Кто-то обожает запах «после дождя», я тоже, но ещё больше — запах зубного кабинета. Как уже не чувствую запаха книг, так и мой стоматолог не чувствует, чем пахнет его ремесло. Возможно, говорит, гвоздика? Для чего-то там они используют гвоздичное масло.

Marescialla SMN пахнет зубным кабинетом, плавно превращающимся в коричную лавку, и я годами хожу вокруг да около, наблюдая, как повышается цена, всегда находя что-то не такое архаичное, что-то более нужное, более эффектное, ладно скроенное.

Люблю винтажи, украшенные кружевом и цветами альдегидные фартучки, но даже они не пахнут чем-то настолько из позапрошлого века. Дико несовременный, необязательный, непрактичный, как какой-нибудь антикварный комод, запах. Жду на убер-распродаже, потому что не представляю, кому, кроме меня, он может быть вообще нужен.

Ну и раз уж сегодня перелистываем Леопарда — в минуту печали тоже думаю о дувшем тысячи лет назад «равнодушном ветре». Не то чтобы панацея, но неплохое прохладное полотенце.

О, что вы знаете о шлейфах! Сейчас челу в поезде распылили перцовый баллончик в лицо, чел в кровавых соплях бежит орет через весь состав, за ним этот шлейф с нотами кайенского перца и ахтунга, мама мия
Плакало блин пол-маршрутки

Ваш покорный слуга естественно тоже прослезился и потёр глазик
Хорошо, что была с собой книжка. Осенью, кстати, очень хочется акватики, но я свою ещё не нашла!

Порой не могу выпрыгнуть из власяницы ангста. Липкость разлита в воздухе, меня терроризируют фруктовые мухи смутных триггеров, с небес валятся прекраснейшие птицы, требующие банановых сверчков с оторванными лапками. Всегда ли красота кормится мерзейшими вещами? Даже кофе в кофейнях стал дурён (о нет, как они могут жаловаться на кофе), небеса белесы, как глаз ветхозаветного старика, путающего месяца и числа, и под этим взглядом не получается ни выдохнуть, ни вдохнуть. Хочется проветрить голову и мир, но уже открылась форточка в ебеня темного космоса, вопреки прочим форточкам высасывающая остатки кислорода. В ожидании второго пришествия, не иначе, внезапно рука тянется к винтажной miss dior в колоне — у меня наверное не самый сохранный экземпляр, потому что она пахнет сухим мылом, шкапом 80-летней соседки, ее чистыми комнатами с тем особом видом замершей пустоты, которая отражается в выскобленном полу и глянцевитом советском трюмо, делает свет молочным между двойных оконных рам, жемчуг — округлее, воду в чашке наполняет вкусом фарфора. Смотрите, я даже выудила с фликра ее фото, снятое на мамию в 2012 году.

Приехала Д. и душные дни расцвели прогулками. Персиковое небо вечером похоже на Терезу Малля, ангелы распахнули свои бонбоньерки с припыленными монпансье.

Ношу Монину кожу, которую раньше на бегу как-то не могла прочувствовать, но Юля @punk_hedonist налила и что теперь делать? Cuir пахнет добром и заботой, такой эффект у меня был только от Fire by fire Анны Зворыкиной — мягкие специи для пирога (не знаю, какого, тут таких не пекут), любящие руки, теплый свет. Ещё веточка полыни от бесов. Д. говорит, что действительно пахнет добром — кожаным кошельком с монетами и карточками)

corpus equus из времен, когда кое-кто катался на лошадках и снимал на пленку

Весь день болит невыспавшаяся голова. Люблю клочья тумана, после дождя поднимающиеся над лесом. Я представляю, как спальный район захватывают тропики, многоэтажки оплетены лианами, а там, за мутным горизонтом, как у Джонсона в Already Dead — «the sea burned in its heartless blueness». По мокрому асфальту под зонтиком идут хрупкие мать с ребёнком, и от этого зонтика вдруг полностью кажется, что я где-то в (воображаемой) Японии.

Под вечер вышла в магазин за сливами для пирога, вернулась с лотосом с меня ростом. Он пахнет невкусно и странновато, как незнакомый человек. Возможно, внутри он уже мёртвый.

Ночью начинают стрекотать кузнечики, вместе с ветерком от их трепыханий в окна наконец вползает полуживая прохлада, но нужно замереть и принюхаться, чтобы ее ощутить, вот как когда не можешь понять, горит что-то или показалось.

Второй день ношу Тауэра, вчера L'Air du Desert Marocain (могла бы так пахнуть скума?), сегодня Reverie au Jardin. Воздух пустыни отлично сидит в жару, а залипание в саду в сущности мое обычное состояние, именуемое также околачиванием груш. Описать его сложно, великий образ рили не имеет формы. В общем-то, я за это и люблю Тауэра — абсолютно морровиндский.

Пишут, оригинальное название Любителя полыни Танидзаки — «жуки, питающиеся водяным перцем») В La Sillage Blanc чудом уместились и полыни, и водяные перцы, а ещё чистые простыни и сигаретный пепел, пыль дорог и сизо-голубые степные цветочки, желтые болотные ирисы и темная вода, с высоты птичьего полета напоминающая кожу.

Поняла, что если соединить nuit de bakelite naomi goodsir и женский figment amouage, получится epizootics! уокера 🚬

https://youtu.be/2Ih7KzKLLWA

я одна из тех проклятых людей, на которых figment не дает болот и грибов, только толстые, сливочные цветы и какие-то пиршественные фрукты, подношения местному злюке-божку. то есть очень хорошо, но все равно как-то не по себе. как когда попал на превосходную свадебную церемонию и вдруг начинаешь догадываться, что вокруг одни каннибалы.

Или вот у Капоте:

Они двинулись дальше в тишине. Время от времени Джеп останавливался и внимательно вслушивался в лес. Но ни малейший звук не указывал на чье-либо присутствие, кроме его собственного. Иногда они выходили на какую-нибудь полянку, покрытую мягким зеленым мхом и затененную раскидистыми магнолиевыми деревьями, которые были усыпаны огромными белыми цветами и пахли смертью.

«Может, надо было послушаться Лемми. Тут как пить дать полно привидений». Джеп поднял голову и стал смотреть на кроны деревьев, в просветах между которыми виднелась синева. Здесь, в этой части леса, было так темно – прямо как ночью.

(Ужас на болоте)

После поездки в Егорьевск меня переполняет такая нежность, что захотелось амбретту Le labo. Сегодня с Д. пошли перенюхивать ее в Цветеой, царство опустевших тестеров, и нежность продолжилась — женщина из корнера le labo достала секретную коробочку с заколками и всякими штучками, и там был крошечный пробник этой амбретты, чертов лелабошный сплеш, и она нанесла немного на палец, и аккуратно намазала мне на запястье, которое до сих пор это прикосновение хранит.

Ambrette 9 сперва пахнет подбродившими паданцами груши-дички, а потом вдруг предлагает вспомнить, что каждый человек когда-то был ребенком, и даже самые скверные персонажи поди беспомощно лежали в колыбельках. Запах довольно призрачный, но все же не такой неуловимый, как следы невинности в негодяях. Говорят правда, что от его нестойкости иные впадают в бешенство и вовсе теряют человеческое лицо.