Сегодня опять в фордовской русской розе, зачем, почему? Рука к ней тянется, как в детстве тянулась сковырнуть болячку. Тревожный, грустный запах.
Когда была мелкой, у нас на кухне стоял какой-то странный будильник, игравший турецкий марш на свой механический лад. «Темно-синие утра в заиндевевшей раме», родители вставали, как солдаты, а мне было можно ещё полежать, но это пребывание уже было отравлено необходимостью. Мама делала мне слабый фруктовый чай из пакетика, он не пился, надо было куда-то идти и там сидеть без мамы, как-то в общем жить и ходить строем. Русская роза мне пахнет этим чаем и словом «надо», печальными сумерками утр, их неподъёмной синей тяжестью, неизбежностью разлуки.
Дышать в ней тяжело. Она напоминает, что вот и апокалипсис пришел, а я так и не научилась брать себя в руки и как-то жить эту жизнь.
Когда была мелкой, у нас на кухне стоял какой-то странный будильник, игравший турецкий марш на свой механический лад. «Темно-синие утра в заиндевевшей раме», родители вставали, как солдаты, а мне было можно ещё полежать, но это пребывание уже было отравлено необходимостью. Мама делала мне слабый фруктовый чай из пакетика, он не пился, надо было куда-то идти и там сидеть без мамы, как-то в общем жить и ходить строем. Русская роза мне пахнет этим чаем и словом «надо», печальными сумерками утр, их неподъёмной синей тяжестью, неизбежностью разлуки.
Дышать в ней тяжело. Она напоминает, что вот и апокалипсис пришел, а я так и не научилась брать себя в руки и как-то жить эту жизнь.
«Апокалипсис не знаменует собой конца света: он даёт надежду» — пишет Жирар в предисловии к своей последней работе «Завершить Клаузевица», посвящённой войне через призму миметической теории.
До надежды ещё не дочитала, но раз теперь пасха, напишу про один запах Анны Зворыкиной (https://news.1rj.ru/str/naturalperfumery), должно же быть что-то хорошее, кроме неизбежности конца.
У меня есть коробочка с пятью семплами и каждый — это очень долго развертывающаяся история, состояние, в котором хочется обживаться. Это как заглядывать в чужие сны, один из моих любимых — «Город мёртвых королей».
По легенде, речь идёт о древнем вьетнамском городе Хуэ, и в целом я ожидала убер-болота, которое окончательно сомкнётся над моею головой («мне как раз сюда и было надо»). Но удивительно, как с мертвыми королями оказалось легко дышать. Они не утягивают на дно, а выталкивает на поверхность в нежное зелёное место, где хочется находится.
Да и в каждом запахе хочется задержаться, просто побродить там, потому что это мирки, где «и море и Гомер — все движется любовью». Мне бывает сложно помнить о таком, а тут вспоминаю — человеческие руки могут создавать любовь и делиться ею, могут помогать тем, кому сейчас хуже, и вообще делать что-то хорошее. Могут.
До надежды ещё не дочитала, но раз теперь пасха, напишу про один запах Анны Зворыкиной (https://news.1rj.ru/str/naturalperfumery), должно же быть что-то хорошее, кроме неизбежности конца.
У меня есть коробочка с пятью семплами и каждый — это очень долго развертывающаяся история, состояние, в котором хочется обживаться. Это как заглядывать в чужие сны, один из моих любимых — «Город мёртвых королей».
По легенде, речь идёт о древнем вьетнамском городе Хуэ, и в целом я ожидала убер-болота, которое окончательно сомкнётся над моею головой («мне как раз сюда и было надо»). Но удивительно, как с мертвыми королями оказалось легко дышать. Они не утягивают на дно, а выталкивает на поверхность в нежное зелёное место, где хочется находится.
