараниями отца принимал за чистую монету и которые, увы, были всего лишь сказками. Эти сказки произвели на него неизгладимое впечатление. Когда Антон спрашивал у отца, сможет ли он, когда вырастет, стать следующим русским, который полетит на Луну, отец отвечал, да, сможет и станет, так предначертано звездами. Более того, на поверхности Луны, возле российского флага стоит коробочка с «Коровкой», любимыми конфетами Антона, ее специально для него оставил там последний космонавт, побывавший на Луне. На коробочке выведено имя Антона, и однажды он поднимет ее и отведает эту «Коровку».

Сейчас Антон уже не помнит, когда ему стало понятно, что отец все сочинил и ни один русский не летал на Луну, а значит, там нет ни флага, ни «Коровки». Не помнит он и того, когда именно решил, что частично воплотит отцовскую выдумку и сам отправится на Луну. Говоря об этом, он заранее гордился собой, преисполненный растущего чувства национального, личного, мужского, а впоследствии и отцовского долга; он полетит на Луну, станет первым русским на Луне, первым, но не последним.

«Меня спрашивают, когда я создал Chanel №5. В 1920 году — сразу как вернулся с войны. Часть моей кампании прошла на севере Европы, за Полярным кругом, во время полуночного солнцестояния, когда озера и реки излучают особую свежесть. Этот характерный запах я сохранил в своей памяти, и после больших усилий и трудов мне удалось воссоздать его, хотя первые альдегиды были неустойчивы…»

https://pchela.media/red-moscow/

Люблю крутые выставки и читать о том, как они сделаны.

— Можно ли оценить рынок подкастов в РФ в деньгах?

— Можно, и очень просто: денег нет.

https://incrussia.ru/fly/mave/

Копирайтер Аня летит в Белград к мужу Руслану. За окном 2022 год, но реальность волнует слабо: все мысли Ани — о книге про Чехова и Книппер (треть романа «Белград» — страницы из книги) и Ялте, где она ее писала. Чеховские мотивы прописываются в судьбе Ани так, что кажутся галлюцинациями: она находит в Белграде собачку, затем любовника (он почти полный тезка Дмитрия Гурова; она и сама Анна Сергеевна), пытается разобраться в чувствах к Руслану, в себе и реальности. Которая ожидаемо оказывается жестче.

Надя Алексеева называет роман «текстом о создании текста», а финал, который многих озадачит, — «единственно возможным»: «Я довела героев ровно в те места, которые им суждены». У первых глав «Белграда» вайб мелодрамы Бычковой по сценарию Мещаниновой и Мульменко «Еще один год» (что брак обречен, ясно сразу), но после Ялты он лихо выруливает в нечто большее. Мильчин пишет, что в романе нет жизни, «а где она сейчас есть?», а я в сцене, где ребенок зовёт волну войной, вижу больше жизни, чем во всех ваших автофикшынах.

Последние полгода в Ялте его тянуло в Москву — походить по театрам, посидеть в гостиных, послушать разговоры, а не когда на тебя собирается публика и надо излагать что-то умное. Он не учитель, он врач. Он пишет. Взгляд пробежал по алым обоям; с усмешкой он вспомнил, как заказал для коридора бордовый линолеум, и как Мапа, раскатывая рулон, едва не велела стелить его обратной стороной — невзрачного, псивого тона. «Пройдет какой-нибудь месяц, и эта Ольга Леонардовна покроется в памяти туманом», — написал он. Вычеркнул имя-отчество с тем, чтобы заменить другими, не похожими.

<...> Письма от Ольги не было.

Зато в руках у него оказалась телеграмма Алексеева. Восклицательные знаки. Умоляю решить! Премьера под угрозой! Кто играет Елену!? Остальное — «уважаемый», «привет от супруги», «подробности в письме».

Чехову хотелось поговорить с Алексеевым про желто-синий ком, длинный самоходный экипаж, голубое окошко в деревянном ящике, явившее образ Ольги-старухи, — он знал, что люди театра открыты таким наваждениям, если, конечно, не признаваться, что всё это видел сам. Алексеев, с его склонностью к визуальным эффектам, еще и для постановки что-то возьмет. Всё в топку.

Жаль только, роль Астрова Алексеев забрал себе. Все-таки он режиссер, руководитель; отдал бы сцену людям нервным, многоликим, неуловимым.

