Наташе очень хотелось праздника. Праздник был обведен жирным красным фломастером на календаре «Звезды советского кино», висящем на кухне, который маме подарил на Новый год кто-то из родителей на участке. Апрель был представлен Боярским в пижонской джинсовой куртке. Он сидел, опершись на гитару, и мечтательно смотрел на Наташу, и в любое другое время она бы любовалась мушкетером, но сейчас гораздо больше ее волновали семь столбиков цифр, которые были под ним. По утрам она зачеркивала косым крестиком прошедший день, и с каждым разом эти черные жучки подползали все ближе и ближе к долгожданной дате: двадцать второе апреля.

В ноябре в пионеры приняли первую партию отличников, десять человек из трех классов — среди них, конечно, была Бурова. Еще должны были принять Олега Абрикосова, но он в очередной раз заболел. Все остальные оказались недостойны.

Собственно, по мнению Раисы Григорьевны, большая часть третьего «Б» так и оставалась недостойна гордого звания юных ленинцев, о чем она не уставала напоминать — с таким поведением, с такими оценками и почерком, вздыхала она, — но если мы с вами, ребята, постараемся, поднапряжемся, исправимся, то и вас будет ждать красный галстук, и костры, и песни, и зарница, и счастье, и благодать. Поэтому с самого Нового года третьи классы учили имена пионеров-героев и их подвиги, читали книги о крепости пионерской дружбы, зубрили клятву пионера.

В школе меж тем царили разброд и шатание. Пионерскую комнату уплотнили. В нее переехал класс информатики и двадцать почти новых ЭВМ, которые новый директор выбил из дружественного НИИ — он изо всех сил стремился оправдать свое амплуа молодого и прогрессивного руководителя. Раиса сопротивлялась, билась до последнего, но ничего поделать не могла, только настояла на том, чтобы знамена и прочую утварь снесли в угол, а не в кладовку, под лестницей.

Старшие классы совсем распоясались. Девочки повадились красить ногти, мальчики курили прямо под окнами, даже не удосуживаясь завернуть за угол. Пионерские галстуки носили через пень-колоду, а хулиганье из восьмого класса вообще повязало свои школьной дворняжке Найде, и так та и бегала несколько дней пионеркой, пока ее не поймали и не разжаловали обратно в октябрята.

Педагогический состав тоже штормило. В школу пришла новая англичанка, молодая выпускница педа, вертихвостка с красными клипсами в ушах, как будто она не в школу пришла работать, а в совсем другое место. У нее было не английское, а американское произношение, говорила она, словно жвачку жевала, что изрядно раздражало коллег традиционной, британской школы. Долго она, правда, не задержалась, через два месяца устроилась переводчицей на инофирму, на зарплату в два раза выше, если не в три, ну и скатертью дорога.

А вот преподавательнице химии, почетному работнику образования, завучу по учебно-воспитательной работе, пришлось покинуть школу вовсе не по собственному желанию — директору еле удалось замять скандал. Ну да, была у нее слабость, нервы расшатаны до предела, вот и съездила десятикласснику указкой, рассекла бровь — а вы попробуйте поработать с современной молодежью, у вас и не так нервы расшатаются, зато сколько олимпиад выиграли ее ученики! Но родители подняли вой, написали заявление в роно, пожаловались депутату — сейчас их столько развелось, каждый второй депутат, — и Августина Алексеевна была досрочно выпровожена на пенсию с формулировкой «так уже нельзя».

В этом году третьеклассников из соседних школ принимали в пионеры у себя же, в спортивном зале под баскетбольной сеткой, и Дмитрий Эдуардович собирался последовать примеру коллег. Но тут Раиса Григорьевна встала насмерть, сказала, что костьми ляжет, а детей, как и в прошлом году, будут принимать на Красной площади с обязательным походом в мавзолей, и напомнила, что у нее есть связи в роно, а если надо, то и где повыше. <…> Подумав, директор рассудил, что, если в этом торжественном мероприятии будут фигурировать чьи-то кости, пусть лучше это будут кости Владимира Ильича, чем Раисы Григорьевны, — хотя остались ли вообще у Ленина кости, это отдельный разговор, — и согласился на Красную площадь.

