Совершенно невероятно, но двух замечательных авторов из списка выше я знаю, как говорится, через одно рукопожатие: Анну Старобинец и Наринэ Абгарян.

И, когда однажды я написала короткий пост про Петину самозабвенную любовь к «Манюне», Наринэ пришла в комментарии и передала ему привет.

Я храню этот скриншот как доказательство того, что чудеса случаются, а мечты сбываются.

По крайней мере, наш мальчик в тот день твердо сказал: «Мама, это чудо».

Давайте верить.

#etceteras

Мария Парр
«Вафельное сердце»

Не помню, кто сказал, что для детей нужно писать, как для взрослых, только лучше.

Мария Парр из тех авторов, кому это удается. Это детская проза, которая родителям, кажется, нужнее, чем детям.

Просто прочитайте цитату ниже и сами все поймёте:

«Мысль о том, что Лена никогда больше не будет учиться в моем классе, была такая горькая, что даже заболел живот.

— Дед, я так ужасно скучаю, —сказал я под конец и снова заплакал.

Тогда дед посмотрел на меня серьезно и сказал, что скучать по кому-то — самое прекрасное из всех грустных чувств.

— Пойми, дружище Трилле, если кому-то грустно оттого, что он скучает без кого-то, значит, он этого кого-то любит. А любовь к кому-то — это самое-самое прекрасное на свете чувство. Те, без кого нам плохо, у нас вот тут! — и он с силой стукнул себя в грудь.

— Ох, — вздохнул я и вытер глаза рукавом. — Дед, но ведь ты не можешь играть с тем, кто у тебя здесь, — и я тоже ударил себя в грудь и вздохнул.

Дед тяжело вздохнул и все понял.»

Очень нежная, очень глубокая, очень понятная почти в любом возрасте история про отношения между людьми. Такие хрупкие и одновременно такие прочные.

Читать? Однозначно.
Язык перевода: отличный.
Язык оригинала (норвежский): не проверяла.

#kidsbooks

Только посмотрите, какая прекрасная новость:

У Королевы-консорта Камиллы есть, как мы теперь знаем, собственный книжный клуб: The Royal Reading Room (Королевская изба-читальня).

И что же они там читают, помимо Джейн Остин? Делию Оуэнс и Элиф Шафак!

Наверняка у нас подсматривают авторов :)

Господи, пусть все новости будут такими.

#etceteras

Собрала в одном посте несколько книг про очень сложное (и очень актуальное) ощущение — потерю внутренних опор. И про то, какими путями люди обретают их заново.

Юхан Харстад
«Где ты теперь?»
Не очень известная, но, возможно, лучшая в мире книга про проживание беспомощности. Про встречу со своей уязвимостью. Про то, что самый тёмный час — перед рассветом. Про саморазрушение и самособирание (почему нет такого слова?) заново. Глубокая и неспешная история про людей, про китов, про американских космонавтов и боснийскую Сребреницу.
А еще после этой книги вы резко поймете, что вам надо на Фарерские острова, желательно прямо сейчас.

Эрленд Лу
«Наивно. Супер»
Напротив очень известная (и очень хорошая) книга про — без преувеличения — поиск смысла жизни. Про то, как человек признает свое бессилие, целенаправленно переизобретает сам себя и ищет, про что ему жить дальше. Причем делает это с редкой бережностью к себе взрослому и чуткостью к своему «внутреннему ребёнку». Ироничная, остроумная и просто умная проза, вызывающая, помимо прочего, терпкую ностальгию (где те факсы?)
А еще после этой книги вам точно захочется купить красный мячик и доску-колотушку.

Фредерик Бакман
«Вторая жизнь Уве»
Мировой бестселлер еще одного скандинава про то, как начать жизнь заново. Бакман — мастер выжимать слезу из читателя, не стесняясь мелодраматических клише. Но иногда это ровно то, что нам надо, чтобы почувствовать себя лучше, right? История старика Уве, потерявшего в жизни все опоры и неожиданного ставшего опорой для многих вокруг, получилась узнаваемо горькой и в то же время оптимистичной.
А еще после этой книги вам наверняка захочется приласкать кота и познакомиться с соседями.

