Иногда канал нужно создать хотя бы для того, чтобы его никто не читал.

Литературный топ небольших авторских каналов.
Авторские каналы о книгах, прозе и поэзии, с советами писателям и о литературе в самом широком смысле.

@knigocheya - писательское мастерство: советы известных авторов. Канал для тех, кто пишет (1617)

@oblozhka — канал о дизайне книжных обложек разных стран и времён. (1149)

@bookngrill — канал начинающего писателя из Москвы о книгах и учебе на программе creative writing. Инсайды литературной кухни. (774)

@fantasyrus научная фантастика и фэнтези, всё о жанрах (715)

@SD_books канал для тех, кто хочет написать книгу. Мысли автора, полезные статьи, секреты издания и продвижения на собственном примере (659)

@knigsovet － Обзоры нонфикшн от Дениса Пескова, книжного обозревателя Forbes Russia, а также интересные обложки и цитаты (635)

@bibliofag, Bibliophage, авторский канал о книгах, рецензии с душой. (584)

@knig0ed Книгоед. Канал о интересных книгах и писателях, где всё необходимое собрано в одном месте. (496)

@sashaandleo "Саша и Лев". Дайджест литературных новостей со всего мира. (536)

@bibliodush Детский книги. Всё вокруг детских и не только книг

@sanya_pishet "вороны-москвички", рецензии, стихи, фрагменты о самом главном (374)

@shreibe — Распишитесь. Канал для тех, кто хочет начать писать, и нуждается в советах и вдохновении. (350)

@InterestingReading — навигатор по интересным книжным лонгридам и важным событиям, рейтинги и обзоры, выступления современных писателей и новые материалы о классиках (311)

@bookcider Канал о книгах и культуре. Новости, отзывы на прочитанное, интересные заметки (259)

@Neologism Неологизмы - слова, которых вы еще не слышали (224)

@foxherestuff Fox Heres' Stuff. Авторский канал про литературу и немного рядом (202)

@ichtivo – канал независимого издательство Чтиво, рассказы в тексте и аудио, новости инди-книгоиздания (192)

@dkdshu Книги о Китае и китайском языке. (160)

@knigaonline - Книга Онлайн. Канал, в котором пишется книга в режиме реального времени (137)

@mifologiya Мифология. Канал о мифологии — прошлом, настоящем и будущем литературы. (137)

@esenin_sergei - Стихи величайшего поэта, покорившего сердца миллионов. (114)

@Sense_catcher Авторский канал (бывшего) библиотекаря о книгах, литературе, текстах в сети. (82)

@freewrite — Фрирайтинг, вдохновение, идеи, мысли. Пиши свободно. (69)

@ya_volshebnik "В гостях у Волшебника". Канал с авторскими рассказами о Востоке и восточной философии. (37)

@letasip - писатель наизнанку - канал о тёмных сторонах творчества: сомнениях, страхах, неврозах - и о том, как их преодолевать (20)

Автор подборки - канал @bagnenkotext Авторский Стиль. Канал о том, как выработать свой авторский стиль и улучшить навыки письма.

Реклама спонсора: @ratings2 - бесплатная раскрутка каналов-малышей до 500 подписчиков

Правда, когда хочешь писать писать писать, вот это все, в голову лезет то, чего особо не напишешь, а если и напишешь, то могут посадить, а если не посадят, то осудят, а если не осудят, то запомнят, а если не запомнят... зачем тогда писать?!

Вчера кто-то на моем пути разбросал хлеба, лаваши, свежие, вкусно пахнущие, они лежали на снегу инородными отметинами, а я бежал мимо и смотрел на них широко открытыми глазами: так не бывает. Много, много лавашей... крутнув головой, так что скрипнул позвонок, я понял, что от наваждения не избавиться, и тот кто разбрасывает хлеба на моем пути, знает что делает, Ему не впервые.

Подходит такой возраст, когда нужно выбирать приоритеты — писать шедевры и прозябать в нищете и безвестности или просто прозябать в нищете и безвестности.

