Юля щедро отлила винтажного First, мою давнюю мечту, и он действительно оказался дивным — те самые «осколки лета» в полу-осеннем уже воздухе, с бесконечно отдаляющегося неба слышен гул ангельской прачечной, где они стирают свои белоснежные одежки. Немного прозрачного меда, жасмин нарисован на тонком фарфоре. Прохладная рука самой красивой на свете мамы на моем горячем лбу.

Продай First — и спустя месяц купи First.

У маститых парф.блогеров читала, что новодельная edp не чета винтажным духам… Что ж, видимо, я ещё не доросла до такой тонкости восприятия.

У меня больше полугода был современный выпуск First, а сейчас винтаж — и я не могу сказать, что слышу какую-то критическую разницу в ароматах (как это было, например, с Cabochard).

First Van Cleef & Arpels для меня — это история про догорающие осколки лета, блики августовского солнца (которое ещё слепит, но не греет) и жасминовый мёд.

В современной версии в старте чуть больше морозно–порошковых альдегидов и мыльности. В винтаже — белых цветов с доминирующим жасмином.

В остальном — одно настроение, одно ощущение и даже, как будто бы, одна стойкость (да простят меня все те, кто разбирается в винтажах!)

Кто-то обожает запах «после дождя», я тоже, но ещё больше — запах зубного кабинета. Как уже не чувствую запаха книг, так и мой стоматолог не чувствует, чем пахнет его ремесло. Возможно, говорит, гвоздика? Для чего-то там они используют гвоздичное масло.

Marescialla SMN пахнет зубным кабинетом, плавно превращающимся в коричную лавку, и я годами хожу вокруг да около, наблюдая, как повышается цена, всегда находя что-то не такое архаичное, что-то более нужное, более эффектное, ладно скроенное.

Люблю винтажи, украшенные кружевом и цветами альдегидные фартучки, но даже они не пахнут чем-то настолько из позапрошлого века. Дико несовременный, необязательный, непрактичный, как какой-нибудь антикварный комод, запах. Жду на убер-распродаже, потому что не представляю, кому, кроме меня, он может быть вообще нужен.

Ну и раз уж сегодня перелистываем Леопарда — в минуту печали тоже думаю о дувшем тысячи лет назад «равнодушном ветре». Не то чтобы панацея, но неплохое прохладное полотенце.

О, что вы знаете о шлейфах! Сейчас челу в поезде распылили перцовый баллончик в лицо, чел в кровавых соплях бежит орет через весь состав, за ним этот шлейф с нотами кайенского перца и ахтунга, мама мия
Плакало блин пол-маршрутки

Ваш покорный слуга естественно тоже прослезился и потёр глазик
Хорошо, что была с собой книжка. Осенью, кстати, очень хочется акватики, но я свою ещё не нашла!

Порой не могу выпрыгнуть из власяницы ангста. Липкость разлита в воздухе, меня терроризируют фруктовые мухи смутных триггеров, с небес валятся прекраснейшие птицы, требующие банановых сверчков с оторванными лапками. Всегда ли красота кормится мерзейшими вещами? Даже кофе в кофейнях стал дурён (о нет, как они могут жаловаться на кофе), небеса белесы, как глаз ветхозаветного старика, путающего месяца и числа, и под этим взглядом не получается ни выдохнуть, ни вдохнуть. Хочется проветрить голову и мир, но уже открылась форточка в ебеня темного космоса, вопреки прочим форточкам высасывающая остатки кислорода. В ожидании второго пришествия, не иначе, внезапно рука тянется к винтажной miss dior в колоне — у меня наверное не самый сохранный экземпляр, потому что она пахнет сухим мылом, шкапом 80-летней соседки, ее чистыми комнатами с тем особом видом замершей пустоты, которая отражается в выскобленном полу и глянцевитом советском трюмо, делает свет молочным между двойных оконных рам, жемчуг — округлее, воду в чашке наполняет вкусом фарфора. Смотрите, я даже выудила с фликра ее фото, снятое на мамию в 2012 году.

Приехала Д. и душные дни расцвели прогулками. Персиковое небо вечером похоже на Терезу Малля, ангелы распахнули свои бонбоньерки с припыленными монпансье.

Ношу Монину кожу, которую раньше на бегу как-то не могла прочувствовать, но Юля @punk_hedonist налила и что теперь делать? Cuir пахнет добром и заботой, такой эффект у меня был только от Fire by fire Анны Зворыкиной — мягкие специи для пирога (не знаю, какого, тут таких не пекут), любящие руки, теплый свет. Ещё веточка полыни от бесов. Д. говорит, что действительно пахнет добром — кожаным кошельком с монетами и карточками)

corpus equus из времен, когда кое-кто катался на лошадках и снимал на пленку

Весь день болит невыспавшаяся голова. Люблю клочья тумана, после дождя поднимающиеся над лесом. Я представляю, как спальный район захватывают тропики, многоэтажки оплетены лианами, а там, за мутным горизонтом, как у Джонсона в Already Dead — «the sea burned in its heartless blueness». По мокрому асфальту под зонтиком идут хрупкие мать с ребёнком, и от этого зонтика вдруг полностью кажется, что я где-то в (воображаемой) Японии.

Под вечер вышла в магазин за сливами для пирога, вернулась с лотосом с меня ростом. Он пахнет невкусно и странновато, как незнакомый человек. Возможно, внутри он уже мёртвый.

Ночью начинают стрекотать кузнечики, вместе с ветерком от их трепыханий в окна наконец вползает полуживая прохлада, но нужно замереть и принюхаться, чтобы ее ощутить, вот как когда не можешь понять, горит что-то или показалось.

Второй день ношу Тауэра, вчера L'Air du Desert Marocain (могла бы так пахнуть скума?), сегодня Reverie au Jardin. Воздух пустыни отлично сидит в жару, а залипание в саду в сущности мое обычное состояние, именуемое также околачиванием груш. Описать его сложно, великий образ рили не имеет формы. В общем-то, я за это и люблю Тауэра — абсолютно морровиндский.

Пишут, оригинальное название Любителя полыни Танидзаки — «жуки, питающиеся водяным перцем») В La Sillage Blanc чудом уместились и полыни, и водяные перцы, а ещё чистые простыни и сигаретный пепел, пыль дорог и сизо-голубые степные цветочки, желтые болотные ирисы и темная вода, с высоты птичьего полета напоминающая кожу.

Поняла, что если соединить nuit de bakelite naomi goodsir и женский figment amouage, получится epizootics! уокера 🚬

https://youtu.be/2Ih7KzKLLWA

я одна из тех проклятых людей, на которых figment не дает болот и грибов, только толстые, сливочные цветы и какие-то пиршественные фрукты, подношения местному злюке-божку. то есть очень хорошо, но все равно как-то не по себе. как когда попал на превосходную свадебную церемонию и вдруг начинаешь догадываться, что вокруг одни каннибалы.