Говорят, если елка наряжена, подарки упакованы, огоньки мигают, игрушки поблескивают, а праздничного настроения нет, значит, 4-5 лет назад вы забыли завести детей 🙂
Для тех, кто не забыл, мы с Петей составили небольшой список новогодних историй как раз на возраст 5-10 лет.
Елена Ракитина, «Страна Новогодних игрушек», «Приключения новогодних игрушек»
Я лично больше люблю первую книгу, Петя — вторую. Сюжет здесь не так ценен, как настроение — сложносочиненное, чуть ностальгическое, наполненное одновременно предвкушением долгожданного праздника и трудно объяснимой тревогой. История про семью, про память и про большой смысл, который хранят в себе маленькие вещи. Одинаково целительная как для детей, так и для их родителей. А еще в обеих книгах прекрасные иллюстрации.
Аркадий Гайдар, «Чук и Гек»
Одна из тех детских книг, которую я с удовольствием открыла для себя заново. Во-первых, это прекрасная новогодняя история, живая, нескучная и не устаревающая, если не сказать современная. Во-вторых, у Гайдара (как выяснилось) прекрасный язык, богатый и образный, без намека на «соцреализм». Одним словом, это очень теплая семейная книга со множеством трогательных деталей из быта наших бабушек и дедушек. А у «Детского радио» есть отличная аудиоверсия.
Фрид Ингульстад, «Кривуля»
Случайно купленная книжка, про которую я до этого ничего не слышала, на несколько лет стала для нас с сыном главной Рождественской историей. Кривуля, вообще-то, тролль, но мечтает стать рождественским гномом ниссе и мастерить для детей подарки. При всей неприхотливости сюжета это на редкость обаятельная история, в которой деревенская жизнь, зима и Рождество показаны так уютно, как умеют, кажется, только скандинавские авторы. В книге атмосферные иллюстрации.
Свен Нурдквист, «Рождество в домике Петсона»
А это, кажется, главная Рождественская история для всех детей, родившихся в 2010-х и позже. Ужасно обидно, что в нашем детстве ее не было. Потому что каждая история про Петсона и Финдуса — это маленький шедевр, а рождественская история — еще и праздник. Книга про то, что не обязательно иметь семью, чтобы иметь семью, и про то, что Рождество обязательно наступает — вопреки любым злоключениям (ибо «постоянство такого родства — основной механизм Рождества».) Как и во всех историях про Петсона, в книге умопомрачительные иллюстрации. Также есть прекрасная аудиоверсия, а в 2016 году вышел симпатичный полнометражный фильм.
Туве Янссон, «Волшебная зима»
Хотя формально это не Рождественская история и даже не праздничная, Петя потребовал включить ее в список. И я с ним согласна. Во-первых, потому что муми-троллей много не бывает. Во-вторых, потому что это очень глубокая и очень мудрая книга про зиму — во всем ее холодном многообразии. А, значит, очень глубокая и очень мудрая книга про нашу жизнь, где зима неизбежно наступает и так же неизбежно заканчивается. У всех историй про муми-троллей есть хорошая аудиоверсия.
Руне Белсвик, «Простодурсен. Зима от начала до конца»
Еще один скандинавский автор, которого я для себя открыла с рождением сына и не устаю рекомендовать. «Простодурсен» — удивительная серия историй в духе «наивного волшебства». Выдуманный мир, в котором ничего специально чудесного не происходит, но все пропитано «обыкновенным чудом». Дети воспринимают сюжет без лишних вопросов, родители могут читать как сказкотерапию. Зимняя история пахнет имбирными пряниками, поскрипывает свежим снегом и потрескивает дровами в печи. У книги есть хорошая аудиоверсия. Идеально, чтобы скоротать каникулы.
Другие Петины рекомендации здесь.
#kidsbooks
Для тех, кто не забыл, мы с Петей составили небольшой список новогодних историй как раз на возраст 5-10 лет.
Елена Ракитина, «Страна Новогодних игрушек», «Приключения новогодних игрушек»
Я лично больше люблю первую книгу, Петя — вторую. Сюжет здесь не так ценен, как настроение — сложносочиненное, чуть ностальгическое, наполненное одновременно предвкушением долгожданного праздника и трудно объяснимой тревогой. История про семью, про память и про большой смысл, который хранят в себе маленькие вещи. Одинаково целительная как для детей, так и для их родителей. А еще в обеих книгах прекрасные иллюстрации.
