Когда я задумывала этот пост, план был простой: сравнить французский и голливудский фильм, похихикать над индийским и немецким ремейками и добавить забавный факт, что американскую версию снял Леонард Нимой. Но стоило взять в руки лопату медиа-археологии — и вот я снова докопалась почти до Томаса Эдисона.

Так родилась новая рубрика — «Копнём поглубже», где я буду искать неожиданные оригиналы и неочевидные ремейки знакомых историй. Сегодня — кейс сюжета «Трое мужчин и младенец».

Современная версия начинается с 1985 года: фильм Колин Серро про трёх холостяков, которые внезапно становятся няньками. Два года спустя — американский ремейк с Томом Селлеком и Стивом Гуттенбергом, который я ещё в детстве видела по телевизору. Сюжет оба раза один и тот же: трое мужчин в шикарной квартире пытаются ухаживать за младенцем. В обоих случаях младенец - дочка одного из холостяков. Смешно, мило и с запахом детского питания.

Но теперь отматываем назад в 1948-й и открываем для себя вестерн Джона Форда «3 крестных отца». Три ковбоя-разбойника, ограбив банк, находят в пустыне повозку с рожающей женщиной. Один из них помогает принять роды, но женщина умирает только успев дать сыну имя и назначить героев крестными отцами. И вот суровые преступники внезапно осваивают пелёнки и бутылочку. Странный вестерн — но какой прекрасный.

И как же здесь заметно влияние кодекса Хейса - нам не показывают героиню пока она рожает, мы не слышим никаких звуков, криков - ничего. И только видим героиню уже с чистеньким ребеночком в руках. Беременность нельзя было показывать, ведь это означало, что у женщины была (о боже!) половая жизнь. Дети тоже, по сути, были под запретом, только если они не влияли на сюжет. Именно поэтому у Скарлетт О´Хары в фильме “Унесенные ветром” была только дочка от Ретта Батлера. Только она имела влияние на сюжет. Беспощадный и пуританский кодекс Хейса.

Ещё глубже: 1936 год, фильм с тем же названием режиссера Ричарда Болеславского. Самый жесткий и мрачный из всей подборки. В обоих вестернах герои проникаются любовью к абсолютно чужому им ребенку и в них очень сильна религиозная тема.

И совсем в начало: 1916-й. «3 крестных отца» Эдварда ЛеСэйнта — первая известная версия сюжета, к сожалению, утерянная.

Милый момент: в фильме 1916 года снялся Гарри Кэри, а в фильме Джона Форда дебютировал его сын — Гарри Кэри младший. Форд посвятил картину памяти старшего Кэри, своего давнего соратника. Так даже утраченный фильм продолжает жить — в преемственности, дружбе и посвящении, которое связывает поколения.

Gaumont.

Студия добавляла свое лого или инициалы своего создателя Леона Гамона с 1907 по 1913 годы. Но сам вид лого менялся несколько раз. В фильме "Le Frotteur" (1907) в нижнем левом краю кадра к стулу прислонили табличку “ELGE” в виде маргаритки, этот как раз лого студии с инициалами Гамона внутри. Там, кстати, по ходу действия фильма стул смещают и табличку становится совсем не видно. Не думаю, что изначально план был таким. Но переснимать не стали.

А вот в “L'Hotel du silence” 1908 года, клеймо уже выглядит по-другому. Это все еще фирменная маргаритка студии, но внутри написано просто “Gaumont”.

Но Леон Гамон на этом не угомонился и решил еще сильнее упростить свое лого. Начиная с 1910 по 1913 он использовал просто букву “G”. Вот она красуется на дирижабле в фильме “La Police de l´an 2000” (1910). Кстати, забавный фильм, можно посмотреть как в 1910 представляли как будет выглядеть работа полицейских в 2000 году.

Vitagraph.

Эта студия также размещала Trademark shots с 1907 по 1910 годы. Само изображение логотипа тоже менялось.

В 1907 году это орел и буква “V”, просто белый логотип, как в фильме “The Disintegrated Convict” (1907). Что-то мне подсказывает, что он вообще вырезан просто из бумаги. Ох уж это примитивное очарование раннего кино.

В фильме 1908 года “The Thieving Hand” логотип выглядит уже серьезнее и является частью декорации, а не просто странная нашлепка на стене.