Коль скоро мы заговорили о плюсах и минусах проактивного поиска, хочу предложить вам следующую дилемму. В большинстве стран мира женщинам средних лет советуют регулярно проходить профилактическое обследование и делать маммографию. Однако рак груди встречается редко: вследствие данной диагностики он обнаруживается менее чем у 0,5% пациенток. Таким образом, выявление этого заболевания тоже напоминает поиск иголки в стоге сена.

Эпидемиолог Джоанна Элмор сделала гипотетические подсчеты. Вообразите, говорит она, что группа врачей продиагностировала 100 000 женщин. Согласно статистике, среди них должно обнаружиться 480 случаев рака. А сколько их выявят диагносты? 398. И поверьте, для такой трудной задачи, как расшифровка маммограммы, это довольно неплохие показатели.

Но наряду с верными результатами радиологи получат также 8957 ложноположительных. В этом заключается суть проактивного поиска: если хочешь найти в багаже пассажира такую редкость, как пистолет, непременно придётся отреагировать на тысячи фенов.

Однако, согласитесь, выявление 398 случаев онкологических заболеваний из 480 — это недостаточно. Предположим, что мы хотим повысить точность диагностики. Элмор сделала новую выкладку, на сей раз применительно к группе радиологов, прошедших дополнительную уникальную подготовку. Эти врачи разбирали маммограммы крайне настороженно и придирчиво — каждый из них был просто Брайаном Энсиньей в белом халате. И верно выявили 422 из 480 случаев — это значительно лучше! Но сколько ложноположительных диагнозов принесла их бдительность? 10947. То есть получается, что ещё двум тысячам совершенно здоровых женщин диагностировано заболевание, которого у них нет, и потенциально назначено лечение, в котором они совершенно не нуждаются. Высококвалифицированные радиологи лучше выявляют опухоли не потому, что они точнее работают. Дело в том, что они более подозрительны. Они всюду видят патологию.

А теперь вопрос на засыпку: оказавшись в числе обследуемых женщин, какой группе специалистов вы предпочли бы поручить расшифровку своей маммограммы? Что вас больше пугает: ничтожная вероятность того, что у вас имеется злокачественная опухоль, которую не заметят, или гораздо более вероятная возможность, что вам ложно диагностируют рак? На этот вопрос нет «правильного» ответа. Люди по-разному относятся к своему здоровью и к разного рода риском. В данном случае важно другое: поиск редкой птицы несет свои издержки — вот вывод, который сообщают нам эти цифры.

«Агенты Щ.И.Т.» наконец-то заканчиваются, нам осталась буквально пара эпизодов. В финальном сезоне авторы, видимо, решили попрощаться с Киновселенной Marvel по максимуму: герои посетили несколько эпох, за счет чего «воскресили» в том или ином качестве кучу наших старых знакомых и даже «выкрали» из «Агента Картер» агента Сузу. На самом деле, сериал реально пора уже завершать: команда Фила Колсона, какой бы офигенской она ни была, всё-таки заметно утомилась от собственных приключений. И тем не менее мне их будет, чёрт побери, дико не хватать. Так, «единственным плюсом собственной смерти» Колсон, в этом деле разбирающийся не понаслышке, в последнем разговоре с Иноком называл то, что ты ушел и больше не мучаешься, зато страдают те, кто остался без тебя. Ты прав, агент Колсон. Ох, как ты прав.

«Ты наверняка уже знаешь. Лена умерла», — первое, что прочитал утром 12 августа, и не забуду эту минуту никогда.

Лена, здесь без тебя какая-то совсем херня творится, но мы справимся, обещаю, дружок.

Весь этот год справлялись, значит, и дальше будем стараться.

Представьте себе космический корабль со спящими исследователями — подвергшимися быстрой заморозке будущими колонистами далеких миров. Возможно, они были отправлены с безнадежной миссией спасти наш биологический вид, прежде чем его родную планету поразит неотвратимая комета — вроде той, что уничтожила динозавров. Эти путешественники погрузились в ледяной сон, трезво оценивая свои шансы найти планету, дружественную для живого. Если пригодна в лучшем случае одна из миллиона планет, а на дорогу от одной звезды до другой уходят столетия, то у нашего летательного аппарата до обидного мало шансов отыскать если не безопасное, то хотя бы сносное пристанище своему спящему грузу.