Евгений Гришковец
«Асфальт»
Гришковца легко было рекомендовать лет 15-20 назад, сейчас по многим причинам сложнее. И тем не менее я рискну. «Асфальт» — его второй роман после короткометражной «Рубашки», куда более объемный и куда более темный, если не сказать мрачный. Книга, как и всё у раннего Гришковца, сосредоточена на проживании повседневности. Только в этот раз повседневность оказывается невыносимой. «Асфальт» — очень личная и очень будничная история встречи с горем, которая, как ни странно, дает надежду.
А еще после этой книги вам захочется немедленно обнять родных.

#bookreviews

Santa Montefiore
The Distant Shores

Что-то я все о хороших книжках да о хороших. А ведь есть и те, которые не очень. Вот, например, Санта Монтефьоре.

Не знаю, издают ли ее книги на русском, но у нас тут (по не до конца понятным причинам) они занимают половину всех книжных полок. И это не то, чтобы плохая литература (видали мы и похуже), но просто слабая.

Есть один безусловный маркер, который отличает любые слабые тексты: они написаны «на зверином серьезе».

Скажем, The Distant Shores это роман про любовь на фоне замка с привидениями. И поверьте на слово: любовь у Монтефьоре — целительная, замок — проклятый, а привидения поддерживают друг друга на пути раскаяния. Без тени иронии.

И не сказать, чтобы все это плохо написано, просто плоско, пресно и предсказуемо до зубовного скрежета. Т.е. слабо даже для категории «пляжной литературы», к которой я отношусь с большим уважением (потому что много времени провожу на пляже).

Книга, которую с чистой совестью можно не читать. Разве что вы учите английский на уровне Intermediate и хотите расширить пласт лексики про привидения и пожары.

Читать? На свой страх и риск.
Язык перевода: не проверяла.
Язык оригинала (английский): простенький.

#bookreviews

Меня всегда завораживает, когда книги разговаривают между собой, особенно, если это великие книги.

Идеальный пример такого заочного диалога — «Элементарные частицы» Мишеля Уэльбека и «Не отпускай меня» Кадзуо Исигуро.

Уэльбек — француз, простите за трюизм, до мозга костей. Исигуро — «обританившийся» японец, пишущий по-английски. Уэльбек — радикалист, социалист и антиисламист. Исигуро — роялист и гуманист. «Элементарные частицы» вышли в 1998-м. «Не отпускай меня» — аж в следующем тысячелетии, в 2005-м.

Два текста, разделенные временем, пространством и менталитетом, тем не менее, рифмуются между собой и звучат в унисон, не дублируя, не копируя, не перекрикивая, а как будто напряженно выслушивая друг друга.

Про Уэльбека сложно что-то сказать, кроме того, что он — гений. Признанный, бесспорный и, что особенно впечатляет, живой. И книги его — живые. Дерзкие, резкие, звонкие, как заслуженная пощечина, и пронзительно умные. Проза, которая намного больше, чем ее сюжет. Хотя сюжет в «Элементарных частицах» ого-го: тут вам и ветхозаветная драма с враждой между братьями, и депрессия, и наука, и природа любви, и в центре всего — дилеммы клонирования. Но сюжет через год вы забудете, а ощущение, что вас ударили током, причем непосредственно в мозг, останется навсегда.

«Не отпускай меня» — еще одна история про клонирование, содержательно и эстетически безупречно дополняющая «Элементарные частицы». Только, если герой Уэльбека решает задачу исключить любовь из процесса репродукции человека, герои Исигуро доказывают, что любовь и есть то, что делает человека человеком. Книга, после которой Исигуро получил заслуженного «Нобеля», стартует неспешно, к середине набирает обороты и в финале выбивает почву из-под ног. Сдержанный и глубокий текст про сложнейший этический выбор. Текст, который «не отпускает» спустя долгое время после того, как вы закончили и закрыли книгу.

Две очень разные и очень важные книги, оппонирующие друг другу в бесконечной молчаливой дискуссии:

«Человечество обречено» — утверждает Уэльбек.
«Человечество обречено на поиск спасения» — отвечает Исигуро.
«Люди не способны любить» — говорит Уэльбек.
«Все, кто способны любить, — люди» — парирует Исигуро.