Аркадий Гайдар, «Чук и Гек»
Одна из тех детских книг, которую я с удовольствием открыла для себя заново. Во-первых, это прекрасная новогодняя история, живая, нескучная и не устаревающая, если не сказать современная. Во-вторых, у Гайдара (как выяснилось) прекрасный язык, богатый и образный, без намека на «соцреализм». Одним словом, это очень теплая семейная книга со множеством трогательных деталей из быта наших бабушек и дедушек. А у «Детского радио» есть отличная аудиоверсия.
Фрид Ингульстад, «Кривуля»
Случайно купленная книжка, про которую я до этого ничего не слышала, на несколько лет стала для нас с сыном главной Рождественской историей. Кривуля, вообще-то, тролль, но мечтает стать рождественским гномом ниссе и мастерить для детей подарки. При всей неприхотливости сюжета это на редкость обаятельная история, в которой деревенская жизнь, зима и Рождество показаны так уютно, как умеют, кажется, только скандинавские авторы. В книге атмосферные иллюстрации.
Свен Нурдквист, «Рождество в домике Петсона»
А это, кажется, главная Рождественская история для всех детей, родившихся в 2010-х и позже. Ужасно обидно, что в нашем детстве ее не было. Потому что каждая история про Петсона и Финдуса — это маленький шедевр, а рождественская история — еще и праздник. Книга про то, что не обязательно иметь семью, чтобы иметь семью, и про то, что Рождество обязательно наступает — вопреки любым злоключениям (ибо «постоянство такого родства — основной механизм Рождества».) Как и во всех историях про Петсона, в книге умопомрачительные иллюстрации. Также есть прекрасная аудиоверсия, а в 2016 году вышел симпатичный полнометражный фильм.
Туве Янссон, «Волшебная зима»
Хотя формально это не Рождественская история и даже не праздничная, Петя потребовал включить ее в список. И я с ним согласна. Во-первых, потому что муми-троллей много не бывает. Во-вторых, потому что это очень глубокая и очень мудрая книга про зиму — во всем ее холодном многообразии. А, значит, очень глубокая и очень мудрая книга про нашу жизнь, где зима неизбежно наступает и так же неизбежно заканчивается. У всех историй про муми-троллей есть хорошая аудиоверсия.
Руне Белсвик, «Простодурсен. Зима от начала до конца»
Еще один скандинавский автор, которого я для себя открыла с рождением сына и не устаю рекомендовать. «Простодурсен» — удивительная серия историй в духе «наивного волшебства». Выдуманный мир, в котором ничего специально чудесного не происходит, но все пропитано «обыкновенным чудом». Дети воспринимают сюжет без лишних вопросов, родители могут читать как сказкотерапию. Зимняя история пахнет имбирными пряниками, поскрипывает свежим снегом и потрескивает дровами в печи. У книги есть хорошая аудиоверсия. Идеально, чтобы скоротать каникулы.
Другие Петины рекомендации здесь.
#kidsbooks
❤13👍4🥰1
«…Не читая стихов, общество опускается до такого уровня речи, при котором оно становится легкой добычей демагога или тирана.
И это собственный общества эквивалент забвения, от которого, конечно, тиран может попытаться спасти своих подданных какой-нибудь захватывающей кровавой баней....»
Иосиф Бродский
«Поклониться тени», 1983
Давайте читать стихи.
///
В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.
Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.
И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою – нимб золотой.
Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства –
основной механизм Рождества.
То и празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая
в человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли.
Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет – никому непонятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.
Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь – звезда.
Иосиф Бродский
1972
#etceteras
И это собственный общества эквивалент забвения, от которого, конечно, тиран может попытаться спасти своих подданных какой-нибудь захватывающей кровавой баней....»
Иосиф Бродский
«Поклониться тени», 1983
Давайте читать стихи.
///
В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.
Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.
И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою – нимб золотой.
Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства –
основной механизм Рождества.
То и празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая
в человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли.
Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет – никому непонятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.
Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь – звезда.