А теперь представьте, что автопилот этого космического корабля оказался невообразимо удачлив. После миллионов лет блужданий он нашел-таки планету, пригодную для поддержания жизни, — планету без резких перепадов температуры, купающуюся в теплых лучах звезды, снабженную возобновляемыми источниками воды и кислорода. Пассажиры, эти Рипы ван Винкли, медленно приходят в себя под действием дневного света. Проспав миллионы лет, они вновь очутились на плодородной земле — на покрытой буйной растительностью планете с теплыми пастбищами, сверкающими ручьями и водопадами, в мире, который изобилует живыми существами, шныряющими сквозь пышную инопланетную зелень. Наши путешественники бредут восторженные и ошалевшие, не в состоянии поверить своему отвыкшему от работы сознанию и своей удаче.

Как я уже сказал, для этой истории требуется слишком много везения — и она не могла бы произойти в действительности. И однако не именно ли это действительно произошло с каждым из нас? Мы действительно проснулись после длившейся сотни миллионов лет спячки, бросив вызов астрономическим числам и ничтожным шансам. Правда, мы прибыли сюда не на космическом корабле, а родились здесь. И, правда, мы попали в этот мир, еще не обладая сознанием — оно формировалось лишь постепенно в годы нашего младенчества. Но от того, что мы не открываем свой мир внезапно, а медленно знакомимся с ним, он не становится менее удивительным.

https://reminder.media/post/dokinz-raspletaya-radugu

Периодически я думаю о том же, о чем пишет Докинз: нам всем фантастически повезло.

Год назад ушла из жизни наша коллега, критик и редактор «Полки» Лена Макеенко. Именно в этот день сервис Bookmate выпускает книгу Лены - путеводитель по новейшей российской прозе, который носит то же название, что и её телеграм-канал: «Важные вещи». Это сборник критических текстов Лены разных лет, дань её памяти и попытка хотя бы отчасти заполнить образовавшуюся после её ухода пустоту. Лена, мы помним и любим тебя. https://ru.bookmate.com/books/SPQkAH0C

Могила Колесникова отличается от всех могил на этом кладбище. Роман Колесников запретил выбивать на надгробии сына день, в который следствие похоронило 23 подводников, выживших после взрывов. Его сын 12 августа еще был жив! А когда умер — следствие по политическим причинам не установило. Поэтому на могиле капитан-лейтенанта просто написано: дата смерти — август 2000 года.

https://novayagazeta.ru/articles/2020/08/11/86609-chto-uspel-peredat-kursk

Циплаков сфотографировал, как мы с Николаем Кирилловичем смотрим на так называемое «Озеро Грёз» и на дом Циплакова.

Rotten Tomatoes составил топ-100 лучших сиквелов в истории, я смотрел 62 из них, однако список какой-то странный: например, уже то, что «при подсчетах учитывали не только вторые части», вызывает ряд вопросиков. Лучше бы за завершенные трилогии взялись, хотя гарантировать, что не будет продолжения, можно только в случае с «Назад в будущее» и эпопеями про хоббитов.

Плакать на последней серии третьего сезона «Касла», как при первом её просмотре, — рубрика «Вечные ценности».

«Plantae, Fungi, Animalia», один из альбомов года в итогах-2018, остается одним из любимейших. «Музыку альбома называют наивной электроникой, но в его саунде хорошо считываются самые разнообразные области интереса автора — от трип-хопа и абстракта до IDM и дабстепа, от синтвейва и электро до глитча и эмбиента». Автор называет себя PRIRODA, отсюда и концепция альбома: треки названы в честь представителей царств грибов, растений и животных. (Так я выяснил, например, что ирбис на латыни — uncia.) Музыканта зовут Алексей Первяков, он играл в томской группе «Убийцы» (много слышал про нее от друзей, ни разу не слушал сам) и новосибирском проекте «Ультралирика» со знакомым мне Димой Гусевым. Я не фанат той электроники, где мне теоретически понятно, как это сделано. А музыка PRIRODA — для меня загадка. По красоте и силе воздействия некоторые композиции я готов сравнивать с симфониями. Два года назад проехал по МЦК два полных круга с «Plantae, Fungi, Animalia» в наушниках — идеальное сочетание видеоряда с саундтреком.

Побывав в течение месяца на двух свадьбах, понял, что эти прекрасные пары объединяет. Через шесть-семь лет после начала отношений жениться, кажется, вернее и надежнее, чем всего лишь год или даже два-три спустя. Фотопортрет меня сделала Света Ерыгина на первой из двух свадеб. По нему ясно, что я много курю, — но сквозь сиреневый дым я вижу мир как он есть. Иногда.

