Из старого опять понравился Varanasi Meo Fusciuni — душистая скотница, кудлатый барашек, тёплый и мягкий. Мне здесь видится что-то вроде Вифлеемской звезды, «света с востока» — он розоватый и бархатистый, как рассвет или роза, умягчающий сердца.

Ещё La Liturgie des Heures Jovoy — извините за неуместные ассоциации, но это как в стихах классика: «Самый лучший ноотроп — без сучков сосновый гроб». Церковь и вечный покой.

Сорчинелли я вообще не очень понимаю, но имею странную любовь к морским ладанам — в его Unda Maris после утренней мессы служитель культа снял свои ладанные одежды на берегу и намазался кремом от солнца. Чистота, благодать, молодой папа, «ангелы небесные, вы ещё не покинули меня? Нет, но скоро».

Посмотрела интервью Смольянинова у Гордеевой, там был такой момент — он описывает встречу с ээ гарантом нашей конституции на закрытом показе «Девятой роты» (2005 год?):

«…два самых ярких впечатления: первое впечатление — это запах, который от него исходил, это какие-то спец-парфюмерные войска явно работали, потому что (…) у меня это вызвало чувство какого-то инстинктивного подобострастия, я клянусь тебе, я никогда в жизни не ощущал такого запаха».

Кажется, верно заметил Ефрем Сирин:
«Иные мазями умащают плоть свою, чтобы удивить других благоуханием, а грехи их смердят хуже трупов, брошенных на земле».

Слушаю новый альбом Манли и хочется надушиться Belle Bete Liquides Imaginaires. Напоминает танец Меллори Нокс из «Прирожденных убийц» — «я не сам пляшу, меня черти несут». Хотя там это происходит под “The Future” Коэна, которая конечно идеально подходит.
Прекрасная бестия пахнет макушкой китайского пупсика, полыханием пластмассового мира, сухим яблочным сидром и колой. Она наполняет меня покоем, какой испытываешь, откусив кому-нибудь башку.

(А вот и я, всадник апокалипсиса, еду откусывать бошки)

Профукала на барахолке парюр (уже второй профуканный парюр, но теперь даже не обидно, ну может самую малость, рудиментарно), поэтому расскажу странное: есть духи, которые мне наглейше пахнут едой, при том самой распоследней.

У кисейной Santa Maria Novella есть духи Lana и пахнут они маринованным чесноком с черемшей.
Ими же, соленьями, пахнет с длинным названием Jovoy — Les Jeux sont Faits, «Ставок больше нет», посвящённый подпольным казино. Однажды я случайно все-таки брызнула его на себя и оказалось, что потом черемша выцветает в кайфовую курагу, но пока дождёшься этого — можно опупеть или захотеть «водочки» (один из самых мерзких тропов для меня эвер).
Прямо желтой вареной картошкой (картошечку хочется поместить в резервацию вместе с водочкой и шашлычком под коньячком, нет? Но иногда все же заходить проведывать) с маслом и паром, но главным образом оливье с соленым огурцом пахнет Flash back in New York Olfactive Studio. Помню, нас заставляли в школе на труде лепить по своему обычаю этих бедняг-оливье и потом друг у друга пробовать, так вот есть уйма парфюмов с солёным сандалом/огурцом, но этот — самый новогодний.

А говорят, задумывалось-то совсем не это. Но, попав в наши свирепые пенаты, некоторые несчастные сандалы вдруг обрастают солеными огурцами, розы делаются черемшевыми и бог знает что ещё творится. Как бывает не можешь перестать хихикать над иностранным словом, так оказывается сложно переучить нос видеть везде брюкву. Хотя справедливости ради, думаю, это со мной что-то не так, все-таки большинство перестало смеяться глупостям в третьем классе (возможно после урока труда) и прекрасно себя в чувствует в бочковых культурах.

(Например моя любимая из огурцовых Мадонн Карло Кривелли)

Кстати, про то, как огурец проник в священное, можно почитать небольшое разъяснение Марии Пироговской, которую мы знаем много почему, но особенно по книжке «Миазмы. Симптомы. Улики. Запахи между медициной и моралью в русской культуре второй половины XIX века».

https://arzamas.academy/micro/rastenie/9

Сижу сейчас с щедрой такой капелькой eau de joy patou, ангелы небесные дали отведать, и вот оно — сияющий зверёк в лепестках прозрачных до леденцовости, вещь великая и кроткая.

