В рамках дружеской рекомендации сегодня хотим рассказать о @zapiskinadosuge.

Записки на досуге — классный канал об истории и культуре традиционной Японии, который неоднократно помогал нам глубже погрузиться в контекст тех или иных событий и явлений.

Там вы можете прочитать о:

🏯Самураях
⛩ Буддизме и синтоизме
👺 Тэнгу и другой нечисти
️💠 Японском искусстве

Вот, например, захватывающие истории о «Большой волне в Канагаве» и традиционной японской медицине, а еще обратите внимание на пост о восприятии «Расёмона» Куросавы в послевоенной Японии.

Также у канала есть свой отличный подкаст об истории Японии!

Все посты созданы на основе работ отечественных и зарубежных японистов. Только достоверная информация. Подписывайтесь!

Ну вот, похоже, в эту пятницу в 11 часов решится главный вопрос последних четырёх месяцев — лишится ли Юн своего поста…

Южнокорейские СМИ наперебой высказывают разные предположения о развитии событий, ссылаясь на неназванные источники.

Одни считают, что затяжка с решением объясняется загруженностью Конституционного суда, другие — что судьи стремятся к единогласному вердикту, третьи предполагают, что один из судей колеблется, и именно от его позиции зависит исход дела.

Как говорится, поживём — увидим.

Однако независимо от того, каким окажется решение Конституционного суда, и сторонники, и противники импичмента настроены очень серьёзно. Так что в пятницу я бы не стал планировать важных поездок в центр Сеула.

С некоторым опозданием делаю репост в рамках небольшого просветительского проекта Ассоциации корё-сарам Республики Корея.

https://news.1rj.ru/str/akrk2018/1137

К сожалению, в один пост сложно поместить даже краткую биографическую справку о такой масштабной личности, как А.П. Ким-Станкевич. Поэтому я посчитал нужным немного дополнить предыдущий пост АКРК парой немаловажных деталей.

Хотя тем, кто заинтересовался ее судьбой, я бы все же рекомендовал прочитать книжку коллег из ИВ РАН.

Короткий, но яркий жизненный путь революционерки и патриотки Александры Петровны Ким-Станкевич лежал через горнила трёх русских революций, а начался он в корейском селе Синельниково Приморской области. Её отец, Пётр Семёнович (Ким Дусо), переселился туда из корейской провинции Хамгён.

Он владел корейским, китайским и русским языками, поэтому пользовался большим уважением как со стороны односельчан, так и русских чиновников.

Когда Ким-Станкевич было всего десять лет её отец получил работу на строительстве КВЖД и отправился вместе с дочками Александрой и Марией в Маньчжурию. Александра, начавшая учиться ещё в Приморье, продолжила обучение в школе рабочей молодёжи в китайском Ашэхэ, попутно изучая китайский язык.

Там, в Маньчжурии, начался её путь защитницы прав простых работников, на который она встала, следуя примеру отца, старавшегося где возможно отстаивать интересы китайских и корейских строителей КВЖД.

После смерти отца в 1902 году Александра осталась на попечении его товарища – этнического поляка Иосифа Станкевича, который посоветовал ей отправиться во Владивосток, чтобы продолжить обучение в женской педагогической гимназии.

Там же во Владивостоке она вышла замуж за его сына – Марка Станкевича, однако брак этот оказался неудачным, в том числе потому, что муж не разделял идейных убеждений Александры.

Биографы Ким-Станкевич считают, что на революционный путь она вступила уже в годы Первой русской революции 1905-1907 годов. В это время корейские рабочие также принимали участие в демонстрациях, митингах, стачках и забастовках, и Александра, выступавшая за солидарность русского и корейского народа в борьбе против общего врага – царизма, также активно их поддерживала.

Было у неё немало знакомых и среди сторонников независимости Кореи, которые активизировали антияпонскую борьбу после подписания в 1905 году Японо-корейского договора о протекторате. Объединённые общей идеей о справедливости для народов России и Кореи они нередко выручали друг друга.

