В отсканированных фоточках из доцифровых времён есть всё-таки что-то особенное.

«Разговор с незнакомцем», кажется, перекликается со всеми болезненными темами последнего времени. Тут и сексуальные домогательства к заведомо слабым, и страхи перед оговором в интернете, и полицейский произвол, и применяющие пытки siloviki, и ширина грани между изнасилованием и сексом по согласию, и Black Lives Matter. Вместе с тем не скажешь, что это такая привязанная к актуальной повестке книга и в этом, дескать, ее главное достоинство. Просто любые конфликты так или иначе связаны с тем, что и как мы говорим, как мы понимаем и НЕ понимаем услышанное. Об этом и рассказывает Малкольм Гладуэлл, как всегда мастерски оперируя отличными примерами.

Чемберлен пишет сестре о своих встречах с Гитлером: тот убедил его, что не хочет мировой войны, и британский премьер доверился фюреру. Люди кончают с жизнью, прыгая с моста Золотые ворота, и оставляют попытки суицида, если на мосту не получается: важна привязка к месту. Бернард Мейдофф организует финансовую пирамиду, и все ему верят, кроме одного аналитика, борющегося с аферистом с упорством Дон Кихота. Кубинские шпионы и испанские социологи, английская поэтесса-самоубийца и американский тренер-педофил, криминологи-реформаторы и рефлексирующие судьи — как обычно у Гладуэлла, нужно держать в голове всех этих персонажей, потому что важные отсылки к ним будут встречаться далее не раз. «Спэньер повел себя так же, как Альпинист и Скотт Кармайкл» — уверенность автора в том, что вы молодец и не забыли Скотта, тешит самолюбие, не правда ли?

Гладуэлл расшифровывает причины и последствия коммуникативных провалов, на которые обречены мы все. Презумпция правдивости заставляет нас верить обманщикам, потому что мы изначально хотим видеть вокруг честных людей, а не подозревать в каждом врага. (И это нормально, иначе все были бы параноиками-конспирологами и не случилось бы цивилизации.) Мы думаем, что понимаем людей, но на деле загоняем их в рамки стереотипных представлений о людях: вот этот похож на лжеца, а этот вообще-то кажется честным, — и опять ошибаемся; здесь уже срабатывает иллюзия прозрачности. И не следует приписывать другим свои мысли, додумывая за них невысказанное: нужно уметь разговаривать и не бояться делать это, даже если есть риск не понять собеседника и самому оказаться непонятым.

Чаще всего претензии к Гладуэллу сводятся к тому, что он чрезмерно упрощает. Его критиков явно беспокоит легкость («Как всегда, особая благодарность маме, которая научила меня излагать свои мысли просто и ясно»), с которой он обрабатывает и пересказывает колоссальные массивы разной информации. В конце книги есть указания на все источники, от научных статей до сериалов «Друзья» и «Копы»; можно убедиться, что почти каждой реплике есть серьезное обоснование, даже если казалось, что она была невпопад. На самом деле, не скрою, хочется уметь писать так же кайфово, но так же не получится, у Малкольма Гладуэлла особый талант.

С другой стороны, исключать ничего нельзя — может быть, он просто умеет производить впечатление, а нам нравится обманываться.

Коль скоро мы заговорили о плюсах и минусах проактивного поиска, хочу предложить вам следующую дилемму. В большинстве стран мира женщинам средних лет советуют регулярно проходить профилактическое обследование и делать маммографию. Однако рак груди встречается редко: вследствие данной диагностики он обнаруживается менее чем у 0,5% пациенток. Таким образом, выявление этого заболевания тоже напоминает поиск иголки в стоге сена.

Эпидемиолог Джоанна Элмор сделала гипотетические подсчеты. Вообразите, говорит она, что группа врачей продиагностировала 100 000 женщин. Согласно статистике, среди них должно обнаружиться 480 случаев рака. А сколько их выявят диагносты? 398. И поверьте, для такой трудной задачи, как расшифровка маммограммы, это довольно неплохие показатели.

Но наряду с верными результатами радиологи получат также 8957 ложноположительных. В этом заключается суть проактивного поиска: если хочешь найти в багаже пассажира такую редкость, как пистолет, непременно придётся отреагировать на тысячи фенов.

