Тем временем природа за окном намекает, что любовь (и хорошую литературу) нельзя запретить.

А к чему приводят запреты книг, я писала вот здесь.

Вчера был день рождения Людмилы Евгеньевны Улицкой. Ей исполнился 81 год.

Лично для меня это главный русский писатель современности. 20 лет назад я по чьей-то (бог уже знает чьей) рекомендации прочитала «Казус Кукоцкого» и поняла, что останусь с этим автором навсегда. Потом была «Медея и ее дети», «Зеленый шатер» и «Лестница Якова».

Но главный роман Улицкой для меня по-прежнему «Даниэль Штайн, переводчик». (Я писала про него в прошлом году.) Возможно, потому, что в анамнезе я, как Даниэль Штайн, — переводчик с польского языка 🙂 И по-прежнему считаю, что Краков — лучший город земли.

Дорогая Людмила Евгеньевна! Будьте здоровы и живите долго. Вы нам очень нужны.

Чжан Юэжань
«Кокон»

Книга, которую я три года продержала на полке, чтобы потом прочитать за три дня.

Не помню уже, какие у меня были ожидания от этого романа, но ни одно из них не оправдалось. Судя по названию и обложке, можно было предположить, что внутри — «этническая» проза с богатым восточным колоритом. И я этого, честно говоря, побаивалась (потому что условный «Шантарам» определенно не мой тип fiction).

На деле «Кокон» — история, во-первых, совершенно универсальная, во-вторых, удивительно узнаваемая. Если бы не китайские имена и топонимы, было бы нелегко догадаться, что «Кокон» — переводная проза. Это история, которую могла бы написать Улицкая, или Шишкин, или Быков. А еще вернее — Юрий Буйда, если бы только всмотрелся в своих героев глубже и показал их тоньше.

Пересечения «Кокона» с «Даром речи», вообще, поразительные. Чжан пишет про ту же эпоху (с первой половины ХХ века до первых лет 2000-х), про те же три «потерянные» поколения, которые эта эпоха вместила (от дедов до внуков), и портретное сходство судеб, лиц, голосов и травм не перестает удивлять. (Вплоть до того, что в обоих романах по сюжету исчезает тело, а одну из героинь зовут Шаша!) Тот случай, когда книги неожиданно рифмуются друг с другом — без намерений и без усилий.

Впрочем, в отличие от «Дара речи» Буйды роман Чжан мне безусловно понравился. Это книга, в которой честность не препятствует бережности.

При всей, мягком скажем, неоднозначности героев и их поступков никто из персонажей «Кокона» не вызывает недоумения или брезгливости. К каждому автор относится если не с пониманием, то с безграничным терпением. И эта позиция (для меня лично) оказалась очень комфортной. Есть ощущение, что она позволяет сохранять достоверность — не только историческую, но и психологическую, что сегодня само по себе редкость.

Для читателя, заставшего и хорошо помнящего 1990-е, «Кокон» — это еще и удивительная возможность дособрать пазл. Роман как будто дает нам те части картинки, которых до этого не хватало: мы помним рынки и полосатые сумки, китайские пуховики и «кожаные» куртки, а Чжан Юэжань показывает людей, которые их привозили. И эти люди, разделившие с нами время и во многом судьбу, наконец, обретают имена, характеры, лица — такие непохожие и такие неотличимые от наших.

Читать? Однозначно.
Язык перевода: удачный.
Язык оригинала (китайский): не проверяла.

Последние годы жизнь ко мне щедра на хорошие книги от женщин и про женщин. Я их не ищу и не могу сказать, что сознательно выбираю (хотя грешна: всегда внимательно изучаю полку с номинантами Women’s Prize for Fiction), просто, кажется, мировая литература, наконец, заговорила женскими голосами.

Я еще раз прислушалась к этим голосам и на 8 марта выбрала 8 книг, которые, на мой взгляд, звучат ярче всего. Порадуйте себя, подруг и дочерей, если что-то из этого списка пропустили*.

*Про все книги из подборки есть отдельные подробные заметки в канале.

1. Мадлен Миллер, «Цирцея»
Безупречно рассказанная история про архетипический женский путь. Как говорится, must read для всех девочек, женщин, дочерей и матерей.

2. Кейт Рассел, «Моя темная Ванесса»
Очень сложная книга, которая читается очень легко. Литературный перевертыш «Лолиты», полностью лишенный этического пафоса и полный болезненно достоверных деталей.