Иосиф Бродский
1972
#etceteras
❤25👍1
За два дня встретила две одинаково прекрасные новости про Финляндию (и чтение):
Во-первых, в Финляндии при библиотеках заводят собак, чтобы помочь детям научиться читать. Единственная задача такой собаки — внимательно слушать, пока ребенок читает.
Как выяснилось, чтение вслух животным раскрепощает ребенка больше, чем если бы он делал это, например, в присутствии родителей. Собака (в отличие от родителей) не критикует и не перебивает, не будет смеяться, если ребенок сделает ошибку, готова ждать, пока тот составит из слогов слово, и не обращает внимания на мелкие дефекты речи. B такой обстановке y ребенка появляется больше уверенности при чтении.
Во-вторых, финская библиотека это не то чтобы просто библиотека. Вот неполный список того, чем можно заняться, например, в центральной библиотеке Хельсинки:
распечатать на 3D принтере свои работы, взять в аренду любой музыкальный инструмент, включая гусли, записать свою песню в профессиональной звукозаписывающей студии,
распечатать на плоттере гигантский плакат или наклейки, раскроить и сшить себе пальто или любую другую одежду, смонтировать видео или обработать фотографии на профессиональном оборудовании, напечатать принт на футболку, кружку или любой другой носитель, поиграть в виртуальные игры, потупить в удобном кресле с видом на город, перекусить и, само собой, почитать.
Мне кажется, в нашем детстве это называлось Дом пионеров, разве что 3D принтера и собак не было.
В остальном: очень захотелось в Финляндию. И пусть все новости будут такими.
(Про Хельсинскую библиотеку подсмотрела в Фейсбуке у Pablo DiscoBar).
#etceteras
Во-первых, в Финляндии при библиотеках заводят собак, чтобы помочь детям научиться читать. Единственная задача такой собаки — внимательно слушать, пока ребенок читает.
Как выяснилось, чтение вслух животным раскрепощает ребенка больше, чем если бы он делал это, например, в присутствии родителей. Собака (в отличие от родителей) не критикует и не перебивает, не будет смеяться, если ребенок сделает ошибку, готова ждать, пока тот составит из слогов слово, и не обращает внимания на мелкие дефекты речи. B такой обстановке y ребенка появляется больше уверенности при чтении.
Во-вторых, финская библиотека это не то чтобы просто библиотека. Вот неполный список того, чем можно заняться, например, в центральной библиотеке Хельсинки:
распечатать на 3D принтере свои работы, взять в аренду любой музыкальный инструмент, включая гусли, записать свою песню в профессиональной звукозаписывающей студии,
распечатать на плоттере гигантский плакат или наклейки, раскроить и сшить себе пальто или любую другую одежду, смонтировать видео или обработать фотографии на профессиональном оборудовании, напечатать принт на футболку, кружку или любой другой носитель, поиграть в виртуальные игры, потупить в удобном кресле с видом на город, перекусить и, само собой, почитать.
Мне кажется, в нашем детстве это называлось Дом пионеров, разве что 3D принтера и собак не было.
В остальном: очень захотелось в Финляндию. И пусть все новости будут такими.
(Про Хельсинскую библиотеку подсмотрела в Фейсбуке у Pablo DiscoBar).
#etceteras
❤24
❤16🔥7
❤29👍1
Первая книга этого года:
Arundhati Roy
The Ministry of Utmost Happiness
Роман Арундати Рой (в русском переводе «Министерство наивысшего счастья») я купила еще в конце декабря строго из-за названия: очень хотелось войти в новый год с ощущением счастья, хоть какого-нибудь, если не наивысшего.
То, что это книга про Индию, стало понятно, когда уже начала читать. То, что в центре сюжета — многолетний Индо-Пакистанский конфликт и нескончаемая борьба за свободу Кашмира, — когда дочитала до середины.
Если очень коротко, то это очень нужная и очень сложная книга. Сложная во всех смыслах:
— по проблематике, которая затрагивает все неудобные вопросы — от социальной несправедливости до природы насилия, от жертвенности до ответственности жертвы, от всеобщей толерантности к религиозному, этническому, идеологическому, гендерному you name it разнообразию до права каждого убивать и умирать ради своих идеалов;
— по сюжету, который много раз меняет направление, географию, героя и рассказчика, делает временные петли, скрывает главных героев до середины книги, щедро подмешивает случайных персонажей и не стремится быть ни линейным, ни однородным;
— по языку, который сам по себе герой книги — живой, непоследовательный, непослушный, бесконечно разнообразный, соскальзывающий то в хинди, то в урду, то в Шекспира, то в Мандельштама, начиненный непроизносимыми именами, непереводимыми названиями, отсылками к событиям, про которые ты никогда не слышал, и местам, где никогда не бывал. (Я читала книгу в оригинале, и это было в равной мере завораживающе и трудно, а если совсем честно — завораживающе трудно).