К годовщине смерти Цоя «Афиша» сделала внезапно неплохой спецпроект. Лучшие интервью — про «Кинопробы» (Козырев), «Лето» (разные люди) и новый фильм Учителя «Цой», в котором Верник играет Айзеншписа, а Цыганов — водителя «Икаруса».

Лоскутов отличный, отношусь к нему с дружеской теплотой и искренним уважением. То, что он сделал с табличкой из Центрального парка, а теперь с этой дубинописью, считаю его большой удачей — и не только из-за денег. Я не могу назвать себя другом Артема (он и сам меня, думаю, таким не считает), но рад каждый раз, когда мы с ним видимся (например, на дне рождения барчика) и по-приятельски общаемся. А несколько лет назад Лоскутов позвал меня стать соучастником одной из его акций — не уверен, что он тогда обозначал авторство, поэтому не напишу, какой, но горжусь, что поучаствовал.

«Каждое 17 августа мужу кажется, что, если бы он кого-то не вызвал на работу, если бы дал другое задание, если бы кто-то не пришел, кто-то должен был на гребне быть, но спустился что-то спросить... А я что? Я сидела на крылечке и видела, как вокруг люди уезжают. У нас дома мужа мама, она неходячая, ее же не бросишь, старую женщину. Ну как я ей скажу: "Вы, Нина Алексеевна, пожили, вы уж сидите тут, погибайте, а я на горку забегу". Потом муж позвонил, сказал, что никуда не надо бежать, что воду перекрыли. А в остальное время я мужа почти не видела. Я и сейчас его очень редко вижу. Я всегда говорю: "Мы всей семьей восстанавливаем Саяно-Шушенскую ГЭС"»

https://tayga.info/109278

17 августа 2012 года я провёл в посёлке Черёмушки на СШГЭС, одна из самых запомнившихся мне командировок.

Пока мы ждем пятую «Ленинградскую сказку», Юлия Яковлева написала детективный триллер — аннотации не врут, это «роман, от которого действительно невозможно оторваться». Одни занудно ругают, другие пафосно хвалят, а я радуюсь, что преступления происходят в Большом, ибо «в описании мира балета ей нет равных».

Большой, конечно, Большим в «Каннибалах» не назван: так, просто главный театр страны. Президента здесь, как в «Карточном домике», зовут Виктор Петров, российских журналистов убивают не в ЦАР, а в Конго, и ЧВК там «Викинг», а не «Вагнер», и не корги, а кошки летают на джетах. Ну и ладно.

Главное — оторваться реально невозможно. У каждого персонажа, даже малозначительного, есть свой голос, и мы все их слышим. Автор пишет очень киношно: на мониторе у службы охраны появляется полугодовалый мальчонка с окровавленными ручонками — цепенеем от ужаса вместе с охранниками. В финале монтаж становится почти клиповым — и ты такой: как, это всё, 640 страниц же, куда?! Как фильм посмотрел.

Детектив года. Соси, «Маса».

— Даша, погоди, — приподнято окликнул Аким. Схватил ее за руку, подтянул обратно.

— Знакомьтесь, пожалуйста. Борис Анатольевич Скворцов, наш новый, но уже очень нам дорогой председатель Попечительского совета. По совместительству — глава «Росалмаза». Алмазы России, так сказать, сокровищам русского балета.

Он услужливо отряхнул Борису рукав. Хохотнул:

— Где только вы пыль у нас нашли?

И показал:

— А это та самая Даша.

Борис смутился. Даша почувствовала камень под диафрагмой. Тошное ощущение, что тебя поволокло совсем не туда, куда ты собралась.

А мужик в сером костюме заговорил. И все говорил, говорил. Речь, видимо, приготовил заранее. Даша не слушала. Думала, как позвонит своим в Питер. Что скажет.

Мужик в костюме умолк. Все захлопали. Он больше ничего не сказал. Даша поняла, что закончил.

Он протягивал ей ключи.

«Не рада, что ли? — удивленно подумал Борис: странная. Да, после Питера Москва ей, наверное, кажется диким местом. Мне тоже так казалось, весь первый год, если не больше».

Он приветливо улыбнулся:

— Знаю, что в Питере у вас был вид из окна получше, но мы постарались не ударить в грязь лицом.

Даша хотела возразить. Он очень ошибается: не был, а скоро снова будет.