3. Пип Уильямс, «Потерянные слова»
Очень нежная история про поиск «женского» языка и обретение героиней права голоса на фоне суфражистского движения в Великобритании и создания первого толкового словаря английского языка.

4. Делия Оуэн, «Там, где раки поют»
Светлая история о темном прошлом. Редкая книга о неожесточении сердца и неонемении чувств, пропитанная свободой южной природы и витальностью главной героини.

5. Элиф Шафак, «Стамбульский бастард»
Густо замешанная история про судьбы женщин, про травмы женщин, про тайны женщин и про тайную силу женщин, которые, как кариатиды, веками несут на своих плечах боль и память — семьи, страны, земли.

6. Мегги О’Фаррел, «Портрет Лукреции»
Познавательный (и поучительный) исторический фикшен про Лукрецию Медичи, которая в 15 лет стала женой герцога Феррары, а через год заподозрила, что тот хочет ее убить.

7. Энн Пэтчетт, «Голландский дом»
История про то, как люди неспособные любить, воспитывают людей, не знающих любви. Грустный, местами горький и одновременно полный надежды текст, в котором очень много прощения.

8. Марина Степнова, «Женщины Лазаря»
Эпический во всех смыслах роман, но при этом очень личный, если не сказать интимный. История про судьбы трех женщин, один дом и про то, какие (неожиданно уродливые) формы способна принимать любовь.

Говорят, это стрит-арт в Иркутске. Автор — Екатерина Лазарева.

John Boyne
The Absolutist

Книга, про которую трудно рассказывать без обидных спойлеров. Поэтому пусть будет так: одна мировая война, одна страшная тайна, двое юных солдат и две дилеммы размером в человеческий рост (а вернее — в человеческую жизнь):

• можно ли не убивать — вопреки приказу?
• можно ли любить — вопреки запретам?

Джон Бойн (тот самый, кто написал «Мальчика в полосатой пижаме») в «Абсолютисте» пишет про первую мировую войну, которую в англоязычной традиции по-прежнему называют не первой и не мировой, а великой (Great War). Развенчание этого «величия» — одна из главных идей романа (а «Абсолютист в моем понимании, безусловно, «роман идей»).

В этом смысле книгу Бойна трудно читать без мысли о Ремарке (писать про первую мировую без мысли о Ремарке, вероятно, еще труднее).

Антивоенный пафос «Абсолютиста» — совершенно ремарковский, но в художественном смысле ирландец Бойн — достойный продолжатель в первую очередь британской литературной традиции и, если обнаруживает параллели, то скорее с Иеном Макьюэном и его «Искуплением».

Строго говоря, «Абсолютист» и есть история искупления — длиною в жизнь (и, как по мне, Бойн со своим героем Тристаном обходится жестче, чем Макьюен с Брайони).

В остальном «Абсолютист» шокирующе современный роман, который с тревожной наглядностью показывает, как мало мы изменились за прошедшие 100 лет:

… Вы можете выдохнуть, война закончилась. — Какая разница — начнется следующая…

Читать? Однозначно и, по возможности, быстро — есть слишком много причин, чтобы на русском языке эту книгу не издавать и не продавать.
Язык оригинала (английский): прекрасный.
Язык перевода: не проверяла, но он есть: Джон Бойн, «Абсолютист» (2013).

Дорогие все,
по итогам сегодняшней встречи нашего спонтанного книжного клуба «Давай читать» было принято решение организовать для клуба отдельную группу.

Обсуждения, обновления, анонсы и голосования за следующую книгу и дату теперь будут тут:
🔗 https://news.1rj.ru/str/+5fGJcu3VRPdjOTBk

Присоединяйтесь, если вам интересно. В канале эта информация дублироваться не будет (либо будет только самая главная).

Спасибо всем, кто сегодня хотел и смог. Нам было интересно, тепло и весело.

Оказывается, самый популярный раздел домашней библиотеки у самых разных знакомых мне людей «Читал, но ничего не помню». А я-то думала «Жду, когда появится время».

Расскажите, как у вас 📚

Для чтения и обсуждения в книжном клубе мы сегодня выбрали «Рассечение Стоуна» Абрахама Варгезе.

Это первая книга, про которую я здесь написала. Можно считать, что с заметки о романе Варгезе начался этот канал.

Так что для меня лично это знаковая книга, и я очень жду возможности ее обсудить.