Я не знаю, чем руководствовалось провидение, когда подтолкнуло меня к этой книге, но трудно представить себе более неожиданный и одновременно более своевременный выбор.
The Ministry of Utmost Happiness — это книга про наше здесь и сейчас. Про историю, которую мы не знаем и не учим. Про уроки, которые повторяются (и будут повторяться), пока мы их не усвоим. Про прошлое, за которое мы цепляемся, и про будущее, которое всегда наступает.
Life went on. Death went on. The war went on.
Читать? Однозначно!
Язык оригинала (английский): завораживающе сложный.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Арундати Рой, «Министерство наивысшего счастья»).
#bookreviews
Arundhati Roy
The Ministry of Utmost Happiness
Роман Арундати Рой (в русском переводе «Министерство наивысшего счастья») я купила еще в конце декабря строго из-за названия: очень хотелось войти в новый год с ощущением счастья, хоть какого-нибудь, если не наивысшего.
То, что это книга про Индию, стало понятно, когда уже начала читать. То, что в центре сюжета — многолетний Индо-Пакистанский конфликт и нескончаемая борьба за свободу Кашмира, — когда дочитала до середины.
Если очень коротко, то это очень нужная и очень сложная книга. Сложная во всех смыслах:
— по проблематике, которая затрагивает все неудобные вопросы — от социальной несправедливости до природы насилия, от жертвенности до ответственности жертвы, от всеобщей толерантности к религиозному, этническому, идеологическому, гендерному you name it разнообразию до права каждого убивать и умирать ради своих идеалов;
— по сюжету, который много раз меняет направление, географию, героя и рассказчика, делает временные петли, скрывает главных героев до середины книги, щедро подмешивает случайных персонажей и не стремится быть ни линейным, ни однородным;
— по языку, который сам по себе герой книги — живой, непоследовательный, непослушный, бесконечно разнообразный, соскальзывающий то в хинди, то в урду, то в Шекспира, то в Мандельштама, начиненный непроизносимыми именами, непереводимыми названиями, отсылками к событиям, про которые ты никогда не слышал, и местам, где никогда не бывал. (Я читала книгу в оригинале, и это было в равной мере завораживающе и трудно, а если совсем честно — завораживающе трудно).
Я не знаю, чем руководствовалось провидение, когда подтолкнуло меня к этой книге, но трудно представить себе более неожиданный и одновременно более своевременный выбор.
The Ministry of Utmost Happiness — это книга про наше здесь и сейчас. Про историю, которую мы не знаем и не учим. Про уроки, которые повторяются (и будут повторяться), пока мы их не усвоим. Про прошлое, за которое мы цепляемся, и про будущее, которое всегда наступает.
Life went on. Death went on. The war went on.
Читать? Однозначно!
Язык оригинала (английский): завораживающе сложный.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Арундати Рой, «Министерство наивысшего счастья»).
#bookreviews
❤18👍8🔥1
Сохранила и перевела для вас этот фрагмент из «Министерства наивысшего счастья», потому что есть ощущение, что все мы сейчас на этом мосту:
«Я видел человека на мосту, готового спрыгнуть вниз.
Я сказал: «Не делай этого!»
Он сказал: «Меня никто не любит».
Я сказал: «Тебя любит Бог. Ты веришь в Бога?»
Он сказал: «Да».
Я сказал: «Я тоже! Ты мусульманин или не мусульманин?»
Он сказал: «Мусульманин»
Я сказал: «Я тоже! Шиит или суннит?»
Он сказал: «Суннит».
Я сказал: «Я тоже! Деобанди или барелви?»
Он сказал: «Барелви».
Я сказал: «Я тоже! Танзихи или Тафикири?»
Он сказал: «Танзихи.»