(Придётся не мыть руки)

(У Аллы кстати обалденный взгляд на вещи и канал про все, что мы любим)

Вообще люблю маленькие личные каналы, как заглядывать в окна, из каждого человека бы душу вытрясла вопросами про духи — кто что носит, на что похоже, от чего ухает сердце, только честно. Всегда потом хочется тоже попробовать, например недавно так насмотрелась на чужую парфюмерную жизнь, что oh no заказала Мечтателей, мой первый Брокард) Нормально, чего, целый день им упшикивалась, он прикольный, потому что мне вообще непонятно, чем он пахнет — сперва вроде бы фу, как жидкое мыло в офисе, а потом хочется ещё: чисто, немного рассыпчато, опалово, молочно-зелено, обманчиво-просто. Ромашку гуччи я так и не смогла полюбить, ни разу не comfort scent для меня, а тут прямо пресловутая пижамка.

А канал вот, отличный и кажется секретный: https://news.1rj.ru/str/p_hedonist

На одном дыхании прочитала вчера «Сны поездов» Дениса Джонсона, пахнущие сосновой смолой, дымом, улицей, воздухом огромных расстояний, нанизанных на мазутную, креозотную нить. Текст накрывает и проносится мимо, как случайно найденный фрагмент старой кинопленки, сон в дороге или пейзаж за окном поезда. Детали рассмотреть сложно, но в пустотах между словами вдруг открываются такие просторы, каких почти невозможно достичь описанием, катафатично.

Внезапно вспомнила о завалявшемся семпле bowmakers ds&durga и произошёл перфект метч — там тоже лес-автомастерская, хижина отшельника, большое в маленьком.

Друзья, есть ли на борту реаниматолог винтажных пульверизаторов? Напишите мне в личку, пожалуйста!
(Замачивание не помогло, дело в чем-то другом)

Пока искала, любил ли Фуко духи, оказалось, что Aesop выпустил маленькую серию, посвящённую его концепции гетеротопии, пространствам внутри пространства. Из статьи Фуко «Другие пространства»: «гетеротопия начинает функционировать в полной мере, когда люди оказываются в своего рода абсолютном разрыве с их традиционным временем», а также: «роль гетеротопии состоит в том, чтобы создать иллюзорное пространство, которое изобличает, как еще более иллюзорное, все реальное пространство, все местоположения, по которым разгораживается человеческая жизнь».

Короче, примерно та ореховая скорлупка, в которой многие оказались или стремятся оказаться (и такая возможность ещё отличный привилегированный вариант).

В качестве примеров впрочем Фуко приводит всякое — кладбища, колонии, публичные дома, а также корабли:

«корабль — это в конечном счете плавучий кусок пространства, место без места, которое живет само собой, будучи замкнутым на себе, и в то же время предоставленным бесконечности моря, и которое плывет из порта в порт, от посадки к посадке, от одного публичного дома к другому, плывет в колонии, чтобы искать, какие превосходные драгоценности сокрыты в их садах, — то вы поймете, почему корабль в нашей цивилизации — с XVII в. до наших дней — стал не только, несомненно, наиболее значительным орудием экономического развития <…>, но и самым значительным хранилищем воображения. Судно — это гетеротопия по преимуществу. В цивилизациях без кораблей иссякают грезы, шпионаж заменяет приключения, а полиция — корсаров».

Ах да, про Aesop: Miraceti, Karst и Erémia, посвящённые гетеротопии, судя по описаниям, пахнут морскими приключениями и далекими безлюдными берегами, ну надо же. Бордели, колонии, библиотеки и кладбища остались где-то за скобками, но чем плоха ореховая скорлупка! Впрочем, все они тоже были бы соленые, про море (горьких слез).

У многих 19-я ассоциируется с элегантностью и одиночеством, вот и у персонажа Франзена тоже

До последнего не хотела писать про сирень, но с неделю назад доехала до ботсада мгу и, спасаясь от людей, нашла на отшибе неподалёку от сорта dark night единственный кустик без подписи, пахнущий — о нет — нарциссом! С виду вот обычный, ничего такого.

В целом пристальное и невоздержанное нюханье сирени вштыривает меня, как веселящий газ.