Встречу планируем провести в мае. Жизнь клуба, напомню, переместилась в группу:
🔗 https://news.1rj.ru/str/+5fGJcu3VRPdjOTBk.
Фотография оттуда, спасибо за нее @TatiKondr.

Очень надеялась, что эту рецензию напишет кто-нибудь из участников книжного клуба, аж два раза спросила, но все, видимо, застеснялись. Поэтому опять сама-сама 🙂

Элиф Шафак
«Сорок правил любви»

Это третья книжка Шафак, которую я прочитала, (до этого были «Стамбульский бастард» и «Остров пропавших деревьев»), и нужно сразу сказать, что первые две мне понравились намного больше.

«Сорок правил любви» — хорошо сделанная книга, но главное слово тут — «сделанная». Нам предлагают «роман в романе»: по сюжету главная героиня, американка Элла, работает «бета-ридером» в издательстве и читает один из присланных ей на рецензию текстов — рукопись романа о средневековом персидском поэте Руми и его соратнике и наставнике Шамсе Тебризи. А мы читаем этот текст вместе с ней — главу за главой.

История Эллы предсказуемо рифмуется с историей Руми и Шамса, обнаруживая то тут, то там параллели разной степени тонкости, и, конечно, глубоко влияет на ее личность и ее жизнь. Еще больше на жизнь Эллы влияет знакомство с автором рукописи Азизом.

В сумме все это могло бы образовать многослойный и метафоричный текст (мы, обсуждая, вспомнили, например, «Мастера и Маргариту»), но что-то пошло не (совсем) так.

Два сюжета в книге, несмотря на усилия автора их запараллелить, живут своей жизнью и не образуют синергетического эффекта. Одна из участниц на встрече клуба призналась, что прочитала их по отдельности — сначала «рамку» про Эллу, потом вставные главы про Руми — и книга ничего от этого не потеряла (но и не приобрела).

Образ Эллы, по меткому замечанию другой участницы, получился «карикатурный». Я бы сказала мягче — картонный, особенно по сравнению с женскими персонажами из других книг Шафак. Даже страсть к готовке и красивой подаче еды, объединяющая, кажется, все женские характеры у Шафак, применительно к Элле выглядит искусственной на грани надуманности.

Автор как будто не определилась, что пишет — психологическую прозу про кризис середины жизни или философскую притчу о поиске смысла жизни. Для психологической прозы роману не достает достоверности, для притчи — образности, и в обоих случаях — глубины. Познавательно, поэтично, умно, но…, пусть будет, картонно.

Лучшее, что есть в книге, (и что делает ее достойной чтения, невзирая на все вышесказанное) — воспевание любви как потребности в близости, не побоюсь этого слова, духовной.

Шафак подмечает и артикулирует то, про что сегодня не очень модно писать и говорить: зияющую дыру на месте потребности человека в другом человеке. Невосполнимый дефицит совместности. Потребность во взаимности — не только в чувствах, но и в мыслях, исканиях, убеждениях.

Шафак воспевает любовь как готовность быть деятельным свидетелем чужой жизни и великодушным зеркалом друг друга. И это то, что лично во мне отзывается до мурашек, независимо от материала, на котором подано.

Если бы нужно было составить свои «сорок правил любви», мой список, вероятно, начинался бы так:

Любить не значит дарить тебе себя. Любить значит дарить тебе — тебя.

А ваш?

Читать? Почему бы и нет.
Язык оригинала (английский): приятный и несложный.
Язык перевода: не проверяла, но он есть: Элиф Шафак, «Сорок правил любви» (2013).

Евгений Водолазкин
«Авиатор»

Семь с лишним лет, сама не знаю почему, продержала эту книгу на полке. Вчера вечером дочитала и (неожиданно для себя) поняла, что не хочу про нее писать. Вернее так: не хочу про нее писать по существу.

Во-первых, потому что про этот роман почти невозможно ничего написать без разрушительных спойлеров.

Во-вторых и в-главных, потому что верю герою романа: есть вещи, о которых нельзя рассказывать, они за пределами человеческого опыта. «Для того, чтобы словам вернулась сила, нужно описать неописуемое».

«Авиатор» и есть попытка «описать неописуемое». Попытка смелая и со всех точек зрения мастерская.

Кто-то скажет, что это страшная книга. Я бы сказала — горькая. По-настоящему страшно, впрочем, то, что за семь лет стояния на полке она стала только современнее.

Читать? Однозначно.
Язык оригинала (русский): завораживающий.