— Даша, ну ты подвинься ближе, подвинься, — замахал ладонью фотограф Миша. — А вы — ключи поднимите повыше. Только лицо себе ими не закрывайте.

Белова протягивать за ключами руку не спешила. «Не понимает?» — подумал Борис: квартиру ей не сняли, а купили, насовсем.

А Даша думала, кому сначала позвонить. Авдееву? Или Кикину? Авдеев самый главный. Но он дирижер. А Кикин — не главный, но он директор балета. С кого начать?

— ...Зато этот вид — полностью ваш, — улыбнулся Борис. — Это ваш дом, не общежитие. Вот видите, я про вас читал в Интернете.

Лицо у нее окаменело.

М-да, понял свой промах Борис. «Нет, это добавлять не стоило. Вышло типа богатенькие московские буратино башляют питерской золушке — у нас такое ненавидят». У нас — в Питере.

А Даша думала: «Позвоню сперва Авдееву. Он нормальный».

Юлия Яковлева незатейливо передает привет самой себе.

С днем рождения, мама.

2020 год в одной фотографии.

Не скажу, что прям вот ждал большего, хотя хотелось бы, конечно, более вдумчивого исследования, а не просто перечня фактов о бондиане, пусть и правда интересных. Я не знал, например, что актер Кристофер Ли, за четверть века до Сарумана сыгравший Скарамангу в «Человеке с золотым пистолетом», был кузеном Иена Флеминга. Ну и это 2007 год, первое издание книги про «Джеймса Бонда в книгах и на экране» — так называется второе издание, но и оно вышло в 2010-м, еще до «Координат "Скайфолл"», а о них-то было бы на самом деле интересно почитать. В этой серии «Кумиры нашего детства» есть еще книжки про Фантомаса, Дракулу, Зорро и Вождя краснокожих, но их читать уже не хочется. И не в Бонде дело: выбесило упоминание в одной из глав фильма, внимание, «Задание невыполнимо» — серьёзно, мы делаем вид, что никто не переводил название иначе?! Честное слово, после такого к авторам и редакторам трудно относиться нормально. Я уже, по крайней мере, не смогу.

Морис Биндер. Так зовут человека, который четыре с лишним десятилетия назад определил стиль киносериала о Джеймсе Бонде. Именно Биндеру пришла в голову блестящая идея снять агента 007 для заставки к первому фильму серии, «Доктор Ноу», направив объектив камеры в стол револьвера 38-го калибра. Именно с этой заставки, ставший одним из символов бондианы, начинаются все эпизоды сериала. Двадцать один раз джентльмен в безупречно сидящем смокинге стремительно выхватывает пистолет и нажимает на спусковой крючок; двадцать один раз экран обагряется кровью; двадцать один раз оркестр исполняет знаменитую композицию Монти Нормана.

Поначалу в «дуле пистолета» шел вовсе не Шон Коннери, а его дублер Боб Симмонс. Заставку пересняли для четвёртой серии, «Шаровая молния», когда в проект Брокколи и Зальцмана вернулся Биндер, на пару лет отвлекавшийся для работы с другими продюсерами и режиссерами. В заставке к фильму «Живи, пусть умирают другие» 007 впервые осуществляет проход без вышедшей из моды шляпы. Эта честь досталась Роджеру Муру.

Морису Биндеру принадлежит и революционная концепция титров к фильмам о Джеймсе Бонде. Простенький по сегодняшним меркам трюк из «Доктора Ноу» (разноцветные надписи проецировались на силуэты танцующих под карибские мотивы девушек) стал первым в блестящей кавалькаде из двух десятков музыкальных клипов. В начале 60-х, когда зарождалась бондиана, такого понятия, скорее всего, ещё не существовало, но клип то уже был, и был у этого клипа клипмейкер. С той поры технология кино пережила не одну революцию, но идея представления зрителю имее и фамилий тех, благодаря кому Джеймс Бонд еще жив и неизменно готов на подвиг, остается прежней.

Эротические эксперименты середины прошлого века ныне кажутся невинными, а ведь были времена, когда в некоторых странах титры приходилось вырезать. Однако и сейчас после выхода фильмов о 007 каждая «сцена с титрами» неизменно воспринимается как провокация — чувственная, стилистическая, технологическая. Нервный центр эротики в серии фильмов о Джеймсе Бонде и сейчас стоит искать в придумках Мориса Биндера и его наследников.