Сейчас самое время прочитать или перечитать. И, видимо, сделать собственные этические выборы.

Читать? Однозначно!
Язык переводов: отличный.
Язык оригиналов (французский и английский): не проверяла.

#bookreviews

В личке спросили, что читать по-английски тем, кто учит английский.

У меня здесь только скромный личный опыт, делайте поправку, что вам, как и многим, он может не подойти.

Что я бы не стала делать (из того, что часто советуют):

а) Я бы не стала читать классику, т.е. ни «Джейн Эйр», ни Джейн Остин. Это душеспасительно, но в части развития разговорной речи совершенно бессмысленно. А местами будет просто ничего непонятно (грамматика с веками тоже меняется).

б) Я бы не стала читать адаптации, т.е. разные облегченные версии Сомерсета Моэма и Агаты Кристи. Это будет, скорее всего, понятно, но тоже малополезно, потому что язык адаптаций бесконечно далек от языка повседневности. Строго говоря, это та же классика, только без эпитетов.

в) Я бы не стала читать «Гарри Поттера» и никакие другие детские книжки. Язык у Джоан Роулинг как раз великолепный, и, что много раз отмечали, он «растет» вместе с читателем, т.е. от книги к книге лексика и синтаксис усложняются (для изучения языка это очень удобно). Но, если вы хорошо знаете и любите сагу, вам будет скучно. А если не знаете и не любите, вам будет невыносимо скучно. Это проблема почти с любыми детскими книгами (даже очень хорошими): на взрослых людей они нагоняют тоску. А я искренне верю, что читать надо для удовольствия.

Что бы я стала делать (и делала, хотя так обычно не советуют):

а) Я (бы) умерила снобизм и читала литературу «категории B», например, пляжные бестселлеры и серии для young adults (но не фэнтези!) Если религия позволяет, то даже Анну Тодд и Э.Л. Джеймс, т.е. то, что на родном языке вы, скорее всего, читать бы не стали. Это будет разной степени посредственности язык и сюжет, но почти наверняка много нужных слов для современных реалий (поэтому не фэнтези!); много диалогов с ходовыми разговорными конструкциями; много базовых фразовых глаголов, которые повторяются столько раз, что в конце концов вы все их запомните. После переезда в англоязычный мир первый год я читала книжки Paige Toon, которая пишет те самые summer bestsellers с бойким языком и несложным сюжетом. В целях изучения (или активизации) разговорного английского готова рекомендовать.

б) Я (бы) читала переводные бестселлеры, тех же Коэльо и Мураками. Язык переводов всегда экономнее (а значит, понятнее), чем у native авторов, а все остальные художественные достоинства книги в переводе сохраняются.

в) Я (бы) читала с блокнотом, но без словаря. Я и до сих пор так читаю: в блокнот (или заметки на телефоне) выписываю полезные слова и выражения, такие, которые украшают речь, а к словарю/переводчику прибегаю только в тяжелых случаях — когда незнакомое слово принципиально для понимания (что в действительности большая редкость). Вообще, навык восстанавливать смысл из контекста — важнейший для жизни, а не только для освоения иностранного языка. В отличие от зубрежки, неприменимой нигде, кроме экзаменов.

#etceteras

«Какая для вас главная книга про любовь?» —

год назад я задавала этот вопрос всем, до кого могла дотянуться (возможно, и вам тоже).

Топ-3 ответов, если кому интересно: «Мастер и Маргарита», «Унесенные ветром» и «Поющие в терновнике». Их называют чаще всего.

Из списка, который я тогда собрала, позже родился вот этот постер. Я люблю почти все книги (и экранизации), которые мы в него включили, но рассказать хочу про одну — ту, которая возглавляет мой личный рейтинг:

Рафаэль Иглесиас
«Счастливый брак»

Скорее всего, вы про эту книгу даже не слышали, как и про автора (его однофамилец Энерике куда более популярен). Честно говоря, я про роман Иглесиаса тоже раньше не знала и купила когда-то наобум — по принципу «понравилась обложка».

