Иногда они возвращаются. Или спектакль, который нельзя пропустить

В Париже в эти дни идет спектакль, который может объяснить все, что происходит здесь и сейчас. И он непосредственно связан с Россией. Ничего не меняется в этом чудесном мире.

Это новая постановка легендарной Арианы Мнушкиной Ici sont les dragons / «Драконы здесь» — точнее, первая часть задуманной 85-летней режиссеркой и руководительницей Théâtre du Soleil трилогии о генезисе зла и насилия. Это спектакль о том, как появляются драконы — чудовища, несущие миру разрушения, страдания и катастрофы.

Откуда взялся Путин? Почему Трамп? Как они стали возможными? Где их корни? Этими вопросами задается Мнушкина и отправляет нас буквально из февраля 2022 года (спектакль начинается с обращения Путина о начале «СВО») в февраль 1917-го — в короткий и удивительный миг свободы, всеобщих прав и надежд, которые познала Россия. Вдохнула и выплюнула тут же. Время, когда Великая война еще в самом разгаре, Николай II на коне произносит «Мы», солдаты и матросы готовятся к штурму Зимнего, а женщины — принять избирательные права. Да, это были восемь месяцев, которые действительно изменили мир. Правда, в итоге далеко не в лучшую сторону. Свобода тут же сменилась несвободой.

Мнушкина показывает страх и отчаяние большевистской революции 1917 года без свойственной французам романтизации, что в этом контексте чрезвычайно важно. Тот самый короткий момент ликования сменяется террором, который в страну как чуму завозит инфернальный Ленин (фактически Люцифер) — почитаемый во Франции, но везущий с собой красное колесо репрессий, подчинения и покорности. Вместе с ним — Троцкий, Дзержинский, Сталин и другие знакомые нам до боли товарищи из того же бестиария. Мне очень нравится, что Мнушкина наконец-то говорит французам правду — тем, кто держит дома тома Троцкого, — о той коммунистической бездне, которая началась с ЧК и продолжается до сих пор. Она показывает ту позорную страницу истории предельно четко — в виде комикса, гротеска, комедии дель арте. Ведь революция — тоже площадное искусство. Ее персонажи ходульны, они в масках, а голоса предварительно записано на чисто русском языке.

Ленин здесь — это зло, хаос и трагическая нелепость. Мнушкина злорадно же высмеивает его, заставляя «политбюро» говорить на мове, кривляться, бесчинствовать и слушать стихи Леси Украинки. Она показывает момент подчинения «братских народов» — с чего Ленин и начал. Ленин — никакой он не архитектор Украины, как бубнит Путин. Ленин — тот, кто первым начал подавлять страну, только что освободившуюся от империи. В спектакле он рассуждает об Украине как о своей вотчине и периферии — примерно так, как делает сейчас Путин. Только у Мнушкиной в этот момент Ленин в пижаме — как пациент психиатрической клиники. Мостик в нынешний Кремль можно даже не переносить, все и так как по советскому учебнику или с картины соцреалистов.

«Все начинается с войны», — так начинается и спектакль. Эту фразу произносят три Бабы-Яги — такие Вергилии в юбках, макбетовские ведьмы по этой красной вселенной. Да здесь есть все, кто войну принес, — и Гитлер, которого мы застаем в окопах Первой мировой, пишущий свои заметки о завоевании мира, и Сталин с ухмылкой, которые станут героями второй части трилогии… Но есть и те, кто с войнами борется. Поэтому в спектакле есть Черчилль, которого мы так сейчас ждем в Европе. Черчилль, произносящий важные речи, в какой-то момент буквально говорит о Трампе: «Они говорят, что принесут нам мир, но каким способом? Пока что они хотят этот мир только перевернуть и разрушить».

При этом это не учебник истории и не пропаганда. Это настоящий театр художника с невероятными декорациями и приемами — который сегодня объясняет происходящее гораздо лучше, чем Le Monde или Фрэнсис Фукуяма. А еще уносит куда-то во что-то очень уютное и приятное из мультфильма «Анастасия», который органически противостоит эстетике той революции. Но может, это все украинский борщ после спектакля, который разливают в кафе театра?