Однако, согласитесь, выявление 398 случаев онкологических заболеваний из 480 — это недостаточно. Предположим, что мы хотим повысить точность диагностики. Элмор сделала новую выкладку, на сей раз применительно к группе радиологов, прошедших дополнительную уникальную подготовку. Эти врачи разбирали маммограммы крайне настороженно и придирчиво — каждый из них был просто Брайаном Энсиньей в белом халате. И верно выявили 422 из 480 случаев — это значительно лучше! Но сколько ложноположительных диагнозов принесла их бдительность? 10947. То есть получается, что ещё двум тысячам совершенно здоровых женщин диагностировано заболевание, которого у них нет, и потенциально назначено лечение, в котором они совершенно не нуждаются. Высококвалифицированные радиологи лучше выявляют опухоли не потому, что они точнее работают. Дело в том, что они более подозрительны. Они всюду видят патологию.

А теперь вопрос на засыпку: оказавшись в числе обследуемых женщин, какой группе специалистов вы предпочли бы поручить расшифровку своей маммограммы? Что вас больше пугает: ничтожная вероятность того, что у вас имеется злокачественная опухоль, которую не заметят, или гораздо более вероятная возможность, что вам ложно диагностируют рак? На этот вопрос нет «правильного» ответа. Люди по-разному относятся к своему здоровью и к разного рода риском. В данном случае важно другое: поиск редкой птицы несет свои издержки — вот вывод, который сообщают нам эти цифры.

«Агенты Щ.И.Т.» наконец-то заканчиваются, нам осталась буквально пара эпизодов. В финальном сезоне авторы, видимо, решили попрощаться с Киновселенной Marvel по максимуму: герои посетили несколько эпох, за счет чего «воскресили» в том или ином качестве кучу наших старых знакомых и даже «выкрали» из «Агента Картер» агента Сузу. На самом деле, сериал реально пора уже завершать: команда Фила Колсона, какой бы офигенской она ни была, всё-таки заметно утомилась от собственных приключений. И тем не менее мне их будет, чёрт побери, дико не хватать. Так, «единственным плюсом собственной смерти» Колсон, в этом деле разбирающийся не понаслышке, в последнем разговоре с Иноком называл то, что ты ушел и больше не мучаешься, зато страдают те, кто остался без тебя. Ты прав, агент Колсон. Ох, как ты прав.

«Ты наверняка уже знаешь. Лена умерла», — первое, что прочитал утром 12 августа, и не забуду эту минуту никогда.

Лена, здесь без тебя какая-то совсем херня творится, но мы справимся, обещаю, дружок.

Весь этот год справлялись, значит, и дальше будем стараться.

Представьте себе космический корабль со спящими исследователями — подвергшимися быстрой заморозке будущими колонистами далеких миров. Возможно, они были отправлены с безнадежной миссией спасти наш биологический вид, прежде чем его родную планету поразит неотвратимая комета — вроде той, что уничтожила динозавров. Эти путешественники погрузились в ледяной сон, трезво оценивая свои шансы найти планету, дружественную для живого. Если пригодна в лучшем случае одна из миллиона планет, а на дорогу от одной звезды до другой уходят столетия, то у нашего летательного аппарата до обидного мало шансов отыскать если не безопасное, то хотя бы сносное пристанище своему спящему грузу.

А теперь представьте, что автопилот этого космического корабля оказался невообразимо удачлив. После миллионов лет блужданий он нашел-таки планету, пригодную для поддержания жизни, — планету без резких перепадов температуры, купающуюся в теплых лучах звезды, снабженную возобновляемыми источниками воды и кислорода. Пассажиры, эти Рипы ван Винкли, медленно приходят в себя под действием дневного света. Проспав миллионы лет, они вновь очутились на плодородной земле — на покрытой буйной растительностью планете с теплыми пастбищами, сверкающими ручьями и водопадами, в мире, который изобилует живыми существами, шныряющими сквозь пышную инопланетную зелень. Наши путешественники бредут восторженные и ошалевшие, не в состоянии поверить своему отвыкшему от работы сознанию и своей удаче.

Как я уже сказал, для этой истории требуется слишком много везения — и она не могла бы произойти в действительности. И однако не именно ли это действительно произошло с каждым из нас? Мы действительно проснулись после длившейся сотни миллионов лет спячки, бросив вызов астрономическим числам и ничтожным шансам. Правда, мы прибыли сюда не на космическом корабле, а родились здесь. И, правда, мы попали в этот мир, еще не обладая сознанием — оно формировалось лишь постепенно в годы нашего младенчества. Но от того, что мы не открываем свой мир внезапно, а медленно знакомимся с ним, он не становится менее удивительным.

https://reminder.media/post/dokinz-raspletaya-radugu

Периодически я думаю о том же, о чем пишет Докинз: нам всем фантастически повезло.

