Но я помню, что у Мухи всегда были свои друзья. И я собралась и пишу про нее. Про то, что она не страдала, что она ушла в огромной любви и каждый день, пока она могла есть, у нее были офигительные вкусняшки. И что нет слов, как я сочувствую всем нам и рада, что она у нас была и есть.

Удивительно, что дни рождения давно почивших Бродского или, например, Окуджавы генерируют больше постов в моей ленте, чем день рождения Навального. Может быть, он уже не актуален, а может быть, писать о нем слишком больно, а может, и то, и то.
Навальный — герой, но не мой. А есть герои потише, но ближе мне и важнее для меня. Один из таких — Михаил Угаров. Точнее, они с Греминой вдвоем, их трудно разделить. Добрые люди хранят наследие Угарова и ведут канал, который я читаю каждый день. Сегодня захотелось поделиться.

Друзья, мы в порядке.

У меня есть классный анекдот в тему!
Умер Еврей и попал к Богу. Увидел Его, обрадовался и говорит:
- Господи, ну как я рад! Я мечтал рассказать тебе анекдот про Холокост!
И давай, со всеми подробностями: лагерь тут, Грета там, камеры здесь, собаки везде...
Ну а Бог что-то не смеётся:
- Не смешно, вроде — говорит.
Еврей аж отпрянул:
- Погоди, Господи, тебя что, с нами там не было?

В общем, из хорошего: все живы, у нас разрушений нет, с теми, у кого есть, мы на связи; некоторые друзья чудом уцелели, и я счастлива этому необыкновенно.

Я всё время ржу, потому что серьёзно на это всё не взглянуть. Чтение вслух новостей, кстати, отдельный жанр, в котором я разворачиваюсь на полную катушку.

У нас это как устроено:
У народного убежища в глубокой ночи Фёдор, сидя в инвалидной коляске (он давеча ногу сломал нехорошо) читает вслух. Я, лёжа на земле, это всё комментирую. Лучшая ролевая модель для комментариев — советская училка средней школы. Ну типа такого: "Уже все готовы, вся страна в 3 ночи ради них встала, а Иран, блин, до сих пор запуск произвести не может!", "А я, блин, предупреждала, что без дисциплины нихрена не будет" и так далее.
Иногда меня сносит в толстовские размышления о бесконечном звёздном небе над Тель-Авивом, о тоненьком фикусе, под которым мы лежим-сидим, и что всё это на крошечной планете Земля, которая очень даже особенная и ей, как и другим особенным, нужно, блин, особое отношение, а не вот это всё.

Потом звёзды начинают вращаться. Сначала медленно, потом быстрее и собираться в интересную комбинацию. И тут становится понятно, что это не звёзды, а военные ракеты.
Зато выглядят они, честное слово!, как огненные метеориты, летящие на древнюю планету.

Тогда мы встаём, чтобы идти в убежище, а я краем глаза вижу, что наш маленький район, собравшийся здесь, вообще-то действительно похож на стадо динозавров.
Вот нас спугнули, мы тянем головы к небу, беспокойно встаём, прибираем своих детей, организуем очередь и уже до нового воя сирены все стадо шумно дышит в пещере.

Все материальное сегодня стало экзистенциальным, многослойным, символичным.

А еще интересно конечно. Особенно, от того, сколько же, оказывается, в человека помещается и как причудливо изворачивается мозг во все стороны в такие моменты.

Ну во всяком случае, мне иначе очень сложно объяснить, почему, ожидая прилёта из Ирана, мы поднимаем не только правильные бытовые вопросы, как ехать в Финляндию, что будет с лагерем "Марабу", что с мамами и бабушками, работами и обязательствами, — но и нам зверски важно обсуждать положение в Украине, идиотизм Трампа, подлость Биби и есть ли преимущество суда Линча перед законным судом над диктатором? Ну условно: суд посмертно или пусть посидит на скамье и жалко оправдывается? К чему сердце и разум склоняются?