Я сказал: «Я тоже! Танзихи Асмати или Танзихи Фархати?»
Он сказал: «Танзихи Фархати».
Я сказал: «Я тоже! Танзихи Фархати Джамия уль Улум Аджмер или Танзихи Фархати Джамия уль Нур Меват?»
Он сказал: «Танзихи Фархати Джамия уль Нур Меват».
Я сказал: «Умри, неверный!» и столкнул его вниз.»
#etceteras
«Я видел человека на мосту, готового спрыгнуть вниз.
Я сказал: «Не делай этого!»
Он сказал: «Меня никто не любит».
Я сказал: «Тебя любит Бог. Ты веришь в Бога?»
Он сказал: «Да».
Я сказал: «Я тоже! Ты мусульманин или не мусульманин?»
Он сказал: «Мусульманин»
Я сказал: «Я тоже! Шиит или суннит?»
Он сказал: «Суннит».
Я сказал: «Я тоже! Деобанди или барелви?»
Он сказал: «Барелви».
Я сказал: «Я тоже! Танзихи или Тафикири?»
Он сказал: «Танзихи.»
Я сказал: «Я тоже! Танзихи Асмати или Танзихи Фархати?»
Он сказал: «Танзихи Фархати».
Я сказал: «Я тоже! Танзихи Фархати Джамия уль Улум Аджмер или Танзихи Фархати Джамия уль Нур Меват?»
Он сказал: «Танзихи Фархати Джамия уль Нур Меват».
Я сказал: «Умри, неверный!» и столкнул его вниз.»
#etceteras
👍12😢11👏2
Фейсбук напомнил, что шесть лет назад в этот день я читала «Ночное кино» Мариши Пессл. Рецензия тогда получилась очень короткая: «Невозможно оторваться». Чем не повод написать подробнее?
Мариша Пессл
«Ночное кино»
«Ночное кино» — одна из тех (очень не многих) книг, которые я читала даже за рулем — в пробках и на светофорах (не делайте так!), потому что оторваться от нее, и правда, решительно невозможно.
Формально «Ночное кино» — детектив, но напряжение, саспенс, тут мало связаны с ожиданием развязки. Обстоятельства смерти известны с первых страниц и, не побоюсь спойлера, к финалу они никак не изменятся. Вопрос «Кто убил Лору Палмер» не стоит. Тем не менее, сюжет затягивает, причем с головой.
Про книгу Пессл обычно говорят, что это «триллер», «нуар» и «Хичкоковская традиция». Хичкока тут действительно много, главным образом, в силу биографических аллюзий, призрачных, но прозрачных: отец погибшей главной героини по сюжету — кинорежиссер, и часть сюжета разворачивается в декорациях его то ли поместья, то ли студии. Никакого хоррора, впрочем, в романе нет — книга ни в коем случае не «жуткая».
Есть «ненадежный рассказчик» (это литературоведческий термин), вместе с которым читателю приходится по крупицам собирать информацию и шаг за шагом восстанавливать картину событий. Ненадежность рассказчика, пожалуй, и становится тем сюжетным клеем, тем «секретным ингредиентом», который делает историю по-настоящему увлекательной. Вместе с журналистом, ведущим расследование, много раз придется и заблуждаться, и удивляться, и вздрагивать, и потирать ладони в предвкушении сенсации и опустошенно озираться вокруг. А это само по себе большое читательское удовольствие.
Помимо собственно заковыристой сюжетной конструкции главное достоинство книги — кинематографичность. Роман Мариши Пессл более чем отвечает названию: история буквально просится на экран, ее и на уровне текста, кажется, не столько читаешь, сколько мысленно «смотришь».
На выходе имеем хорошую жанровую прозу, неглупую и гарантированно не скучную. На два дня вы почти наверняка потеряете голову, и даже через шесть лет есть шанс сохранить приятное послевкусие. Кстати, главный литературный кумир Мариши Пессл — Джонатан Франзен (у них даже общий агент!), так что вкус у нее определенно хороший, и текст это до некоторой степени отражает.
Читать? Почему бы и нет.
Язык перевода: хороший (но зачем имя Ashley перевели как Александра, у меня объяснения нет).
Язык оригинала (английский): не проверяла, но думаю, можно смело читать оригинал.