Год назад ушла из жизни наша коллега, критик и редактор «Полки» Лена Макеенко. Именно в этот день сервис Bookmate выпускает книгу Лены - путеводитель по новейшей российской прозе, который носит то же название, что и её телеграм-канал: «Важные вещи». Это сборник критических текстов Лены разных лет, дань её памяти и попытка хотя бы отчасти заполнить образовавшуюся после её ухода пустоту. Лена, мы помним и любим тебя. https://ru.bookmate.com/books/SPQkAH0C

Могила Колесникова отличается от всех могил на этом кладбище. Роман Колесников запретил выбивать на надгробии сына день, в который следствие похоронило 23 подводников, выживших после взрывов. Его сын 12 августа еще был жив! А когда умер — следствие по политическим причинам не установило. Поэтому на могиле капитан-лейтенанта просто написано: дата смерти — август 2000 года.

https://novayagazeta.ru/articles/2020/08/11/86609-chto-uspel-peredat-kursk

Циплаков сфотографировал, как мы с Николаем Кирилловичем смотрим на так называемое «Озеро Грёз» и на дом Циплакова.

Rotten Tomatoes составил топ-100 лучших сиквелов в истории, я смотрел 62 из них, однако список какой-то странный: например, уже то, что «при подсчетах учитывали не только вторые части», вызывает ряд вопросиков. Лучше бы за завершенные трилогии взялись, хотя гарантировать, что не будет продолжения, можно только в случае с «Назад в будущее» и эпопеями про хоббитов.

Плакать на последней серии третьего сезона «Касла», как при первом её просмотре, — рубрика «Вечные ценности».

«Plantae, Fungi, Animalia», один из альбомов года в итогах-2018, остается одним из любимейших. «Музыку альбома называют наивной электроникой, но в его саунде хорошо считываются самые разнообразные области интереса автора — от трип-хопа и абстракта до IDM и дабстепа, от синтвейва и электро до глитча и эмбиента». Автор называет себя PRIRODA, отсюда и концепция альбома: треки названы в честь представителей царств грибов, растений и животных. (Так я выяснил, например, что ирбис на латыни — uncia.) Музыканта зовут Алексей Первяков, он играл в томской группе «Убийцы» (много слышал про нее от друзей, ни разу не слушал сам) и новосибирском проекте «Ультралирика» со знакомым мне Димой Гусевым. Я не фанат той электроники, где мне теоретически понятно, как это сделано. А музыка PRIRODA — для меня загадка. По красоте и силе воздействия некоторые композиции я готов сравнивать с симфониями. Два года назад проехал по МЦК два полных круга с «Plantae, Fungi, Animalia» в наушниках — идеальное сочетание видеоряда с саундтреком.

Побывав в течение месяца на двух свадьбах, понял, что эти прекрасные пары объединяет. Через шесть-семь лет после начала отношений жениться, кажется, вернее и надежнее, чем всего лишь год или даже два-три спустя. Фотопортрет меня сделала Света Ерыгина на первой из двух свадеб. По нему ясно, что я много курю, — но сквозь сиреневый дым я вижу мир как он есть. Иногда.

К годовщине смерти Цоя «Афиша» сделала внезапно неплохой спецпроект. Лучшие интервью — про «Кинопробы» (Козырев), «Лето» (разные люди) и новый фильм Учителя «Цой», в котором Верник играет Айзеншписа, а Цыганов — водителя «Икаруса».

Лоскутов отличный, отношусь к нему с дружеской теплотой и искренним уважением. То, что он сделал с табличкой из Центрального парка, а теперь с этой дубинописью, считаю его большой удачей — и не только из-за денег. Я не могу назвать себя другом Артема (он и сам меня, думаю, таким не считает), но рад каждый раз, когда мы с ним видимся (например, на дне рождения барчика) и по-приятельски общаемся. А несколько лет назад Лоскутов позвал меня стать соучастником одной из его акций — не уверен, что он тогда обозначал авторство, поэтому не напишу, какой, но горжусь, что поучаствовал.