Сегодня день рождения мамы (74). Я понял, что у меня, видимо, нет видео с ней. У дяди, возможно, что-нибудь с оцифрованных VHS лежит, а у меня ничего. Не снимал, даже впрок, пока мог, дурак. Только один файл нашел на ноуте — запись от 25 января 2012 года, снято оператором Коляном (1,5 года), через 262 дня мамы у меня не будет. Пока у меня есть память, буду помнить, но лучше всё фиксировать, если есть возможность, и сохранять.

Ни Крыма твоего не надо, ни Кавказа
весь день преследуют две-три случайных фразы
печаль моя черна
ни БАМа твоего, ни ЛОГОВАЗа
работ столичных по благоустройству
ребят отличных с мерзкой склонностью к геройству
уходи, зараза,
вали путем зерна

я не люблю ни твоего ОМОНа,
ни РУБОПа
я пятая колонна
с прикопанным солдатским автоматом
в подвале доме, в нише схрона
и знаешь ли, я совершенно непреклонна
в рядах своей колонны пятой

хромая утка и агент госдепа
предатель родины и символист проклятый
и Млечный Путь над бабкиною хатой
в теченьи среднем Дона

была зарыта шпагой, не лопатой
Лили Марлен в своем коротком гетто,
в своем коротком платье.
тяжелое случилось третье лето
и офицеры раздевались молча
в земле до плеч
под женский плач
и материнские проклятья

я знаю наизусть твою повадку волчью
и зубы желтые, силовиков и танки
я знаю, где нам ожидать подлянки
ебись конем, захлебывайся желчью
и золотом, и задохнись от газа
распухни от нефтянки

следи за мной, устраивай прослушку,
поплачь в мою подушку.

Печальный облик твой невыразимый
твой тайный облик, не скажи охране,
еще стоит как призрак подворотен
по нашим городам в тумане
красив, неочевиден и бесплотен
и держит финку лунную в кармане
неуязвимый,
как господа других Небесных сотен

Елена Фанайлова

62% пользователей стараются меньше взаимодействовать с постами, если узнают, что те сгенерированы ИИ.

https://adindex.ru/publication/opinion/digital/2025/08/18/336300.phtml

В июле 2023 года Путин посмеялся над репортером, когда тот споткнулся во время посещения коньячного завода в Дербенте: «До завода еще не дошли, а ты надышался, наверное!» «Для людей внутри системы то, что он по-отечески пошутил, потрепал за ухом, значит, что начальник не просто Зарубина терпит, но и готов с ним взаимодействовать», — объясняет бывший журналист пула.

https://www.bbc.com/russian/articles/cg50nz1v79qo

Отличный профайл.

«Возможно, басня была бы менее обидной, если бы правящей кастой в ней были не свиньи. Такой выбор, я думаю, оскорбит многих русских».

https://www.myweekend.ru/doc/7972854

48 лет обещаний для кинобарака. В Новосибирске расселяют дом документалистов, который должны были снести еще в годы СССР

В Новосибирске начинают расселять легендарный кинобарак на улице Добролюбова, 14а — 90-летний деревянный дом для сотрудников Западно-Сибирской киностудии. Первые извещения о расселении жители получили еще в 1977 году, но тогда процесс после распада СССР затормозился. Реальное расселение для четырех семей кинобарака, в котором проседали стены и затапливало подвал, случилось только через 48 лет.

Последние годы барак жил своей «второй жизнью»: во дворе устраивали ретропоказы под открытым небом, показывая советские фильмы на пленке. Как говорит член совета кинематографистов России и один из организаторов ретропоказов Станислав Шуберт, мероприятия во дворике перед бараком проводили в том числе, чтобы привлечь внимание властей к проблеме разваливающегося дома.

В бараке до сих пор проживает бывший сотрудник Западно-Сибирской киностудии и член союза кинематографистов России Анатолий Антонов, остальные жители из числа кинооператоров либо съехали, либо умерли. Антонов также участвует в организации кинопоказов. Мужчине, по данным Станислава Шуберта, власти предоставили квартиру на окраине города, в микрорайоне Белые Росы. Это 15 км от прежнего места жительства и около 1-1,5 часа езды на транспорте с пересадкой.

— Конечно, не совсем были довольны этим, не согласны. [Спрашиваем]: почему так? Говорят, что больше квартир нигде нет. Ну очень далеко всем дают, очень сложно будет добираться, — рассказал он «Региональному аспекту».

Другим жителям барака дали жилье в микрорайоне МЖК — это еще один отдаленный микрорайон (9 км от Добролюбова и около часа езды на транспорте).