Так совершенно случайная книга оказалась одной из самых важных историй, которые я читала в жизни. И самых сложных.

Возможно, дело в автобиографической основе (Иглесиас написал «Счастливый брак» вскоре после смерти жены), но это брутально честная книга.

Так, как пишет Иглесиас, обычно вообще не пишут романы, тем более о любви. Так дают признательные показания в суде или разговаривают с психотерапевтом (кстати, сцена семейной терапии в книге есть, и это очень, очень сильный момент).

При этом «Счастливый брак» удачно лишен как назидательности, так и слезливой исповедальности. Это горькая, выстраданная, во многих смыслах болезненная история (внимание, триггеры: онкологический диагноз, болезнь, смерть), но одновременно с этим очень мудрая и очень нежная.

Об обычных людях во всем их торжествующем несовершенстве. О жизни, в которой «меньше всего любви достается нашим самым любимым людям». И о настоящей любви, которая оказывается длиннее жизни и сильнее смерти.

Читать? Однозначно!
Язык перевода: хороший.
Язык оригинала (английский): не проверяла.

#bookreviews

Раз уж я замахнулась на #мужской_список, буду время от времени рассказывать про книжки из этого списка. Сегодня выбрала самую провокационную:

Генри Миллер
«Sexus»

Очень неоднозначные и автор, и текст, и герой, сюжет. Тем не менее, книга, на мой взгляд, незаслуженно забытая.

Миллер проводит исчерпывающее исследование природы творчества и природы секса и убедительно демонстрирует (спойлер!), что секс и творчество имеют одинаковую природу.

В экзистенциальном (простите) смысле это вообще одно и то же. И то, и другое движется инстинктом продолжения себя в мире. И то, и другое ощущается как потребность, превосходящая волевую сферу. И то, и другое живет исключительно в пространстве свободы (и не живет в пространстве несвободы, поэтому «в СССР секса нет»).

Миллер — очень «мужской» автор, но (расставим акценты) не патриархальный, а маскулинный. Он дает «патологически мужской» взгляд на мир, и эта оптика, вероятно, может вызывать сложные чувства — от недоумения до раздражения, если не отторжения.

В мире феминоцентричной «новой этики» главный тезис и главный герой Миллера неизбежно вызывают много вопросов. (Да и в мире традиционной этики тоже: Миллеру и при жизни много раз прилетало со всех сторон — от критиков, от издателей, от читателей). Но эти вопросы, как мне кажется, безусловно важные, а поиск ответов на них дает много разнообразной пищи для размышлений.

Ну и будем честны: так, как Миллер, секс, конечно, больше не пишет никто — ни в ХХ веке, ни в ХХI. Если отбросить ханжество и отдаться тексту, по ходу чтения можно испытать и катарсис, и оргазм.

Читать? Однозначно! (Но советую купить суперобложку).
Язык перевода: хороший.
Язык оригинала (английский): не проверяла.

#bookreviews

За последние дни много раз наткнулась в Фейсбуке на пост с упоминанием (неназванного) романа про эмиграцию греков в Америку:

«Войска Мустафы Кемаля, ставшего впоследствии великим реформатором Ататюрком, подходят к греческой Смирне. Армяне и греки спасаются бегством, но город окружен, уйти можно только морем. На безопасном расстоянии на рейде стоят иностранные корабли; на набережной обезумевшие люди штурмуют последние лодки…»

Как оказалось, мало кто узнал по описанию этот роман (либо просто мало кто его знает). Хотя книга и автор, на мой взгляд, заслуживают упоминания (и даже внимания), а сегодня, возможно, как никогда. Поэтому рассказываю и рекомендую:

Джеффри Евгинидис
«Средний пол»

«Средний пол» — книга, во-первых, большая (как большая греческая семья), во-вторых, непростая (как история этой семьи и всего ХХ века) и, в-третьих, неровная (как сама жизнь).

Роман «четвертован на три неравные половины»: ту самую историю эмиграции греков в Америку и дальнейшую ассимиляцию в ней и историю подростка «с синдромом дефицита 5 альфа редуктазы». В современной медицине таких людей называют «интерсекс», а в бытовом языке — «гермафродиты».