Так пока живём

Все ночные атаки пережиты, мы в порядке. Из недостатков — все время хочется спать, потому что все прилеты по вечерам и ночам обычно. От этого недоспавший живот, недоспавшая голова и все время хочется "просто полежать".
К счастью, человечество придумало не только ядерные бомбы, но и энергетики. И за это скажем ему большое спасибо

Мы живые. 7 прилётов с утра. Сегодня будет день работы и забот, потому что много разрушений

И всем мы тоже желаем сегодня чистоты, дружеской поддержки и хороших инструментов в руки!

Про то, как мы пережили войну, напишу, наверное, чуть позже. Вкратце: тяжко.
А пока что — в продолжение поста про наших смертников.

Мухе стало плохо в конце мая. После нескольких дней явно ухудшающейся динамики, мы приняли решение завершить ее мучения, и 1 июня она заснула навсегда.

Машина встала посреди Бней Брака 20 июня и из-за войны простояла там почти неделю. Дальше она поедет в утиль.

Чуть дольше продержался боец Аркадий. Общаться в последние дни он почти не мог, все время спал. Его последние слово, обращенное к Ксюше: «Обидно!» Обидно было, что Ксюша приехала поболтать, а у него нет никаких сил. Его остроумный мозг хотел бы беседы, да тело уже отказало. Сегодня, 28 июня, он умер во сне.

О скорой смерти всех троих мы узнали в марте. Им давали до полугода. Всех не стало в июне.

Наш выезд из-за войны отложился. Мы должны были лететь завтра, а полетим послезавтра. По еврейской традиции Аркадия должны похоронить завтра. Мы успеем попрощаться.

А я до сих пор нутром не верю, что где-то существует мирная Финляндия, где нас ждут. Головой знаю, что она есть, а поверить не могу.

Завтра заканчивается мой курс в "Марабу", и я чуть позже напишу об этом прекрасном времени-месте, о превышающих все ожидания детях, о выдающихся людях, с которыми я провел эти почти две недели.
К сожалению, для меня этим летом "Марабу" закончится, а вот Ксюша вернется на третью смену, где будет работать уже не с подростками, а с детьми.
Уже второй год Ксюша будет рассказывать про правду и ложь, но я уверен, что новый курс будет совершенно иной, чем прошлогодний. Просто потому, что это живое обучение и оно всегда рождается между педагогом и детьми, а не насаживается сверху.
Ксюша – звезда лагеря, дети к ней тянутся, ее занятия всегда возбуждают море энергии, за ней бегают, выпрашивая дополнительные мастерклассы.
Если вы еще не решили, куда деть ребенка 10-14 лет, то третья смена "Марабу" в Финляндии – это опыт, который изменит их картину мира. И помимо Ксюши там будет еще много интересного.
Короче, завидую своей partner-in-crime страшно, но детям завидую еще больше. Получив такого учителя по этике в свое время, я мог бы избежать многих ошибок, за которые сегодня стыдно.
А я ухожу в отпуск до августа, чтобы надышаться свободным, свежим и мирным воздухом перед возвращением в непрекращающийся кошмар, в котором варится несчастное израильское общество.

PS При записи в лагерь попробуйте промокод LASTCALL — есть шанс на существенную скидку.

В России запретили мем "ненавижу цыган" как оскорбляющий эту этническую группу. При этом ни одного "цыгана", о которых этот мем, в России нет и никогда не было.

Речь идет не о цыганах-арийцах, которых в восточноевропейских странах как раз полно, а об особом субэтносе ирландцев – кочевых ирландцах, которые уже генетически отличаются от оседлых ирландцев, но никакого отношения к нашим смуглым выходцам из Индии не имеют.

Но никто из тех, кто использовал этот мем, и тех, кто запрещал его, конечно, не в курсе этого.

Не могу перестать думать о людях, которые потеряли все свое прошлое в пожаре «Чердака». Среди уехавших таких много, и не покидает мысль, что это намеренный акт, направленный против «предателей».

Россия сама жжет мосты. Еще живя в Москве, я понимал, что инстиут частной собственности в России это фикция. Даже если твое не отняли или не опечатали, как счета «экстремистов» и иноагентов, то оно все равно в один день превратится в дым.