#bookreviews
Мариша Пессл
«Ночное кино»
«Ночное кино» — одна из тех (очень не многих) книг, которые я читала даже за рулем — в пробках и на светофорах (не делайте так!), потому что оторваться от нее, и правда, решительно невозможно.
Формально «Ночное кино» — детектив, но напряжение, саспенс, тут мало связаны с ожиданием развязки. Обстоятельства смерти известны с первых страниц и, не побоюсь спойлера, к финалу они никак не изменятся. Вопрос «Кто убил Лору Палмер» не стоит. Тем не менее, сюжет затягивает, причем с головой.
Про книгу Пессл обычно говорят, что это «триллер», «нуар» и «Хичкоковская традиция». Хичкока тут действительно много, главным образом, в силу биографических аллюзий, призрачных, но прозрачных: отец погибшей главной героини по сюжету — кинорежиссер, и часть сюжета разворачивается в декорациях его то ли поместья, то ли студии. Никакого хоррора, впрочем, в романе нет — книга ни в коем случае не «жуткая».
Есть «ненадежный рассказчик» (это литературоведческий термин), вместе с которым читателю приходится по крупицам собирать информацию и шаг за шагом восстанавливать картину событий. Ненадежность рассказчика, пожалуй, и становится тем сюжетным клеем, тем «секретным ингредиентом», который делает историю по-настоящему увлекательной. Вместе с журналистом, ведущим расследование, много раз придется и заблуждаться, и удивляться, и вздрагивать, и потирать ладони в предвкушении сенсации и опустошенно озираться вокруг. А это само по себе большое читательское удовольствие.
Помимо собственно заковыристой сюжетной конструкции главное достоинство книги — кинематографичность. Роман Мариши Пессл более чем отвечает названию: история буквально просится на экран, ее и на уровне текста, кажется, не столько читаешь, сколько мысленно «смотришь».
На выходе имеем хорошую жанровую прозу, неглупую и гарантированно не скучную. На два дня вы почти наверняка потеряете голову, и даже через шесть лет есть шанс сохранить приятное послевкусие. Кстати, главный литературный кумир Мариши Пессл — Джонатан Франзен (у них даже общий агент!), так что вкус у нее определенно хороший, и текст это до некоторой степени отражает.
Читать? Почему бы и нет.
Язык перевода: хороший (но зачем имя Ashley перевели как Александра, у меня объяснения нет).
Язык оригинала (английский): не проверяла, но думаю, можно смело читать оригинал.
#bookreviews
👍20❤9
Раз уж я вспомнила про «Ночное кино», давайте расскажу про еще одну книгу из моей личной серии «Невозможно оторваться».
Александр Терехов
«Каменный мост»
Роман Терехова прогремел в 2009 году: стал бестселлером, попал во все хит-парады и рейтинги, получил 2-ю премию в национальном конкурсе «Большая книга» (российский аналог «Букера»).
Но если тогда роман прошел мимо вас, не очень понятно, как сегодня вы можете с ним пересечься. Gloria mundi на книжном рынке России sic transit уж очень быстро и необратимо. Что в случае с Тереховым реально обидно. Потому что это не просто хорошая умная русская проза, но еще и по-настоящему интересная. Редкая книга, в которую по-детски «залипаешь» — на все 830 страниц. (Подруга, помню, по неосторожности взяла роман с собой на горнолыжный курорт, так на склоне ее почти не видели — она читала).
Строго говоря, Терехов написал исторический детектив: в 1943 году на Большом каменном мосту в Москве происходит убийство. Девочку, посольскую дочку, застрелил одноклассник, сын, ни много ни мало, наркома авиапромышленности. После чего застрелился сам. Или не застрелился. Или не сам. Или сам вообще не стрелял. А стреляли в него. Или в нее. «Вопросы… Вопросы без ответов.»
Персонажи реальны, события задокументированы. Преступление (или происшествие?) в свое время дошло аж до Сталина и получило брезгливую ремарку вождя: «Волчата».
Терехов раскручивает те трагические события на Мосту как реальное «дело», которое ведется в 2000-х, — это сюжетообразующий авторский ход, который резко отделяет роман от любой другой (псевдо)исторической прозы.
