Forwarded from поставьте корабль прямо
Неожиданно очаровалась двумя вещами у The Different Company.
Santo Incienso — ссылка на пало санто и весь связанный с ним контекст, но вообще просто очень красивый ладан с гедионом (гедион — это такое создаваемое жасмином сияние воздуха без самого запаха жасмина).
Начинается с мускатного ореха с бергамотом и я бы подозревала розовый перец, там такая характерная "ягодность", хотя в пирамидке его нет. Дальше кедрово-ладанно-ветиверовое счастье, прозрачное древесное свечение. Запах изящный и кажущеся простой, надоесть не может.
Сидит близко к коже и жаль, от такого хочется шлейфа чтобы все вокруг тоже были счастливы.
De Bachmakov — оммаж дизайнеру парфюмерных флаконов.
Когда все пели ему оды в 2010 году, я пропустила, потому что была равнодушна к интерпретациям русской темы. и зря.
Это лучший в мире колонь с шисо. С шисо/периллой сложно работать: она идеально передаёт ощущение солнечного света сквозь древесные кроны, но сам по себе это запах не очень парфюмерный и стремится скатиться из светлой зелени то в кинзу с орехами, то в запах мебельного лака.
Я впервые вижу настолько изящную работу с ней — и "неприятные" ноты не воспринимаются неприятными и солнечная прозрачность не потерялась.
Кроме шисо там фрезия, бергамот, чуть-чуть инжира и кориандра, в базе остаётся мокрый мел, чуть-чуть кедра и нежная гваяковая ванильность.
Всё вместе одновременно авангардно, тонко и абсурдно роскошно.
Авторы говорят что пахнет русской степью, я степи не чую (ну может чуть-чуть и весенней), чую апрель, первые листья и мастерскую художника.
Santo Incienso — ссылка на пало санто и весь связанный с ним контекст, но вообще просто очень красивый ладан с гедионом (гедион — это такое создаваемое жасмином сияние воздуха без самого запаха жасмина).
Начинается с мускатного ореха с бергамотом и я бы подозревала розовый перец, там такая характерная "ягодность", хотя в пирамидке его нет. Дальше кедрово-ладанно-ветиверовое счастье, прозрачное древесное свечение. Запах изящный и кажущеся простой, надоесть не может.
Сидит близко к коже и жаль, от такого хочется шлейфа чтобы все вокруг тоже были счастливы.
De Bachmakov — оммаж дизайнеру парфюмерных флаконов.
Когда все пели ему оды в 2010 году, я пропустила, потому что была равнодушна к интерпретациям русской темы. и зря.
Это лучший в мире колонь с шисо. С шисо/периллой сложно работать: она идеально передаёт ощущение солнечного света сквозь древесные кроны, но сам по себе это запах не очень парфюмерный и стремится скатиться из светлой зелени то в кинзу с орехами, то в запах мебельного лака.
Я впервые вижу настолько изящную работу с ней — и "неприятные" ноты не воспринимаются неприятными и солнечная прозрачность не потерялась.
Кроме шисо там фрезия, бергамот, чуть-чуть инжира и кориандра, в базе остаётся мокрый мел, чуть-чуть кедра и нежная гваяковая ванильность.
Всё вместе одновременно авангардно, тонко и абсурдно роскошно.
Авторы говорят что пахнет русской степью, я степи не чую (ну может чуть-чуть и весенней), чую апрель, первые листья и мастерскую художника.
(Винтовка — это праздник, все летит сами знаете куда)
Очень грустный день, даже 22-я выдаёт погасших свечей.
Очень грустный день, даже 22-я выдаёт погасших свечей.
Ксения в Nose Republic написала про древнеегипетское стихотворение времён Нового царства, в одном из которых молодая смоковница (фига!) укрывает влюблённых в своей тени (почитайте, если вдруг не https://news.1rj.ru/str/NoseRepublic/3959).
