настроение рассуждать о смоковнице, ахилле, патрокле и античной трагедии

забавно наблюдать, как менялись блокноты с годами. в них хранились небольшие наброски не рисунков даже, но идей. последняя страница каждого – книжная полка, на которой выписаны прочитанные книги за их время: архитектурные трактаты и теории во времена обучения, эскапизм разного рода, отметки избранных произведений. записи о снах, путешествие в прошлое через зарисовки. изображения мест, домов, обиталищ, вещей. небольшие крупицы жизни, распрятанные по листам.
в последнее время – небольшие заметки на полях, тобто ключевое описание в одну строку, арабеской тянущееся вдоль края страниц

нужно немного чаще выбираться за пределы мастерской
как я к этому пришла: в пробегающей мимо собаке видела не больше, чем движущиеся кости и с неприличным вниманием разглядывала череп младенца в метро

думается, игра в бисер такое же признание любимым художникам, коим грешит джармуш
пантеон из скарлатти, да и, пожалуй, всех драгоценных барочных

могила
потому ли, что цветы мертвы, потому ли, чтобы быть в памяти их

родство с мастерской

методология сохранения от повышенных температур

недавно провела немного времени перед одним из разворотов – на нём (среди неизменных портретов) тянется через страницы одно из моих любимейших деревьев в мире, я когда-то давно писала о нём
и это довольно странно – среди прочих примечательных мест иметь деревья, конкретные солитеры в разных местах, временах, пространствах; часто срубленные или поваленные ветром с корнем. я часто возвращаюсь к ним, когда это в пределах физических сил, навещаю, рассказываю об ушедшем
деревья тепло обнимать и терять отпечатки ладоней в коре

обложки слова страницы

стоит признать, что депрессивный эпизод, помноженный на напряжённые отношения с технологиями, окончательно истёр всяческое желание с технологиями соприкасаться
теперь уже не идеологически постигаю жизнь без интернета, живу в зарисовках и между книжных страниц, а связаться стало надёжнее совой, чем написав пару слов
подобным мне представлялось отношение лейбовиц, впрочем, казалось, оно не было лишено удовольствия, с чем мне не столько повезло

покидала петербург только для того, чтобы покалеченной, собравшей макушкой северную корону, а ногами ночную росу и землю, триумфально привезти залитые собственной кровью холсты – о деталях предпочтено умолчать, они скрадывают интригу

холсты, кстати, вынужденно служат рясой для крохотного альбома гримшоу – сколько теперь кровавых метафор можно об этом собрать…

так и останусь опознавать знакомые места по положению созвездий и рисунку береговых линий