«Каждое 17 августа мужу кажется, что, если бы он кого-то не вызвал на работу, если бы дал другое задание, если бы кто-то не пришел, кто-то должен был на гребне быть, но спустился что-то спросить... А я что? Я сидела на крылечке и видела, как вокруг люди уезжают. У нас дома мужа мама, она неходячая, ее же не бросишь, старую женщину. Ну как я ей скажу: "Вы, Нина Алексеевна, пожили, вы уж сидите тут, погибайте, а я на горку забегу". Потом муж позвонил, сказал, что никуда не надо бежать, что воду перекрыли. А в остальное время я мужа почти не видела. Я и сейчас его очень редко вижу. Я всегда говорю: "Мы всей семьей восстанавливаем Саяно-Шушенскую ГЭС"»

https://tayga.info/109278

17 августа 2012 года я провёл в посёлке Черёмушки на СШГЭС, одна из самых запомнившихся мне командировок.

Пока мы ждем пятую «Ленинградскую сказку», Юлия Яковлева написала детективный триллер — аннотации не врут, это «роман, от которого действительно невозможно оторваться». Одни занудно ругают, другие пафосно хвалят, а я радуюсь, что преступления происходят в Большом, ибо «в описании мира балета ей нет равных».

Большой, конечно, Большим в «Каннибалах» не назван: так, просто главный театр страны. Президента здесь, как в «Карточном домике», зовут Виктор Петров, российских журналистов убивают не в ЦАР, а в Конго, и ЧВК там «Викинг», а не «Вагнер», и не корги, а кошки летают на джетах. Ну и ладно.

Главное — оторваться реально невозможно. У каждого персонажа, даже малозначительного, есть свой голос, и мы все их слышим. Автор пишет очень киношно: на мониторе у службы охраны появляется полугодовалый мальчонка с окровавленными ручонками — цепенеем от ужаса вместе с охранниками. В финале монтаж становится почти клиповым — и ты такой: как, это всё, 640 страниц же, куда?! Как фильм посмотрел.

Детектив года. Соси, «Маса».

— Даша, погоди, — приподнято окликнул Аким. Схватил ее за руку, подтянул обратно.

— Знакомьтесь, пожалуйста. Борис Анатольевич Скворцов, наш новый, но уже очень нам дорогой председатель Попечительского совета. По совместительству — глава «Росалмаза». Алмазы России, так сказать, сокровищам русского балета.

Он услужливо отряхнул Борису рукав. Хохотнул:

— Где только вы пыль у нас нашли?

И показал:

— А это та самая Даша.

Борис смутился. Даша почувствовала камень под диафрагмой. Тошное ощущение, что тебя поволокло совсем не туда, куда ты собралась.

А мужик в сером костюме заговорил. И все говорил, говорил. Речь, видимо, приготовил заранее. Даша не слушала. Думала, как позвонит своим в Питер. Что скажет.

Мужик в костюме умолк. Все захлопали. Он больше ничего не сказал. Даша поняла, что закончил.

Он протягивал ей ключи.

«Не рада, что ли? — удивленно подумал Борис: странная. Да, после Питера Москва ей, наверное, кажется диким местом. Мне тоже так казалось, весь первый год, если не больше».

Он приветливо улыбнулся:

— Знаю, что в Питере у вас был вид из окна получше, но мы постарались не ударить в грязь лицом.

Даша хотела возразить. Он очень ошибается: не был, а скоро снова будет.

— Даша, ну ты подвинься ближе, подвинься, — замахал ладонью фотограф Миша. — А вы — ключи поднимите повыше. Только лицо себе ими не закрывайте.

Белова протягивать за ключами руку не спешила. «Не понимает?» — подумал Борис: квартиру ей не сняли, а купили, насовсем.

А Даша думала, кому сначала позвонить. Авдееву? Или Кикину? Авдеев самый главный. Но он дирижер. А Кикин — не главный, но он директор балета. С кого начать?

— ...Зато этот вид — полностью ваш, — улыбнулся Борис. — Это ваш дом, не общежитие. Вот видите, я про вас читал в Интернете.

Лицо у нее окаменело.

М-да, понял свой промах Борис. «Нет, это добавлять не стоило. Вышло типа богатенькие московские буратино башляют питерской золушке — у нас такое ненавидят». У нас — в Питере.

А Даша думала: «Позвоню сперва Авдееву. Он нормальный».

Юлия Яковлева незатейливо передает привет самой себе.

С днем рождения, мама.

2020 год в одной фотографии.