хотелось бы верить, что в мире существует книга об осеннем нью-йорке, долгих описаниях, литературе, прогулках, антиквариате – похожая на сцены у Хобарта и Блэквелла. потому что так существует шанс её встретить.
иначе - писать. совершенно без сюжета, похожую на бесконечную прогулку

об обрубках мечты: перебрала все существующие развороты и разложила часть из них в книжную заготовку. вопреки многим переживаниям, даже теперь страниц оказалось достаточно для полноценного издания «осколков», для черновика же осталось только сократить количество страниц и определиться с итоговой формой. какой-то скрип ментальных ножниц и компендиумный коллаж

случайно отрисовала обложку осколкам. кажется, книгу издам точно так же – не заметив проверю типографии, из интереса направлю макет, спонтанно заберу тираж. ровно так же из шалости начала составлять сам макет – шалость зашла слишком далеко.
по итогу все плоские поверхности мастерской за час заполнилась листами бумаги, акварель и тушь залили остатки свободного пространства пола, осталось только дать листам высохнуть

…поиграла в курильщика и доигралась
черепам на деревьях и их иронии

очень выразительно молчу о гомоэротической составляющей творчества гессе и надеюсь, что она заметна не только мне

настроение рассуждать о смоковнице, ахилле, патрокле и античной трагедии

забавно наблюдать, как менялись блокноты с годами. в них хранились небольшие наброски не рисунков даже, но идей. последняя страница каждого – книжная полка, на которой выписаны прочитанные книги за их время: архитектурные трактаты и теории во времена обучения, эскапизм разного рода, отметки избранных произведений. записи о снах, путешествие в прошлое через зарисовки. изображения мест, домов, обиталищ, вещей. небольшие крупицы жизни, распрятанные по листам.
в последнее время – небольшие заметки на полях, тобто ключевое описание в одну строку, арабеской тянущееся вдоль края страниц

нужно немного чаще выбираться за пределы мастерской
как я к этому пришла: в пробегающей мимо собаке видела не больше, чем движущиеся кости и с неприличным вниманием разглядывала череп младенца в метро

думается, игра в бисер такое же признание любимым художникам, коим грешит джармуш
пантеон из скарлатти, да и, пожалуй, всех драгоценных барочных

могила
потому ли, что цветы мертвы, потому ли, чтобы быть в памяти их

родство с мастерской