Ничего не важно, ничего не имеет значения: когда ты пишешь, ты словно ветер, просачивающийся сквозь одежду ничего не подозревающих людей, ты забираешься в самые укромные местечки, а потом уходишь, подарив им мимолётное ощущение прохлады, свободы, блаженства.
И как ты можешь объяснить свою цель — и зачем? Как объяснить цель свободы?
Впитывая твою свежесть, они могут думать совершенно о разных вещах, не подозревая, что где-то рядом только что был ты; зато когда ты уходишь, они чувствуют едва уловимое ощущение потери, нехватки чего-то важного, того, что лишь мгновение назад было частью их самих и они, по давней привычке отождествляли тебя с собой, как-будто сказанное тобой было сказано ими.
И в этом ты находил своё истинное счастье.

Однажды я приду домой, а дома нет. Меня встретит ободранный кот без глаз. Мы будем пить с ним пиво и ловить голубей после заката, когда голубь податлив и не клюет так больно в руку. Только тебе-то что? Ты никогда не приходишь в прачечную вовремя, в полночь, когда там ворох перьев вращается в огромном барабане вперемешку с чисто тайд. Ты идешь к нам, потому что чистые перья в подушке подарят хороший сон, от каждого по перышку, кусочки сна в единую картину, - кто же так не хочет, особенно если там тепло и вкусно. Особенно, если там пахнет женщиной. Особенно в некотором роде. Женском роде. Вроде.

Час сорок четыре. А на другом конце галактики сейчас... утро? Разве там есть утро? Я бы спросил тебя, но ты улетел так давно, так давно... семьдесят лет назад, а теперь мне почти девяносто, я ждал тебя Каллен, каждое утро, не зная, жив ли ты... встречая рассветы, провожая закаты, я делал какое-то ерундовое дело, пока ты летел в бездну, сначала я работал секретарём в конторе Эдвардса, потом меня повысили, я сдал экзамены на брокера, занялся инвестициями, которые то и дело прогорали, исчезая, словно солнечный ветер в бескрайней вселенной, я написал про тебя книгу, как мы дружили, когда были пацанами, как бегали на стройку Кренстонпарк, после его снесли, и там поставили тебе памятник, нет-нет, не гранитный, цифровая голограмма, и знаешь, что самое интересное, не поверишь, — иногда я прихожу туда и мне до сих пор слышится твой голос: "Стэн, залезай, не бойся, это совсем не высоко! Ты сможешь!"
Час сорок четыре. Только что пришёл сигнал от твоего корабля. Семьдесят лет, три месяца и двадцать четыре дня.
Сказали, как только расшифруют, пришлют и мне.
Но я не хочу этого слышать.
Мне страшно.
Я хочу тебе крикнуть, — не лазь туда, Каллен! Не надо!
Но уже поздно.
Кажется, принесли расшифровку.

Люблю слушать плеск воды в ванной в то время, когда в ней купается незримая соседка за стеной; она забирается в ванную ровно в полночь каждый день кроме среды, по средам ее почему-то нет, в среду я чувствую себя неуютно, но среда проходит и привычный перелив воды за стеной успокаивает меня: не имея отношения к происходящему, я невольно стал заложником собственного воображения. С чего я взял, что там особа женского пола? Я ни разу не слышал даже ее голоса. Но кто ещё может принимать ванну со столь завидным постоянством, как не таинственная незнакомка.
Вода журчит, потом она выключает кран и только неслышный редкий звук перелива тёплой воды по телу изредка нарушает звенящую тишину ночи.
Знает ли она, что я сижу за стеной? Что каждую ночь я в метре от неё напрягаю свой слух, представляя бархатистую кожу, омываемую прозрачной водой. Иногда я протягиваю руку, дотрагиваюсь до стены и тут же одергиваю, сама мысль о большем представляется мне кощунством.
День за днём... Среда за средой...