Меня тоже которую ночь она баюкает и прячет, как яблоня от гусей-лебедей. Полюбила в общем засыпать в L'Échappée Sauvage Voyages Imaginaires. Там свежий букетик душистых трав с их бальзамическими подстежками: шалфей, приголубивший Деву Марию, теперь его байковые листочки защитят от всех болезней; мята от тошноты межсезонья и злых духов; розмарин посвящён Афродите, душица любима козами; другие милые растения, которых я не знаю; и лист смоковницы с его розовато-зелёной сладостью потерянного рая, баюкающей белизной кокоса (долго объяснять, как кокос и нарцисс в моей голове стали самыми непорочными вещами). Сосны дают высокий воздух и свежесть, тихая сладость фигового листа как легкий туман скругляет, растушёвывает колючие моменты вплоть до узорчатых листьев.
«Air scorches the parasol pines, the wild fig trees, cracking twigs into a merry anarchy», написано на их сайте. Merry anarchy! Если это и побег с анархией, то самые радикальные, когда выходишь не на улицы, а сразу в окно, на злачные пажити.
Меня тоже которую ночь она баюкает и прячет, как яблоня от гусей-лебедей. Полюбила в общем засыпать в L'Échappée Sauvage Voyages Imaginaires. Там свежий букетик душистых трав с их бальзамическими подстежками: шалфей, приголубивший Деву Марию, теперь его байковые листочки защитят от всех болезней; мята от тошноты межсезонья и злых духов; розмарин посвящён Афродите, душица любима козами; другие милые растения, которых я не знаю; и лист смоковницы с его розовато-зелёной сладостью потерянного рая, баюкающей белизной кокоса (долго объяснять, как кокос и нарцисс в моей голове стали самыми непорочными вещами). Сосны дают высокий воздух и свежесть, тихая сладость фигового листа как легкий туман скругляет, растушёвывает колючие моменты вплоть до узорчатых листьев.
«Air scorches the parasol pines, the wild fig trees, cracking twigs into a merry anarchy», написано на их сайте. Merry anarchy! Если это и побег с анархией, то самые радикальные, когда выходишь не на улицы, а сразу в окно, на злачные пажити.
(я в темный лес забрел и заблудился, и понял, что назад дороги нет)
Хочется обнять каждого, кому сейчас страшно, у кого пизданулось все или почти все, у кого закончилось будущее, земля уходит из-под ног, кто не знает, что делать, кому некуда деться, кому никто не поможет, кто потерял веру, у кого нет сил. Кто не может заснуть и боится улова нового дня. Здесь наверное должна быть какая-то воодушевляющая фраза, но я пока не могу ее придумать.
Хочется обнять каждого, кому сейчас страшно, у кого пизданулось все или почти все, у кого закончилось будущее, земля уходит из-под ног, кто не знает, что делать, кому некуда деться, кому никто не поможет, кто потерял веру, у кого нет сил. Кто не может заснуть и боится улова нового дня. Здесь наверное должна быть какая-то воодушевляющая фраза, но я пока не могу ее придумать.
Сегодня опять в фордовской русской розе, зачем, почему? Рука к ней тянется, как в детстве тянулась сковырнуть болячку. Тревожный, грустный запах.
Когда была мелкой, у нас на кухне стоял какой-то странный будильник, игравший турецкий марш на свой механический лад. «Темно-синие утра в заиндевевшей раме», родители вставали, как солдаты, а мне было можно ещё полежать, но это пребывание уже было отравлено необходимостью. Мама делала мне слабый фруктовый чай из пакетика, он не пился, надо было куда-то идти и там сидеть без мамы, как-то в общем жить и ходить строем. Русская роза мне пахнет этим чаем и словом «надо», печальными сумерками утр, их неподъёмной синей тяжестью, неизбежностью разлуки.
Дышать в ней тяжело. Она напоминает, что вот и апокалипсис пришел, а я так и не научилась брать себя в руки и как-то жить эту жизнь.
Когда была мелкой, у нас на кухне стоял какой-то странный будильник, игравший турецкий марш на свой механический лад. «Темно-синие утра в заиндевевшей раме», родители вставали, как солдаты, а мне было можно ещё полежать, но это пребывание уже было отравлено необходимостью. Мама делала мне слабый фруктовый чай из пакетика, он не пился, надо было куда-то идти и там сидеть без мамы, как-то в общем жить и ходить строем. Русская роза мне пахнет этим чаем и словом «надо», печальными сумерками утр, их неподъёмной синей тяжестью, неизбежностью разлуки.