Да и в каждом запахе хочется задержаться, просто побродить там, потому что это мирки, где «и море и Гомер — все движется любовью». Мне бывает сложно помнить о таком, а тут вспоминаю — человеческие руки могут создавать любовь и делиться ею, могут помогать тем, кому сейчас хуже, и вообще делать что-то хорошее. Могут.
❤1
На днях снился сон, будто Пасху справляют так — сумерки, идёт снег, все выходят на улицу гулять с длинными свечами, накрывают столы во дворах и тихо там под снегом пируют.
Любимые запахи весны — свежеокрашенные лавочки, первый дымок костров, ранние грибы (был найден строчок и саркосцифа) и разлитая в воздухе небесная вода, конечно.
Любимые запахи весны — свежеокрашенные лавочки, первый дымок костров, ранние грибы (был найден строчок и саркосцифа) и разлитая в воздухе небесная вода, конечно.
Forwarded from Кооператив Чёрный
Завтра с 12:00 в кофейне можно будет купить книги из магазина «Фаланстер» и от издательства «No Kidding Press», пополнить коллекцию винила или приобрести толстовку, шопер, свечу, футболку, плакат, стикеры и даже жемчужную нить за донат благотворительным организациям, а также принести книги: художественные, научно-популярные, с яркими иллюстрациями и крупным шрифтом (не учебники) для передачи школьным библиотекам, и гуманитарную помощь для беженцев.
⠀
Выручка с мерча будет направлена на работу организаций «Ночлежка», «Протяни руку» и «Сёстры». Выручку с продажи пластинок переведём на помощь пострадавшим. Выручка с кофе и книг в другой ситуации пошла бы в пользу НКО, но она пойдёт на закрытие долгов перед поставщиками и на сохранение нашего проекта и проектов наших друзей.
⠀
Приходите на фестиваль!
⠀
Выручка с мерча будет направлена на работу организаций «Ночлежка», «Протяни руку» и «Сёстры». Выручку с продажи пластинок переведём на помощь пострадавшим. Выручка с кофе и книг в другой ситуации пошла бы в пользу НКО, но она пойдёт на закрытие долгов перед поставщиками и на сохранение нашего проекта и проектов наших друзей.
⠀
Приходите на фестиваль!
Недавно Франзен дал очаровательное интервью коллегам из Переделкино и первый вопрос там был про книги, которые он читает в периоды тревог. Очень круто кончено тревожиться с книжкой у себя в тёплом гнезде, это у нас общее, а ещё — тоже бывает перечитываю всякие детективы по 666-му разу. Франзен советует «Розанну» шведов Май Шеваль и Пера Валё. Открыла:
«Несколько раз он протягивал руку к телефону: ему казалось, что надо бы позвонить домой, но каждый раз это как-то не получалось.
Не получалось вообще ничего».
Хорошо знаю этот ощущ увязания и пробуксовывания в бытии — здорово, что он объединяет нас с несгибаемыми книжными полицейскими, помимо, конечно, сигарет и синяков под глазами.
«Несколько раз он протягивал руку к телефону: ему казалось, что надо бы позвонить домой, но каждый раз это как-то не получалось.
Не получалось вообще ничего».
Хорошо знаю этот ощущ увязания и пробуксовывания в бытии — здорово, что он объединяет нас с несгибаемыми книжными полицейскими, помимо, конечно, сигарет и синяков под глазами.
Ещё говорят сегодня какое-то мая, ландыш увидел свою тень (и ужаснулся) — ничего не знаю, я в мицуке и «персик сердца смят».
Каватину уважаю, но прямо носить наверное не.
Каватину уважаю, но прямо носить наверное не.
Вчера прогулялись до Космотеки и нюхали всякое новое, вкратце расскажу.
Gallivant Bukhara — вареная морковь и густые клубья книжной пыли. Не такой минорный, как Iris Cendre Наоми.