Ужасно сочувствую всем, у кого пропали фотографии, памятные вещи, редкие и подписанные книги — короче, невосполнимые артефакты прошлого. Мы ничего не хранили на Чердаке, но мои друзья и знакомые хранили. Это был не просто склад, это был архив прошлых жизней, и тот, кто поджигал, наверняка это знал.

Поделитесь, если тоже потеряли что-то в этом пожаре.

Подпишусь под каждым словом Коли. Канал Тимура — глоток свежего воздуха в израильском инфополе. Мне было очень жаль его потерять (даже задружился с Тимуром на фейсбуке, но он туда не пишет). Как хорошо, что Тимур его восстанавливает по новому адресу.

Уникальный случай дружественного пиара на этом (временно уснувшем) канале, вообще моя "редакционная политика" таких вещей не предполагает. Но и ситуация уникальная. Одним из двух каналов о ситуации в Израиле, которые я читаю, был канал Wondering(Non)Jew - собственно, это был дневник жизни в Израиле. Автор (Тимур китаист-международник по образованию) начал его вести в 2018 году, пойдя в израильскую армию (очень интересны посты про восприятие армии тогда и спустя годы). Шли годы, менялся человек, менялась страна и со временем автор стал довольно критически писать о происходящем в стране. Среди последних постов были рассказы о поездках на Западный берег и участии в "защитном присутствии", защите палестинцев Западного берега от нападений израильских поселенцев.

Я знаком с Тимуром, по его совету в мае я съездил на экскурсию в Хеврон с BREAKING THE SILENCE, ветеранами ЦАХАЛа, выступающими против оккупации. Оказалось очень познавательно.

Мне не кажутся адекватными характеристики "правый" и "левый", они хороши в качестве ярлыков, а по-настоящему живые явления они плохо ухватывают, и Wondering(Non)Jew не был левым каналом, автор старался не срываться в эмоции и партийность. Такого в интернете в принципе немного, в израильском в сегодняшней ситуации особенно - и в этом для меня была особенная ценность канала.

Но почему в прошедшем времени? А потому что канала больше нет. По чьей-то жалобе он был заблокирован (он доступен автору, но не читателям) под предлогом нарушения авторских прав. Ни объяснений ни какой-бы то ни было обратной связи пока добиться не получается. И автор завел другой канал, реинкарнацию старого - предлагаю интересующимся на него подписаться - @wanderingtim

Прямо сейчас, в 17:00 Фёдор ведет открытый разговор о протестах в Израиле: от массовых акций до тихих форм протеста, от улицы до сети.
Уличная активность здесь постоянна, — но что она реально меняет? Речь пойдет о целях протестов, тактиках мобилизации, уязвимостях движений и о том, как привлекать разные сообщества (особенно мигрантов и новых репатриантов).

Говорить будут:
• Ли Хоффман Агив — практик, который знает, как координировать массовые акции и сохранять энергию движения.
• Вики Идзински — социолог, работающая с иммигрантскими сообществами и вопросами включения, Israel Shelanu.
• Андрей Семёнов — академический взгляд: сравнения с международными кейсами и уроки для Израиля. Университет Назарбаев.
А модерировать будет мой дорогой Фёдор Катасонов.

Что будет: три раунда выступлений, блицы (мини-опросы для спикеров и аудитории о протестах, формах протеста и целях), вопросы из зума и немного статистики в конце.
Регистрация по ссылке в первом комментарии — ссылку получат зарегистрированные участники. Приходите с вопросами, здесь говорят прямо.
Zoom, русский и частично английский. Ссылка здесь: https://lp.vp4.me/ws6c

Что значит постоянный протест?

Ну вот например, мы сегодня с дочерью ездили в центр Тель-Авива. Вышли из метро и идём себе вдоль трассы по шоссе Менахем Бегин, а под ногами — книга протеста Израиля.