Дышать в ней тяжело. Она напоминает, что вот и апокалипсис пришел, а я так и не научилась брать себя в руки и как-то жить эту жизнь.
«Апокалипсис не знаменует собой конца света: он даёт надежду» — пишет Жирар в предисловии к своей последней работе «Завершить Клаузевица», посвящённой войне через призму миметической теории.
До надежды ещё не дочитала, но раз теперь пасха, напишу про один запах Анны Зворыкиной (https://news.1rj.ru/str/naturalperfumery), должно же быть что-то хорошее, кроме неизбежности конца.
У меня есть коробочка с пятью семплами и каждый — это очень долго развертывающаяся история, состояние, в котором хочется обживаться. Это как заглядывать в чужие сны, один из моих любимых — «Город мёртвых королей».
По легенде, речь идёт о древнем вьетнамском городе Хуэ, и в целом я ожидала убер-болота, которое окончательно сомкнётся над моею головой («мне как раз сюда и было надо»). Но удивительно, как с мертвыми королями оказалось легко дышать. Они не утягивают на дно, а выталкивает на поверхность в нежное зелёное место, где хочется находится.
Да и в каждом запахе хочется задержаться, просто побродить там, потому что это мирки, где «и море и Гомер — все движется любовью». Мне бывает сложно помнить о таком, а тут вспоминаю — человеческие руки могут создавать любовь и делиться ею, могут помогать тем, кому сейчас хуже, и вообще делать что-то хорошее. Могут.
До надежды ещё не дочитала, но раз теперь пасха, напишу про один запах Анны Зворыкиной (https://news.1rj.ru/str/naturalperfumery), должно же быть что-то хорошее, кроме неизбежности конца.
У меня есть коробочка с пятью семплами и каждый — это очень долго развертывающаяся история, состояние, в котором хочется обживаться. Это как заглядывать в чужие сны, один из моих любимых — «Город мёртвых королей».
По легенде, речь идёт о древнем вьетнамском городе Хуэ, и в целом я ожидала убер-болота, которое окончательно сомкнётся над моею головой («мне как раз сюда и было надо»). Но удивительно, как с мертвыми королями оказалось легко дышать. Они не утягивают на дно, а выталкивает на поверхность в нежное зелёное место, где хочется находится.
Да и в каждом запахе хочется задержаться, просто побродить там, потому что это мирки, где «и море и Гомер — все движется любовью». Мне бывает сложно помнить о таком, а тут вспоминаю — человеческие руки могут создавать любовь и делиться ею, могут помогать тем, кому сейчас хуже, и вообще делать что-то хорошее. Могут.
❤1
На днях снился сон, будто Пасху справляют так — сумерки, идёт снег, все выходят на улицу гулять с длинными свечами, накрывают столы во дворах и тихо там под снегом пируют.
Любимые запахи весны — свежеокрашенные лавочки, первый дымок костров, ранние грибы (был найден строчок и саркосцифа) и разлитая в воздухе небесная вода, конечно.
Любимые запахи весны — свежеокрашенные лавочки, первый дымок костров, ранние грибы (был найден строчок и саркосцифа) и разлитая в воздухе небесная вода, конечно.
Forwarded from Кооператив Чёрный
Завтра с 12:00 в кофейне можно будет купить книги из магазина «Фаланстер» и от издательства «No Kidding Press», пополнить коллекцию винила или приобрести толстовку, шопер, свечу, футболку, плакат, стикеры и даже жемчужную нить за донат благотворительным организациям, а также принести книги: художественные, научно-популярные, с яркими иллюстрациями и крупным шрифтом (не учебники) для передачи школьным библиотекам, и гуманитарную помощь для беженцев.
⠀
Выручка с мерча будет направлена на работу организаций «Ночлежка», «Протяни руку» и «Сёстры». Выручку с продажи пластинок переведём на помощь пострадавшим. Выручка с кофе и книг в другой ситуации пошла бы в пользу НКО, но она пойдёт на закрытие долгов перед поставщиками и на сохранение нашего проекта и проектов наших друзей.
⠀
Приходите на фестиваль!