(Помню, носила его в библиотеке и это была жесть — вокруг пахло старыми книгами и никому не нужностью, я пахла старыми книгами и никому не нужностью, по углам сновали призраки 40 кошек, которым завещано было съесть меня после моей смерти. Сейчас я думаю, что это в целом не плохой расклад, но тогда хотелось платье и скорее пойти гулять. Эх)
Filippo Sorcinelli Reliqvia — с блоттера очень круто, на мой вкус в духе Киото кдг, но полновеснее. Свежий ветер прямо из горного соснового леса, известь, обалденный звук льда в стакане с колой, полный и распирающий дзен. На мне к счастью превращается в суп, пхали, всякие такие съестные приправы, но если на ком-то будет пахнуть как надо — это прямо да. На цену лучше не смотреть или воспринимать просто как цифры на бумаге.
Его же scusami — фруктово-цветочная маленькая фея, по ошибке попавшая в чернильного цвета исцарапанный флакон, похожий на школьную парту, впитавшую страдания не одного поколения маленьких сидельцев. В рамках бренда это кончено огого бунт, запах вообще не похож не привычные ладанные ладаны с ладаном и всякой бякой.
Паразиты Moth & Rabbit — зелёный влажный старт похож на их же Лобстера, который прежде долго сводил меня с ума, но здесь с явным подвалом, а все вместе превращается в кинзу. Сразу ничего не понятно, для меня он из одного лукошка с Exit the king ELDO — в том тоже должен быть ландыш и альдегиды, но мне оба они кажутся довольно непроницаемыми, скатанными в плотный шарик, который хочется бросить в воду, как китайское плотенчико. Определённо, им надо дать пространство и время.
Который раз кстати нюхаю Призрака в доспехах ELDO — классная лактонная дыня, вообще не противно.
Новых 1015 не было, когда привезут обещанную Наоми и Мону — не понятно.
Gallivant Bukhara — вареная морковь и густые клубья книжной пыли. Не такой минорный, как Iris Cendre Наоми.
(Помню, носила его в библиотеке и это была жесть — вокруг пахло старыми книгами и никому не нужностью, я пахла старыми книгами и никому не нужностью, по углам сновали призраки 40 кошек, которым завещано было съесть меня после моей смерти. Сейчас я думаю, что это в целом не плохой расклад, но тогда хотелось платье и скорее пойти гулять. Эх)
Filippo Sorcinelli Reliqvia — с блоттера очень круто, на мой вкус в духе Киото кдг, но полновеснее. Свежий ветер прямо из горного соснового леса, известь, обалденный звук льда в стакане с колой, полный и распирающий дзен. На мне к счастью превращается в суп, пхали, всякие такие съестные приправы, но если на ком-то будет пахнуть как надо — это прямо да. На цену лучше не смотреть или воспринимать просто как цифры на бумаге.
Его же scusami — фруктово-цветочная маленькая фея, по ошибке попавшая в чернильного цвета исцарапанный флакон, похожий на школьную парту, впитавшую страдания не одного поколения маленьких сидельцев. В рамках бренда это кончено огого бунт, запах вообще не похож не привычные ладанные ладаны с ладаном и всякой бякой.
Паразиты Moth & Rabbit — зелёный влажный старт похож на их же Лобстера, который прежде долго сводил меня с ума, но здесь с явным подвалом, а все вместе превращается в кинзу. Сразу ничего не понятно, для меня он из одного лукошка с Exit the king ELDO — в том тоже должен быть ландыш и альдегиды, но мне оба они кажутся довольно непроницаемыми, скатанными в плотный шарик, который хочется бросить в воду, как китайское плотенчико. Определённо, им надо дать пространство и время.
Который раз кстати нюхаю Призрака в доспехах ELDO — классная лактонная дыня, вообще не противно.
Новых 1015 не было, когда привезут обещанную Наоми и Мону — не понятно.
Из старого опять понравился Varanasi Meo Fusciuni — душистая скотница, кудлатый барашек, тёплый и мягкий. Мне здесь видится что-то вроде Вифлеемской звезды, «света с востока» — он розоватый и бархатистый, как рассвет или роза, умягчающий сердца.