Рождение сыновей Вячеслава (1908) и Бориса (1910) на некоторое время отвлекли её от революционной деятельности. Однако в 1914 (или 1915) году она решается уйти от мужа и, оставив детей на попечение родственников, отправляется на Урал в качестве переводчицы корейского и китайского языков, где вступает в контакт с социал-демократической организацией Екатеринбурга и по её заданию начинает вести революционную работу среди корейских и китайских рабочих.

В дни февральской революции 1917 года Ким-Станкевич вступила в ряды большевиков и вскоре стала одним из руководителей «Союза уральских рабочих», в который вошли многие корейцы и китайцы, трудящиеся на Урале.

Некоторые из этих рабочих были активными участниками антияпонского движения. Так переплелись во едино движения за права рабочих в России и за независимость Кореи, поддерживающие друг друга в борьбе за освобождение народов двух стран от тирании русского царизма и японского империализма.

А в начале июля 1917 года Александра по заданию Екатеринбургского комитета РСДРП(б) отправилась на Дальний Восток. По пути она останавливалась во всех крупных городах, чтобы установить связи между корейскими национальными и патриотическими организациями.

Добравшись до Владивостока, Ким-Станкевич вместе с видным деятелем корейского национально-освободительного движения Ли Донхви, в освобождении которого из владивостокской тюрьмы она приняла самое активное участие, приступает к созданию корейской социалистической организации.

Однако уже в конце 1917 года она была направлена в Хабаровск, где активно занималась организаторской, пропагандистской и правозащитной деятельностью, неизменно выступая за равноправное отношение к рабочим всех национальностей.

Там она становится членом бюро и казначеем Хабаровского городского комитета организации большевиков и народным комиссаром по иностранным делам Хабаровского городского совета и участвует в создании Хабаровского интернационального полка численностью в 1 200 бойцов, куда вошёл и отряд из ста корейских красногвардейцев.

Часть этого отряда впоследствии участвовала в боях вместе с корейскими партизанами в с. Вяземское и на Красной речке.

Предметом особого внимания Ким-Станкевич в Хабаровске стал вопрос объединения разнородных отрядов корейского антияпонского движения вокруг единой национально-освободительной организации, и в апреле 1918 года ею совместно с такими видными корейскими патриотами как Ли Донхви, Ким Рип, Пак Э, О Сонмок и др. был создан «Союз корейских социалистов» (Ханин сахве тонмэн) также известный как Социалистическая партия корейцев (Ханин сахведан).

Однако контрреволюционные силы на Дальнем Востоке, поддерживаемые интервенцией империалистических держав, начали одерживать верх в борьбе против молодой советской власти и в начале сентября белогвардейцы атамана Калмыкова заняли Хабаровск, поймав и попытавшихся скрыться от них на пароходе «Барон Корф» руководителей большевиков, среди которых оказалась и Ким-Станкевич.

16 сентября 1918 года Александра Петровна после изнурительных допросов и пыток была расстреляна.

По воспоминаниям соратников она смело встретила свою смерть и в последних словах заявила, что уверена – её родина, Корея, обязательно станет свободной.

Так, в возрасте 33 лет, оборвалась жизнь героини-кореянки, страстного борца за счастливое будущее всех рабочих и крестьян, свободу и независимость Кореи.

Примечательно, что в Южной Корее раннюю биографию Ким-Станкевич рассказывают несколько иначе.

Например, утверждается, что у неё было трое детей, а не двое.

Согласно этой версии, первый ребёнок погиб сразу после рождения в Харбине. А отцом второго (или третьего) сына Бориса считают не её мужа Марка Станкевича, а близкого друга и соратника Александры – Василия Васильевича Огая.

К слову, последний действительно усыновил Бориса после возвращения из Хабаровска. Возможно, из-за этого, а также из-за эпизода, когда Огай пряча Ким-Станкевич от царской охранки назвал её своей женой, и происходит эта путаница.

Есть также и разночтения по поводу времени смерти отца Ким-Станкевич. Предполагается, что это могло произойти практически сразу после переезда в Маньчжурию. Из-за этого и брак с Марком Станкевичем также считается заключённым в Харбине, из которого Александра якобы и бежала во Владивосток, где и встретилась с В.В. Огаем.