Шоссе Бегина как раз ведёт к нашей протестной улице Каплан, о которой говорила сегодня Ли Хоффман на дискуссии с Фёдором

Я раньше шутила, что мои дети учатся тайно от государства. Не в смысле, что я их подпольно учу, а в смысле, что таких школ, в которых они учились, официально не существовало. Это были даже не школы, а, как прежде говорили, творческие объединения, которые найти при помощи яндекса или гугла было нельзя. Тем более нельзя было в них попасть с улицы.
Ведь это такое счастье, когда твоему ребенку школа нравится, когда там ему интересно, когда там его уважают, когда он туда тянется и бежит со всех ног. Бежит к людям, которых он любит и которые любят его. Мне вот лично никаких других даров, кроме этого, и не надо.

Я не знаю и не вспомню, кто мне дал телефон Анны Константиновны Поливановой. Но я хорошо помню эту нашу первую встречу — у нее дома. Огромная комната, в которой книг было столько, что они выпадали и тошнились наружу из всех мест.
Мы с маленькой Настей-Стасей, наверное, сильно робели и жались в угол: к тому моменту мы обошли школ восемь и каждый раз по очереди рыдали. Сначала она — и я утешала, выгуливая девчонку. А по вечерам рыдала я — от бессилия и злости.
А тут какая-то частная встреча на дому. И вышла к нам говорить такая тощая и такая усохшая женщина, что я вообще испугалась, что она очень старенькая. Потом она закурила, весело подмигивая, как будто бы отвечая на мои мысли, — очень выразительно держа папиросу. А потом улыбнулась — такими огромными и большими зубами, — и взяла Стасю за руку.
— Ну с вами мы потом побеседуем, — сказала она мне и тут же всем корпусом повернулась к девочке. — Учиться хочется?
— Да, — сказала Настя.
— Но что-то не получается? Давай руку, пойдём.
— Да, — посмелее ответила моя девчонка.
— Ну щас будем разбираться, что не получается, — пробормотала она и забрала мою девочку в эту гигантскую комнату. Забрала вот так запросто, навсегда. Всю ее забрала, со всеми мыслями, надеждами, страхами и неудачами. И у моей девочки появился Большой Друг.

Это уже потом она стала для нас АКП. И навсегда она АКП. Ее фразочки и слова вписаны в словарь нашей семьи. У меня эти три буквы «АКП» разлиты по семейным чатикам. Причем не в смысле «АКП пишет, АКП ругает» в годы учебы ребенка. А мемами и каждый год, каждый месяц: здесь видосик, здесь фотка, тут какая-то картинка и везде подпись: «АКП про такое говорила…»

В годы учебы АКП не писала, она только звонила. Причем как звонила: сначала она долго и много рассказывала мне, какая у меня чудесная дочь. Запрещала перебивать, просила всё это слушать внимательно. И только потом переходила к проблеме, и тоже в своей манере: сразу выдавала решение. «И вот что мы с вами будем делать».
Не я буду делать, не Настя, не какие-то мифические люди, а мы вместе с АКП. Даже если речь шла о банальном пробуждении по утрам вовремя.
— Ну Анна Константиновна, как вы нам здесь поможете? Это мое дело исключительно, — прыталась я урезонить.
— Это наше дело, — говорила АКП. — Потому что теперь вы будете просыпаться с моими указаниями.

Я ужасно благодарна Арзамасу за видео и большое интервью АКП. Но я клянусь, оно и тысячной доли не передает, какое благословение — ее дар учителя. Для выкинутого ребенка из системы общего образования, который ну никак не мог вписаться ни в какой коллектив, зато хорошо вписывался в библиотеки. И АКП умела открывать для таких детей мир! Огромный, добрый, веселый, ироничный. В нем много любви, много познания, много классных знакомств, много шуток и там много хороших людей.

Это такой принцип у АКП — не надо искать лучшие миры, надо их создавать для себя, под себя и наполнять своими людьми. Я уж и не упомню, как это точно в ее исполнении звучало, но я помню, что из той беседы ушла с новым девизом жизни «Хорошо там, где я есть». А пришла я, на минуточку, поговорить о выпускных экзаменах ребенка, потому что Стася затеяла сдать ОГЭ и ЕГЭ подряд (в общей сложности за 13 месяцев, простите за старорежимное упоминание 9 и 11 класса прежде).