Ещё La Liturgie des Heures Jovoy — извините за неуместные ассоциации, но это как в стихах классика: «Самый лучший ноотроп — без сучков сосновый гроб». Церковь и вечный покой.
Сорчинелли я вообще не очень понимаю, но имею странную любовь к морским ладанам — в его Unda Maris после утренней мессы служитель культа снял свои ладанные одежды на берегу и намазался кремом от солнца. Чистота, благодать, молодой папа, «ангелы небесные, вы ещё не покинули меня? Нет, но скоро».
Ещё La Liturgie des Heures Jovoy — извините за неуместные ассоциации, но это как в стихах классика: «Самый лучший ноотроп — без сучков сосновый гроб». Церковь и вечный покой.
Сорчинелли я вообще не очень понимаю, но имею странную любовь к морским ладанам — в его Unda Maris после утренней мессы служитель культа снял свои ладанные одежды на берегу и намазался кремом от солнца. Чистота, благодать, молодой папа, «ангелы небесные, вы ещё не покинули меня? Нет, но скоро».
Посмотрела интервью Смольянинова у Гордеевой, там был такой момент — он описывает встречу с ээ гарантом нашей конституции на закрытом показе «Девятой роты» (2005 год?):
«…два самых ярких впечатления: первое впечатление — это запах, который от него исходил, это какие-то спец-парфюмерные войска явно работали, потому что (…) у меня это вызвало чувство какого-то инстинктивного подобострастия, я клянусь тебе, я никогда в жизни не ощущал такого запаха».
Кажется, верно заметил Ефрем Сирин:
«Иные мазями умащают плоть свою, чтобы удивить других благоуханием, а грехи их смердят хуже трупов, брошенных на земле».
«…два самых ярких впечатления: первое впечатление — это запах, который от него исходил, это какие-то спец-парфюмерные войска явно работали, потому что (…) у меня это вызвало чувство какого-то инстинктивного подобострастия, я клянусь тебе, я никогда в жизни не ощущал такого запаха».
Кажется, верно заметил Ефрем Сирин:
«Иные мазями умащают плоть свою, чтобы удивить других благоуханием, а грехи их смердят хуже трупов, брошенных на земле».
❤2
Слушаю новый альбом Манли и хочется надушиться Belle Bete Liquides Imaginaires. Напоминает танец Меллори Нокс из «Прирожденных убийц» — «я не сам пляшу, меня черти несут». Хотя там это происходит под “The Future” Коэна, которая конечно идеально подходит.
Прекрасная бестия пахнет макушкой китайского пупсика, полыханием пластмассового мира, сухим яблочным сидром и колой. Она наполняет меня покоем, какой испытываешь, откусив кому-нибудь башку.
Прекрасная бестия пахнет макушкой китайского пупсика, полыханием пластмассового мира, сухим яблочным сидром и колой. Она наполняет меня покоем, какой испытываешь, откусив кому-нибудь башку.
Профукала на барахолке парюр (уже второй профуканный парюр, но теперь даже не обидно, ну может самую малость, рудиментарно), поэтому расскажу странное: есть духи, которые мне наглейше пахнут едой, при том самой распоследней.
У кисейной Santa Maria Novella есть духи Lana и пахнут они маринованным чесноком с черемшей.
Ими же, соленьями, пахнет с длинным названием Jovoy — Les Jeux sont Faits, «Ставок больше нет», посвящённый подпольным казино. Однажды я случайно все-таки брызнула его на себя и оказалось, что потом черемша выцветает в кайфовую курагу, но пока дождёшься этого — можно опупеть или захотеть «водочки» (один из самых мерзких тропов для меня эвер).
Прямо желтой вареной картошкой (картошечку хочется поместить в резервацию вместе с водочкой и шашлычком под коньячком, нет? Но иногда все же заходить проведывать) с маслом и паром, но главным образом оливье с соленым огурцом пахнет Flash back in New York Olfactive Studio. Помню, нас заставляли в школе на труде лепить по своему обычаю этих бедняг-оливье и потом друг у друга пробовать, так вот есть уйма парфюмов с солёным сандалом/огурцом, но этот — самый новогодний.