27 августа во дворике кинобарака ко Дню российского кино пройдет последний кинопоказ — Анатолий Антонов покажет с пленки фильм «Дом, в котором я живу». Станислав Шуберт объяснил, что в дальнейшем фильмы могут показывать на территории кинокопировальной фабрики — это соседнее здание. По его словам, было бы правильно соорудить на месте дома мемориал, посвященный сибирским кинематографистам. Пока же на бараке есть табличка с перечислением имен документалистов, живших здесь. Инициатор ее установки — сам Антонов.

В Новосибирске по-прежнему не могут привести в порядок деревянный дом рок-певицы Янки Дягилевой. Общественники предлагали превратить его в музей сибирского панк-рока, но участок с домом купила компания брата депутата Госдумы «Расцветай». Там компания возвела многоэтажку, а дом певицы обнесла глухим забором. Весной этого года «Расцветай» обязали восстановить дом в течение 3,5 лет. Никаких видимых работ на участке так и не началось.

Фото: Veng Vesh, 2ГИС

Норвежский прозаик Гейр Поллен жил и преподавал в России 13 лет, регулярно совершая «вылазки» на Волгу. В книгу вошли эссе про эти поездки — не столько о географии или природе, сколько о культуре и истории страны. На берега Волги выходят Александр Дюма и Борис Годунов, Исаак Левитан и Михаил Нестеров, Карл Фёдорович Фукс и Велимир Хлебников, «Обломов» и «Smirnoff». Набатный колокол, что созывал на площадь после гибели царевича Дмитрия, лишили языка и сослали в Тобольск, а инженеры НКВД строили в соборе Толгского монастыря в Ярославле модель Рыбинского гидроузла с плотиной и водохранилищем, и Поллену два этих факта одинаково интересны. Не как бугагирующему над этими занятными русскими норвежцу, но как иностранцу, который, судя по всему, искренне увлечен Россией и хочет делиться с миром своими к ней чувствами. На русский язык его «Волгу. Русское путешествие» перевели участники мастерской Дома творчества «Переделкино» и Центра современной культуры «Смена»: каждый взял по кусочку, получилось очень цельно и круто.

К началу XVIII века о Волге успели написать столько путешественников, что река уже казалась хоженой-перехоженой, изученной и знакомой, проще говоря, включенной в официальную европейскую географию. Грек Птолемей (это он впервые нанес Волгу на карту в конце первого века н. э., дав ей имя Ра) считал, например, что истоком настолько полноводной реки должна быть какая-нибудь высокая гора. К XVIII веку уже было известно, что это не так.

К этому времени в Западной Европе успели устояться стереотипы о русских. Жители Поволжья обязательно изображались как примитивные и необразованные. Авторы путевых записок с восторгом и ужасом писали о чересчур свободном и непринужденном отношении русских к своему телу и ко всему телесному. У них что мужчинам, что женщинам незнакомы такие болезненные чувства, как смущение или стыд. Даже девушки в присутствии незнакомцев ни капли не стесняются раздеться догола и сигануть в реку. В баню ходят все вместе. Едят руками, мясо рвут зубами, смачно рыгают и кидают обглоданные кости обратно в миску, откуда еду берут. Никакие телесные звуки не под запретом — рыгают и пердят в свое удовольствие, а потом над этим еще и ржут. По праздникам нажираются водкой и веселятся, перекидываясь шапками и хлебом. Нередко перебравшие пары совокупляются прямо на улице в окружении улюлюкающей толпы.

Принято считать, что подобные «карнавальные» стереотипы — это отражение и следствие строгого этикета, который сложился в остальной Европе после смены Средневековья Ренессансом. Парой веков ранее то же самое поведение, которое теперь шокировало чопорных европейцев, было нормой в таких странах, как Италия, Франция и Германия. В мире, который теперь представлял собой не незыблемую вертикаль с Богом на вершине и человеком внизу, а бесконечную временную горизонталь, люди могли свободно путешествовать, но тем не менее всегда заботились о том, чтобы разграничивать культуру и человеческое естество. Если две эти сущности приходили в противоречие — не было сомнений, чему отдавать приоритет.