Трамвай дребезжал, пробираясь в зимних сумерках к последней остановке. Илья подобрался: он ехал зайцем.
Вагон дёрнулся всем телом и остановился.
Он услышал из динамика чёткий голос: "Уважаемые пассажиры, проверка билетов. Выход через переднюю дверь."
Невидимый контролёр снаружи выпускал по-одному. Постепенно очередь сникла.
— Молодой человек, ваш билет, — услышал Илья строгий голос прямо перед собой.
Его сердце сильно забилось.
Он вынул из кармана маленький свёрток.
— Это тебе, — сказал он, выдыхая пар.
— Извините, но Оля здесь больше не работает.
Свет фонаря выхватил усталое незнакомое лицо, облепленное снежинками.
— Не знаю, как вам это удалось, молодой человек. Но она просила передать, что согласна.

Зачем мне ключ, если подойдут ножницы? Самые обычные, дешевые маникюрные ножницы.
Я достал их, привычно вставил в замок квартиры, провернул, нажал на ручку. Дверь открылась.
Каждый день, приходя после школы, я отпирал квартиру таким образом, совершенно не задумываясь, что делаю нечто предосудительное.
Конечно, стоило бы рассказать родителям, что я потерял ключи от квартиры, но я боялся.
— Как они это сделали? — спросила мама плотного мужчину в сером костюме. Он заполнял протокол.
— Вскрыли замок отмычкой, вероятно, — ответил он, не отрывая глаз от плотно исписанного листа.
— Можно я покажу? — Я подошел к двери, вставил ножницы в замок и повернул.

Котлован разрастался и пока никто из них не знал, что значит быть эпицентром чёрной дыры, все они ощущали лишь беспомощность, тревогу, сумятицу — эти лёгкие предвестники грядущего апокалипсиса, и что с того? — прогремевший гром не обязательно означает ураган, к тому же, если плотно прикрыть окна, закрутить шпингалеты до хруста, то вряд ли он проникнет в жилище, это всем известно; но бывает же, что маленькая щель — капля по капле — впускает бурю в святая святых, туда где ее не ждали, где скрытые занавесками тени, ничего не подозревая, включают вечернее шоу Ивана Урганта, они смеются, хохочут, вытирают слезящиеся глазницы, заваривают чай и, нет-нет, искоса, незаметно, поглядывают на тёмные квадраты своих окон, за которыми прямо сейчас разверзывается бездонный мрачный ужас.

А ведь кто-то на полном серьезе думает, что все серьезно, какая прелесть, какой небесный нигилизм, о дитя, сорвавшееся в пропасть, разомкни свои очи, перестань метаться по взбитой постели, размахивая руками, проснись, пора на работу.

Я видел во сне другую, но мою, настоящую мою жизнь, не ту, в которой я оказался по чьей-то злой прихоти или печальному недоразумению, а жизнь должную случиться и случившуюся, точно так же прошедшую как и эту, печальную, бесполезную, серую.
И в тот момент, когда я, отпрянув, вскочил, видения той жизни ещё клубились в моем затуманенном мозгу, я вдруг отчётливо ощутил присутствие того другого, точно так же как и я, сидящего сейчас на кровати и протирающего слипшиеся веки: он увидел то, чего не было: жизнь, не происшедшую с ним по все той же случайности, но уже счастливой, он, дрожа всем телом ,вглядывался в окно, задёрнутое дымчатой тюлью и повторял беззвучно, исступленно пересохшими губами: "Господи, хорошо что это просто сон".

Самое страшное, что я тоже так смогу. Мои демоны, эти безмолвные хранители того реального, настоящего "я", что никогда не показывается наружу, плотоядно облизываются — они начеку, они ждут момент, корябая острыми как бритва когтями, когда раздастся глухой рык мертвого чудовища, погребённого под слоем придуманных правил, они вглядываются желтыми зрачками в непроглядную темень моего существования и шепчут, шепчут, шепчут...