А говорят, задумывалось-то совсем не это. Но, попав в наши свирепые пенаты, некоторые несчастные сандалы вдруг обрастают солеными огурцами, розы делаются черемшевыми и бог знает что ещё творится. Как бывает не можешь перестать хихикать над иностранным словом, так оказывается сложно переучить нос видеть везде брюкву. Хотя справедливости ради, думаю, это со мной что-то не так, все-таки большинство перестало смеяться глупостям в третьем классе (возможно после урока труда) и прекрасно себя в чувствует в бочковых культурах.
У кисейной Santa Maria Novella есть духи Lana и пахнут они маринованным чесноком с черемшей.
Ими же, соленьями, пахнет с длинным названием Jovoy — Les Jeux sont Faits, «Ставок больше нет», посвящённый подпольным казино. Однажды я случайно все-таки брызнула его на себя и оказалось, что потом черемша выцветает в кайфовую курагу, но пока дождёшься этого — можно опупеть или захотеть «водочки» (один из самых мерзких тропов для меня эвер).
Прямо желтой вареной картошкой (картошечку хочется поместить в резервацию вместе с водочкой и шашлычком под коньячком, нет? Но иногда все же заходить проведывать) с маслом и паром, но главным образом оливье с соленым огурцом пахнет Flash back in New York Olfactive Studio. Помню, нас заставляли в школе на труде лепить по своему обычаю этих бедняг-оливье и потом друг у друга пробовать, так вот есть уйма парфюмов с солёным сандалом/огурцом, но этот — самый новогодний.
А говорят, задумывалось-то совсем не это. Но, попав в наши свирепые пенаты, некоторые несчастные сандалы вдруг обрастают солеными огурцами, розы делаются черемшевыми и бог знает что ещё творится. Как бывает не можешь перестать хихикать над иностранным словом, так оказывается сложно переучить нос видеть везде брюкву. Хотя справедливости ради, думаю, это со мной что-то не так, все-таки большинство перестало смеяться глупостям в третьем классе (возможно после урока труда) и прекрасно себя в чувствует в бочковых культурах.
Кстати, про то, как огурец проник в священное, можно почитать небольшое разъяснение Марии Пироговской, которую мы знаем много почему, но особенно по книжке «Миазмы. Симптомы. Улики. Запахи между медициной и моралью в русской культуре второй половины XIX века».
https://arzamas.academy/micro/rastenie/9
https://arzamas.academy/micro/rastenie/9
Arzamas
Растение дня: Огурец
История символов и смыслов: от морковки и жасмина до капусты и огурца
Сижу сейчас с щедрой такой капелькой eau de joy patou, ангелы небесные дали отведать, и вот оно — сияющий зверёк в лепестках прозрачных до леденцовости, вещь великая и кроткая.
(Придётся не мыть руки)
(Придётся не мыть руки)
(У Аллы кстати обалденный взгляд на вещи и канал про все, что мы любим)
Вообще люблю маленькие личные каналы, как заглядывать в окна, из каждого человека бы душу вытрясла вопросами про духи — кто что носит, на что похоже, от чего ухает сердце, только честно. Всегда потом хочется тоже попробовать, например недавно так насмотрелась на чужую парфюмерную жизнь, что oh no заказала Мечтателей, мой первый Брокард) Нормально, чего, целый день им упшикивалась, он прикольный, потому что мне вообще непонятно, чем он пахнет — сперва вроде бы фу, как жидкое мыло в офисе, а потом хочется ещё: чисто, немного рассыпчато, опалово, молочно-зелено, обманчиво-просто. Ромашку гуччи я так и не смогла полюбить, ни разу не comfort scent для меня, а тут прямо пресловутая пижамка.