Возрождение интереса к античной греческой культуре, без которого западное общество того времени немыслимо, обошло Россию стороной. Для Русской православной церкви, которой больше по душе жить в вечности, а не в историческом моменте, античные мифы были компендиумом языческой веры, а изучение их — грехом, от которого истинные христиане должны себя оберегать. Только в 1687 году в Москве была создана Славяно-греко-латинская академия. В 1755 году там же был открыт первый в стране университет — пятьсот с лишним лет спустя, как они появились у наций, которые нанесли Волгу на карту Европы. Новообразованный университет стал и центром изучения античности. Главной движущей силой университетского проекта был ученый и писатель Михаил Ломоносов, он родился в 1711 году, но он первый русский, которого по праву называют человеком Возрождения.

В результате русские уступили европейцам возможность первыми исследовать и описать Волгу-матушку, скрепу национальной идентичности. Путешественники вроде Ченслера и Дженкинсона были людьми Возрождения, но Россия продолжала жить в Средневековье еще несколько веков. Только когда Пётр Первый решил методом большого кнута и маленького пряника реформировать Россию по западному образцу, медленно и размеренно начала образовываться светская культура читающих людей и просвещенная элита, которая могла не только писать и читать, но и путешествовать. Однако власть и административный аппарат и по сей день продолжают относиться к тем, кто перемещается по миру, с недоверием. До сих пор иностранцу требуются не только паспорт и виза, но и регистрация — документ четко установленной формы, в котором указан ваш адрес; эту регистрацию нужно обновлять после каждого выезда из РФ и возвращения в нее, даже если вы просто съездили на праздники к родне. Сами русские не раз и не два испытали на собственной шкуре, что путешествовать по белу свету считается политически нежелательным. Советским гражданам, например, было запрещено ездить в страны Запада, а колхозникам долгое время вообще не выдавали паспортов. Людьми управлять легче, когда они сидят по домам.

Картина «Осторожно, окрашено» Георгия Кизевальтера (1993). Продана в 2008 году на аукционе Sotheby’s за $54 526. Клёвая.

Цифровым медиа присущи центробежные силы, которые ведут к фрагментации публичной сферы. Амфитеатральная структура массмедиа уступает ризоматической структуре цифровых медиа, у которой нет никакого центра. Публичная сфера распадается до приватных пространств. Из-за этого наше внимание отвлекается от значимых общественных тем.

https://gorky.media/fragments/smartfon-novyi-medium-podchineniya

— Советская студийная система, при всех минусах, давала пространство для индивидуальностей. Ты мог идти снимать арт-кино на студию Довженко, детское — на студию Горького и т. д. Тут, правда, есть фактор распределительной системы. И худсоветов.

— И тем не менее, Шукшин вот прошел 200 метров от ВГИКа, на киностудию Горького, и снял «Жил был такой парень». А сейчас ты выходишь — и никому не нужен. Когда ты не нужен — ты гниешь.

— Это же одна из самых живых дискуссий — нужен молодежи ВГИК или нет.

— Слушай, ну есть же и внутри ВГИКа мемы про отдельные мастерские, где кино правда отстает от жизни. Здесь надо просто правде в глаза посмотреть: заметьте, наконец, сколько сейчас классных ребят выпускается.

https://kinoart.ru/interviews/mne-potom-skazali-chto-vozmozhno-ya-rezhisser

Соцсети подсказывают, что сегодня день рождения у архитектора Анны Штепа. Недавно вспоминал как раз свой текст, из-за которого мы в 2011 году познакомились (искать людей умею и люблю) и которым я сам до сих пор горжусь как журналистской работой. Летом 2015 года (десять лет назад!) случайно встретился с Анной в Питере в одном из баров, когда мы с Кравцовой ходили по ним до утра, и Анна меня сама вспомнила. Крутое было время, и я тоже был ничего так.

Ереванская «Россия» — это уникальная архитектура и очень хорошая. На вид огромная скала, которая разломилась и образовала две части, два зала кинотеатра. Как две горы. Они рифмуются с пейзажем, с горами Еревана. И создают некое мощное, но и трагическое ощущение архитектурной пластики. Такова вся армянская архитектура, вся армянская культура, отмеченная и национальной гордостью и национальным горем, темой геноцида. Архитектура входит в этот пейзаж, в эти горы, архитектура становится историей, превращается почти что в некое геологическое явление. Историческое время становится вечностью. Это достаточно сильно сделано.

https://archi.ru/russia/101219/grigorii-revzin-chto-nam-delat-s-arkhitekturoi-semidesyatykh

В этом же интервью Ревзин говорит, что «недоумевал», почему, когда решали, что появится на месте башен-близнецов, никому «не пришло в голову предложить построить их заново». Как всё-таки он, мягко говоря, переоценён.