⠀
Выручка с мерча будет направлена на работу организаций «Ночлежка», «Протяни руку» и «Сёстры». Выручку с продажи пластинок переведём на помощь пострадавшим. Выручка с кофе и книг в другой ситуации пошла бы в пользу НКО, но она пойдёт на закрытие долгов перед поставщиками и на сохранение нашего проекта и проектов наших друзей.
⠀
Приходите на фестиваль!
Недавно Франзен дал очаровательное интервью коллегам из Переделкино и первый вопрос там был про книги, которые он читает в периоды тревог. Очень круто кончено тревожиться с книжкой у себя в тёплом гнезде, это у нас общее, а ещё — тоже бывает перечитываю всякие детективы по 666-му разу. Франзен советует «Розанну» шведов Май Шеваль и Пера Валё. Открыла:
«Несколько раз он протягивал руку к телефону: ему казалось, что надо бы позвонить домой, но каждый раз это как-то не получалось.
Не получалось вообще ничего».
Хорошо знаю этот ощущ увязания и пробуксовывания в бытии — здорово, что он объединяет нас с несгибаемыми книжными полицейскими, помимо, конечно, сигарет и синяков под глазами.
«Несколько раз он протягивал руку к телефону: ему казалось, что надо бы позвонить домой, но каждый раз это как-то не получалось.
Не получалось вообще ничего».
Хорошо знаю этот ощущ увязания и пробуксовывания в бытии — здорово, что он объединяет нас с несгибаемыми книжными полицейскими, помимо, конечно, сигарет и синяков под глазами.
Ещё говорят сегодня какое-то мая, ландыш увидел свою тень (и ужаснулся) — ничего не знаю, я в мицуке и «персик сердца смят».
Каватину уважаю, но прямо носить наверное не.
Каватину уважаю, но прямо носить наверное не.
Вчера прогулялись до Космотеки и нюхали всякое новое, вкратце расскажу.
Gallivant Bukhara — вареная морковь и густые клубья книжной пыли. Не такой минорный, как Iris Cendre Наоми.
(Помню, носила его в библиотеке и это была жесть — вокруг пахло старыми книгами и никому не нужностью, я пахла старыми книгами и никому не нужностью, по углам сновали призраки 40 кошек, которым завещано было съесть меня после моей смерти. Сейчас я думаю, что это в целом не плохой расклад, но тогда хотелось платье и скорее пойти гулять. Эх)
Filippo Sorcinelli Reliqvia — с блоттера очень круто, на мой вкус в духе Киото кдг, но полновеснее. Свежий ветер прямо из горного соснового леса, известь, обалденный звук льда в стакане с колой, полный и распирающий дзен. На мне к счастью превращается в суп, пхали, всякие такие съестные приправы, но если на ком-то будет пахнуть как надо — это прямо да. На цену лучше не смотреть или воспринимать просто как цифры на бумаге.
Его же scusami — фруктово-цветочная маленькая фея, по ошибке попавшая в чернильного цвета исцарапанный флакон, похожий на школьную парту, впитавшую страдания не одного поколения маленьких сидельцев. В рамках бренда это кончено огого бунт, запах вообще не похож не привычные ладанные ладаны с ладаном и всякой бякой.
Паразиты Moth & Rabbit — зелёный влажный старт похож на их же Лобстера, который прежде долго сводил меня с ума, но здесь с явным подвалом, а все вместе превращается в кинзу. Сразу ничего не понятно, для меня он из одного лукошка с Exit the king ELDO — в том тоже должен быть ландыш и альдегиды, но мне оба они кажутся довольно непроницаемыми, скатанными в плотный шарик, который хочется бросить в воду, как китайское плотенчико. Определённо, им надо дать пространство и время.
Который раз кстати нюхаю Призрака в доспехах ELDO — классная лактонная дыня, вообще не противно.
Новых 1015 не было, когда привезут обещанную Наоми и Мону — не понятно.
Gallivant Bukhara — вареная морковь и густые клубья книжной пыли. Не такой минорный, как Iris Cendre Наоми.