Я вдруг обнаружил, что каждый из моих подопечных, невзирая на суровые морщины, редкие волосы, землистый цвет лица, все они теперь казались пожилыми, но... с детскими лицами, вернее, чертами; даже, в глубоких стариках, с трясущимися синими губами я угадывал малюток, нежных, розовощёких, глазастых, впалые щеки смотрели налитыми персиками, водянистые глаза, следившие за мной сквозь щелки — любопытными, широко раскрытыми глазёнками, жадно впитывающими каждое мое движение, каждое мое слово.
Я тронул каталку, колёсики, скрипнув, повернулись разом, все четверо, я повёз Леонида в его комнату, где на полу, возле батареи аккуратно сидели три плюшевых медведя.

Многим был обязан я ему, слишком многим. Наши судьбы сплелись, фантомные тени, двигающиеся за нами по пятам, дергались в свете желтых ночных фонарей — когда каждый из нас, непоколебимо верующий в другого, шёл на охоту, один за одним.

В конце концов никто не мог нас отличить, лейтенант возвращался в холостяцкую конуру и заваливался в неубранную постель, поставив на расстоянии вытянутой руки початую бутылку виски, чтобы не вставать каждый раз. И я, медленно бредущий вдоль шумящей реки за новым вдохновением в виде светлой юбочки и цокающих каблучков.

Иногда я проходил под его окнами, и, кажется видел серую тень или что-то похожее на лицо, скрытое занавесками, он смотрел на меня, как смотрит любовник на своего уходящего друга, пронзительно, с недоверием и лёгкой грустью.

Тогда-то мы и обнаруживаем, чуть позднее, не сразу, а спустя некоторое время, что те, над кем мы только что посмеивались, незлобно, скорее снисходительно, — над их медлительностью, старомодностью, незнанию всех этих новых фишек, веяний, монеточек, певичек, ви-джеев и ди-джеев, хайпов, лойсов, ачивок, кеков, панчей и рофлов, конечно же, тян и кун, — папа, не пугайся и не гордись, я не увлекаюсь восточной филологией и не ошиваюсь со шпаной на свободных скамейках торгового центра, разве что совсем чуть-чуть, — мы обнаруживаем, сначала с легким недоверием, которое словно заботливо поливаемое растение — крепнет и тянется вверх, оно растёт, потом с возрастающим беспокойством — пока в один прекрасный вечер, стоя у окна темной кухни, сквозь которое мелькают быстрые всполохи фар, слышится вроде бы родная, но как-будто иностранная речь и играет совершенно неудобоваримая музыка, хотя ещё вчера! да, это было вчера, мы клялись, что примем любую музыку, как принимали ее всегда, лишь бы это б ы л о п о х о ж е н а м у з ы к у; тут же мы снимаем с себя всякую ответственность, уверенно, как встаём на красный свет: ЭТО — не музыка! — и в этот самый момент, с улетающими в летней ночи звуками понимаем, о боги! ведь это теперь мы и есть, — мы, мы, мы!!! ужас пронзает сжавшееся на мгновение сердце, этого не могло быть, но... случилось.

Я почти полностью живу в воображаемом мире и что если все вокруг, от того самого несбывшегося поцелуя на пустынной площади под медленно падающим снегом -- и до сих пор, все это -- лишь длящийся миг, миг, когда я моргнул и на мгновение потерял тебя из виду, миг, длящийся почти полвека и мелькнувший странным видением, искрой, безотчетным предзнаменованием, и как ставший теперь таким реальным выбор, который я должен сделать прямо сейчас.

Что если каждый из нас это проекция пустоты и взгляд пустоты на самое себя, и холодный душ отрезвления и мимолетная радость от увиденного приводят к одному и тому же — попытке найти ещё более восхитительную и совершенную форму красоты и все более шокирующую форму ужаса, так застыв в вечном колебании невозможного нечто пытается принять и отринуть себя, выразив свою сущность через миллиарды отражений кривых зеркал.