Две эти внешне слабо связанные сюжетные линии у Евгенидиса завязываются в тугой, почти неразрешимый узел — греха и искупления, тайны и травмы, вины и возмездия, расщепления и срастания, истории и современности.

Книгу можно читать как семейную сагу, где каждое следующее поколение оплачивает долги, оставленные предыдущим. А можно — как большую метафору истории всего человечества, где все мы расплачиваемся за первородный грех.

У Евгинидиса получился замечательно плотный текст, где объемные персонажи и внушающие доверие бытовые детали соседствуют с многослойными аллюзиями на десятки античных и раннехристианских мифов — от Минотавра и Химеры до Адама и Евы. Роман почти Маркесовского масштаба. В этот текст интересно и вдумываться, и всматриваться, и его неровность скорее цепляет, чем отталкивает.

Роман получил (и по-прежнему получает) неоднозначные отзывы. Евгинидиса критикуют одновременно за конъюнктурность (темы гендерной идентичности и гендерной вариативности, интер- и транссексуальности многие сочли «отработкой повестки») и за ограниченность взглядов (транскомьюнити считает книгу манипулятивной и неправдоподобной).

К какой стороне присоединиться (и присоединяться ли) — решать вам. Возможно, вы просто увидите историю про большую семью, большую любовь и большую боль, космически универсальную и вневременную.

Если вы читали вместе со мной «Стамбульского бастарда» Элиф Шафак, роман Евгинидиса — must read. Две книги удивительно рифмуются и по стилю, и по сюжету — как «женская» и «мужская» версии одних и тех же событий, заполняя оставленные без ответа вопросы и «фигуры умолчания» друг в друге.

Читать? Стоит.
Язык перевода: хороший.
Язык оригинала (английский): не проверяла.

#bookreviews

Джонатан Франзен
«Поправки»

«Поправки» (в оригинале Corrections, и верным переводом, конечно, было бы «Корректировки» — с аллюзией на биржевую терминологию) — первый громкий роман Франзена, после которого все молчаливо согласились, что он — гений.

Эту книгу, пожалуй, можно смело включить в список книг о любви. Потому что при всей плотности сюжета Франзен пишет в первую очередь про любовь — самую несправедливую, самую безнадежную, самую безусловную и самую безответную — про любовь родителей к детям (и vice versa — детей к родителям).

Фабула внешне проста: трое взрослых детей съезжаются в родительский дом на традиционный (и никому не нужный) рождественский ужин.

Из такой завязки может вырасти детектив с герметичными сюжетом наподобие «Мышеловки»; может почти античная драма, как «Август. Графство Осейдж»; а может фарс в духе Озоновских «8 женщин». «Поправки» представляют собой все сразу и ничего из этого. Фарс, политический триллер, намек на антиутопию и высокого полета драма — в романе есть все, но автор не стремится привести все это к единству.

Напротив, авторский взгляд Франзена сфокусирован на процессе распада:

• семьи, где разрыв между поколениями выглядит непоправимым;
• социума, который коллапсирует от экономических и политических потрясений;
• сознания, как грибком, разъедаемого болезнью и старостью;
• и, наконец, тела, унизительно теряющего контроль над собой.

Все это Франзен препарирует с отстраненностью хирурга и фиксирует с методичностью натуралиста.

«Поправки» вообще очень физиологичная книга, как будто автор намеренно изображает героев слабыми и отталкивающими, чтобы через способность преодолеть отвращение, через готовность прикоснуться к язвам друг друга те смогли обнаружить в себе любовь.

Так книга, которая могла бы стать приговором современной семье, неожиданно оборачивается ее гимном. Гимном прощению и принятию. Гимном самопожертвованию и смирению. Гимном любви, которая долготерпит, милосердствует, не завидует, не превозносится, не бесчинствует, не гордится, проходит испытание вареной брюквой, догоняет через десятилетия спрятанным на дне сундука письмом и отрезвляет решительным дочерним: «Папа, я вхожу».

Читать? Стоит.
Язык перевода: хороший.
Язык оригинала (английский): сложный.

#bookreviews