Мы видели всякие литературные расследования — и про то, кто убийца, и про то, кто жертва. Терехов, кажется, впервые пишет детектив, где главный вопрос: кто же следователи? Так запутанная история из прошлого становится еще головоломнее и по мере приближения к финалу делает почти Пелевенский твист.
Все это — на фоне обескураживающей документарной точности: с романом, как с путеводителем, можно гулять, например, по Новодевичьему кладбищу, где нашли покой почти все главные и многие второстепенные персонажи. (Спасибо внимательным читателям за исправление: я поначалу перепутала его с Донским).
Собственно, этот микст — фантастичности и достоверности (или фантастической достоверности?) — одно из главных достоинств романа. Терехов наглядно доказывает: прошлое не мертво, даже если «все умерли». Прошлое не обязательно заметать под ковер или благоговейно мумифицировать. Прошлое можно копать, ворошить, перетряхивать, проветривать, просеивать, разглядывать под лупой и вывешивать на всеобщее обозрение. Можно и нужно ставить любые вопросы, выдвигать любые гипотезы, проводить любые эксперименты. В этом интеллектуальном «диггерстве» — не только лекарство от скуки, но и страховка от политического ресентимента, бытового невежества и исторической слепоты.
Читать? Однозначно!
Язык оригинала (русский): достойный.
Экранизация: говорят, в 2020 году по мотивам романа вышел сериал «Волк», но я не видела.
#bookreviews
Александр Терехов
«Каменный мост»
Роман Терехова прогремел в 2009 году: стал бестселлером, попал во все хит-парады и рейтинги, получил 2-ю премию в национальном конкурсе «Большая книга» (российский аналог «Букера»).
Но если тогда роман прошел мимо вас, не очень понятно, как сегодня вы можете с ним пересечься. Gloria mundi на книжном рынке России sic transit уж очень быстро и необратимо. Что в случае с Тереховым реально обидно. Потому что это не просто хорошая умная русская проза, но еще и по-настоящему интересная. Редкая книга, в которую по-детски «залипаешь» — на все 830 страниц. (Подруга, помню, по неосторожности взяла роман с собой на горнолыжный курорт, так на склоне ее почти не видели — она читала).
Строго говоря, Терехов написал исторический детектив: в 1943 году на Большом каменном мосту в Москве происходит убийство. Девочку, посольскую дочку, застрелил одноклассник, сын, ни много ни мало, наркома авиапромышленности. После чего застрелился сам. Или не застрелился. Или не сам. Или сам вообще не стрелял. А стреляли в него. Или в нее. «Вопросы… Вопросы без ответов.»
Персонажи реальны, события задокументированы. Преступление (или происшествие?) в свое время дошло аж до Сталина и получило брезгливую ремарку вождя: «Волчата».
Терехов раскручивает те трагические события на Мосту как реальное «дело», которое ведется в 2000-х, — это сюжетообразующий авторский ход, который резко отделяет роман от любой другой (псевдо)исторической прозы.
Мы видели всякие литературные расследования — и про то, кто убийца, и про то, кто жертва. Терехов, кажется, впервые пишет детектив, где главный вопрос: кто же следователи? Так запутанная история из прошлого становится еще головоломнее и по мере приближения к финалу делает почти Пелевенский твист.
Все это — на фоне обескураживающей документарной точности: с романом, как с путеводителем, можно гулять, например, по Новодевичьему кладбищу, где нашли покой почти все главные и многие второстепенные персонажи. (Спасибо внимательным читателям за исправление: я поначалу перепутала его с Донским).
Собственно, этот микст — фантастичности и достоверности (или фантастической достоверности?) — одно из главных достоинств романа. Терехов наглядно доказывает: прошлое не мертво, даже если «все умерли». Прошлое не обязательно заметать под ковер или благоговейно мумифицировать. Прошлое можно копать, ворошить, перетряхивать, проветривать, просеивать, разглядывать под лупой и вывешивать на всеобщее обозрение. Можно и нужно ставить любые вопросы, выдвигать любые гипотезы, проводить любые эксперименты. В этом интеллектуальном «диггерстве» — не только лекарство от скуки, но и страховка от политического ресентимента, бытового невежества и исторической слепоты.
Читать? Однозначно!
Язык оригинала (русский): достойный.
Экранизация: говорят, в 2020 году по мотивам романа вышел сериал «Волк», но я не видела.
#bookreviews
👍22❤4