(Помню, носила его в библиотеке и это была жесть — вокруг пахло старыми книгами и никому не нужностью, я пахла старыми книгами и никому не нужностью, по углам сновали призраки 40 кошек, которым завещано было съесть меня после моей смерти. Сейчас я думаю, что это в целом не плохой расклад, но тогда хотелось платье и скорее пойти гулять. Эх)
Filippo Sorcinelli Reliqvia — с блоттера очень круто, на мой вкус в духе Киото кдг, но полновеснее. Свежий ветер прямо из горного соснового леса, известь, обалденный звук льда в стакане с колой, полный и распирающий дзен. На мне к счастью превращается в суп, пхали, всякие такие съестные приправы, но если на ком-то будет пахнуть как надо — это прямо да. На цену лучше не смотреть или воспринимать просто как цифры на бумаге.
Его же scusami — фруктово-цветочная маленькая фея, по ошибке попавшая в чернильного цвета исцарапанный флакон, похожий на школьную парту, впитавшую страдания не одного поколения маленьких сидельцев. В рамках бренда это кончено огого бунт, запах вообще не похож не привычные ладанные ладаны с ладаном и всякой бякой.
Паразиты Moth & Rabbit — зелёный влажный старт похож на их же Лобстера, который прежде долго сводил меня с ума, но здесь с явным подвалом, а все вместе превращается в кинзу. Сразу ничего не понятно, для меня он из одного лукошка с Exit the king ELDO — в том тоже должен быть ландыш и альдегиды, но мне оба они кажутся довольно непроницаемыми, скатанными в плотный шарик, который хочется бросить в воду, как китайское плотенчико. Определённо, им надо дать пространство и время.
Который раз кстати нюхаю Призрака в доспехах ELDO — классная лактонная дыня, вообще не противно.
Новых 1015 не было, когда привезут обещанную Наоми и Мону — не понятно.
Из старого опять понравился Varanasi Meo Fusciuni — душистая скотница, кудлатый барашек, тёплый и мягкий. Мне здесь видится что-то вроде Вифлеемской звезды, «света с востока» — он розоватый и бархатистый, как рассвет или роза, умягчающий сердца.
Ещё La Liturgie des Heures Jovoy — извините за неуместные ассоциации, но это как в стихах классика: «Самый лучший ноотроп — без сучков сосновый гроб». Церковь и вечный покой.
Сорчинелли я вообще не очень понимаю, но имею странную любовь к морским ладанам — в его Unda Maris после утренней мессы служитель культа снял свои ладанные одежды на берегу и намазался кремом от солнца. Чистота, благодать, молодой папа, «ангелы небесные, вы ещё не покинули меня? Нет, но скоро».
Ещё La Liturgie des Heures Jovoy — извините за неуместные ассоциации, но это как в стихах классика: «Самый лучший ноотроп — без сучков сосновый гроб». Церковь и вечный покой.
Сорчинелли я вообще не очень понимаю, но имею странную любовь к морским ладанам — в его Unda Maris после утренней мессы служитель культа снял свои ладанные одежды на берегу и намазался кремом от солнца. Чистота, благодать, молодой папа, «ангелы небесные, вы ещё не покинули меня? Нет, но скоро».
Посмотрела интервью Смольянинова у Гордеевой, там был такой момент — он описывает встречу с ээ гарантом нашей конституции на закрытом показе «Девятой роты» (2005 год?):
«…два самых ярких впечатления: первое впечатление — это запах, который от него исходил, это какие-то спец-парфюмерные войска явно работали, потому что (…) у меня это вызвало чувство какого-то инстинктивного подобострастия, я клянусь тебе, я никогда в жизни не ощущал такого запаха».
Кажется, верно заметил Ефрем Сирин:
«Иные мазями умащают плоть свою, чтобы удивить других благоуханием, а грехи их смердят хуже трупов, брошенных на земле».
«…два самых ярких впечатления: первое впечатление — это запах, который от него исходил, это какие-то спец-парфюмерные войска явно работали, потому что (…) у меня это вызвало чувство какого-то инстинктивного подобострастия, я клянусь тебе, я никогда в жизни не ощущал такого запаха».
Кажется, верно заметил Ефрем Сирин:
«Иные мазями умащают плоть свою, чтобы удивить других благоуханием, а грехи их смердят хуже трупов, брошенных на земле».
❤2