«Время обижается на меня, я не подхожу для его дел, я недостаточно националист, недостаточно расист. Шум пугает меня. Вместо того, чтобы ликовать, когда звучит «Хайль», вместо того, чтобы поднимать руку в римском приветствии, я натягиваю шляпу на голову», – так немецкий художник и скульптор Эрнст Барлах писал в письме своему другу, влиятельному в артистических кругах Европы издателю Рейнгарду Пайперу в апреле 1933 года.

Тогда его работы еще стояли на столе Геббельса, а уже в 1937 году они превратились в «чучело» для режима.

Я посетил выставку «“Дегенеративное искусство”: процесс над современным искусством при нацизме» в Музее Пикассо в Париже. Сам Пабло с его периодами, а также другие сотни его современников, которые экспериментировали с передовыми направлениями искусства, были признаны отклонением от нормы. Гитлер и Геббельс нарекли произведения омерзительными и разрушающими сознание. Эти художники представляли различные направления современного искусства. Громкие все имена, от Отто Дикса и Эрнста Людвига Кирхнера до Василия Кандинского и Макса Бекмана, от Пола Клее до Марка Шагала, от Ван Гога до Оскара Кокошки. Нацисты национализировали их работы, выставили как посмешище на всеобщее обозрение и тупо пустили практически даром с молотка «наивным», по их мнению, коллекционерам и меценатам. Но история рассудила, кто тут идиот.

Теперь эти шедевры выставлены в Париже в назидание тем подлым и самоуверенным поступкам дремучих людей, которые сами стали посмешищем в итоге. Ведь целью выставки «Entartete Kunst» в 1937 году в Мюнхене было осудить авторов. Якобы их работы представляли угрозу «чистоте» немецкой нации. К тому же их намеренно перемешали с работами ментально нездоровых людей, доказывая их несостоятельность.

Под это даже подвели научную базу – знаменитую псевдонаучную работу «Вырождение» Макса Нордау, который обвинял в конце XIX века Европу в потере ценностей, критиковал прогрессивное декадентство и художественную богему, морализаторствуя и называя это вырожденчеством. Ничего не напоминает? Ведь просто не вписывались в их понимание и устройство мира. Как сегодня Трамп пытается стереть буквы в аббревиатуре ЛГБТК+. Конечно, под каток попали все -исты, все какие-то не национал-реалистичные художники, непохожие, другие, иные. И, конечно, антисемитизм был на первом плане. Кстати, тот Нордау писал такие вещи: «Евреи добиваются превосходства лишь потому, что им отказано в равенстве».

Тогда был настоящий 1937-й. Многих художников сгноили в лагерях, некоторые успели уехать за океан, но в любом случае работы их пережили. Вот главный урок истории, который предлагает эта экспозиция. То есть заглушить что-то истинно важное ни один мракобес не в состоянии. Потому что произведения искусства должны непременно победить. Все умрут, а они точно останутся. Вот, например, пейзаж Кандинского из коллекции музея Веймарского замка (последний в галерее) был конфискован нацистами, как и другие более 250 работ художника. Картина перешла в руки торговца искусством Хильдебранда Гёрлица, назначенного режимом для продажи «дегенеративного искусства» за рубеж. В 1939 году швейцарские специалисты купили Кандинского всего за 200 франков! Американский коллекционер Соломон Гуггенхайм позже приобрел его в свою богатую коллекцию. Теперь он выставлен в Париже. Представьте, сколько он стоит сейчас? А сколько стоят идеи Геббельса?

Поэтому хоть и тошно прямо сейчас, но надежда есть. Да, примерно как Эрнст Барлах, себя так же чувствуют многие в мире сегодня, где черное объявляют белым, диктаторы превращаются в жертв, все былые гуманистические завоевания объявляют угрозой, а здравым смыслом называют нетерпимость и чувство превосходства. Давайте отделять шум времени и пену дней от сути. То, что они сейчас провозгласили опасным, неугодным и ненужным, все это обязательно еще триумфально вернется. Истинно здравый смысл тоже, голова вернется на место, как и совесть. Так что рано посыпать голову пеплом. А вот в какой раздел учебника истории войдут эти персонажи с горящими глазами – это еще большой вопрос.