<...> Но ведь она не актриса, не актриса, не актриса — скрипела двуколка, увозя его на телеграф. В художественном решат, что Чехов сбрендил, — шептались черные кипарисы. Мапа подожмет губу: «Как хочешь, но это опрометчиво и глупо». Сороки будут трещать, качаясь на проводах. «Я так и знал!» — воскликнет Бунин, если зайти к нему в «Мариино» выпить.

Старик Синани, с его чутьем, возможно, и одобрил бы выбор. Он знает в Ялте всех, кроме Ольги. Мелочь, что наконец-то обошелся без мнения Исаака Абрамовича, заставила Чехова крикнуть ямщику: «Гони!».

Едва двуколка притормозила перед телеграфом, Чехов пробежал к девушке, попросил отбить срочную Алексееву:

«Играть будет Ольга Леонардовна Книппер. Ищите ее где хотите. Или снимаю пьесу с репертуара. Чехов».

* * *

Мамин чемодан едва поместился между кроватью и диваном, который Аня назвала «Софочкиным».

— Софа́, говоришь? Рухлядь. Я не понимаю, что это за квартира, — мама ерзала на диване, отчего пружины пели на все лады. — Руслан не дал денег нормальную снять?

— При чем тут? Это историческое место, Книппер…

— Зачем ты влезла в это издательство? Найди уже работу в офисе, господи, ты же умная была.

Мама развешивала в гардеробе свои южные наряды: льняные платья, шелковые туники, полосатый пиджак.

— Он тебя замуж звал, я не пойму?

Золотые пуговицы стукнулись о подслеповатое зеркало. Приложив пиджак к себе, мама отшатнулась: отражение сплошь в черных язвочках.

— Мам, в душ пойдешь — там горячую воду подождать надо…

Мать смотрела на нее с жалостью. Особенно на затертые колени джинсов.

Аня положила второй ключ на стол, сунула ноги в кроссовки, выскочила за дверь.

Успокоилась только на Кирова. Шла по улице нарочно медленно, вдох-выдох, но чувствовала, как тянет горло, когда переглатываешь. Дважды возле нее притормозила маршрутка №9: садись-подбросим. Блеснул серебристый купол с крестом и угол белой стены.

<...> — Панихиду закажете?

Аня вздрогнула. У самой двери, за прилавочком, как сверчок, пряталась старуха.

— За кого? — спросила Аня.

— По умершим. Батюшка только-только говорил, если кто мерещится из покойников — знак верный: душа его, значит, молитвы просит, — не дожидаясь ответа, старуха раскрыла потрепанную тетрадку. — Ну, давайте, какое имя.

У Ани само вылетело:

— Антон.

— Крещеный? Не самоубийца? Сорокоуст — сто пятьдесят рублей.

— Погодите, не надо.

— Дешевле нету. У нас еще Чеховы, живы были, велели не задирать требы, — старуха снова занесла шариковую ручку над тетрадкой. — Антоний?

— Нет, нет, не надо.

Аня развернулась и, налетев на мешки, отчего ее обдало облаком пыли, выскочила из храма. Отряхиваясь, кашляя, она не могла представить Чехова ни в гробу, что вынесли эти квадратные пиджаки, ни в ящике для устриц, в котором Ольга везла тело мужа из Баденвайлера на родину.

Тут новосибирский журналист Кирилл Логинов прочел и оценил «Белград». Спасибо ему 🤍

Мне всегда любопытно, как читатель выбирает цитаты из романа. Когда училась писать рецензии — нас учили цитатами подкреплять свои выводы. Но часто цитаты, например, на Я.Книгах, постят просто так, вне мнения.

В общем, вслед за отзывом Кирилл добавил из романа фрагменты и сократил. Кусочек с запиской за упокой Антония — мне очень дорог. Во-первых, он автобиографичен, во-вторых, нарочно не придумаешь😏

зы Как-то запостилось — с руки сорвалось) Хотела сказать, мы в РЕШ недавно выпустили доптираж «Белграда»😘 Так что если в магазинах вдруг нет, то скоро точно будет)

«За „Органику“ я спокоен, атмосферность и включенность в „Нормандию-Неман“ точно сохранятся. Отдавать не обидно: зачем быть Плюшкиным, который подгребает под себя все проекты? Не суждено мне ее реализовать», — заметил Игорь Белокобыльский.

https://ngs.ru/text/realty/2025/08/12/75817929/

Ну надо же, а как дышал, как дышал.