Кроме того, существует несколько версий её последних слов. По одной из версий, она говорила, что свободу и независимость Корее принесёт победа там социалистической революции. Что в целом согласуется с её образом убеждённой революционерки и большевички. Однако в Южной Корее часто можно встретить похожую цитату, но без упоминания победы революции.

Тем временем Южная Корея сегодня празднует если не торжество закона над беззаконием или победу демократических сил, то, как минимум, триумф здравого смысла.

Судьи Конституционного суда, в лучших традициях дорам выдержав драматическую паузу и нагнав неопределённости своими предыдущими решениями, ЕДИНОГЛАСНО утвердили Юну импичмент.

Один из сторонников последнего уже, включив режим “берсерка”, напал на полицейский автобус. Неисключено, что его примеру могут последовать и другие горячие головы. Но будем надеяться, что благоразумие все же восторжествует.

Позиция Юна (точнее его адвокатов) при этом осталась неизменной.

А вот правящая партия, как и обещала, приняла решение КС.

Импичмент — импичментом, а жизнь в Южной Корее текла и течёт своим чередом.

Символично, что в день (а точнее — ночь) несостоявшегося бунта Юна и его приспешников я принимал участие в открытии офиса Ассоциации корё-сарам Республики Корея.

А в минувшую пятницу, когда Конституционный суд объявил своё решение, я снова оказался не в центре Сеула, а в Ансане — городе, расположенном примерно в полутора часах езды от столицы. Там торжественно открыли памятник, посвящённый корё-сарам, боровшимся за независимость Кореи.

Это не первый монумент, связанный с русскоязычными корейцами в Южной Корее, и даже не первый, посвящённый корё-сарам, боровшимся за независимость Кореи. Однако символично, что он установлен в муниципалитете, где проживает наибольшее их число (около 20 тыс.).

Памятник выглядит довольно просто и строго. Он символизирует участие русскоязычных корейцев в Первомартовском движении 1919 года и, шире — в борьбе с японскими захватчиками, а также их единство со всеми соотечественниками.

Около месяца назад мне довелось принять участие в интереснейшем мероприятии – официальной церемонии создания Мемориального общества командира ыйбён Мин Гынхо.

Конечно, обществом в честь борца за независимость в Южной Корее мало кого удивишь. На минуточку, в самом центре Сеула на горе Намсан расположен мемориальный комплекс им. Ан Чжунгына, а нынешний спикер парламента У Вонсик с 2018 по 2024 год возглавлял Мемориальное общество генерала Хон Бомдо.

Однако потомки Мин Гынхо волею судеб оказались в Казахстане, а его праправнук – Денис Тен – даже завоевал первую в истории страны олимпийскую медаль в фигурном катании.

Кроме того, отряд Мин Гынхо действовал в любимой мною провинции Канвон, а неподалёку от Чхунчхона по дороге в храм Чхонпхёнса можно встретить высеченное на камне имя героя.

В этой связи мой интерес к данному мероприятию был по-настоящему высоким.

Сама церемония не отличалась какой-то напыщенной торжественностью и состояла из выступлений официальных лиц, информационных сообщений и нескольких музыкальных номеров.

Центральной её частью стала символическая передача полномочий от потомков Мин Гынхо главе общества — г-же Чо Гёнбин.

Однако во время церемонии меня довольно сильно заинтересовали два момента.

Во-первых, оказалось, что о жизненном пути Мин Гынхо был поставлен целый мюзикл, в котором в качестве центральных персонажей появляются также его праправнук Денис Тен и Ан Чжунгын.

Таким образом постановщики, видимо, старались подчеркнуть не только факт участия Мин Гынхо в антияпонском движении, но и его несгибаемую волю к победе, которая живёт не только в его потомках, но и во всех корейцах.

А во-вторых – неожиданное участие в церемонии потомков Ый-чхинвана (о поминальной церемонии которого я писал в прошлом году). При этом удивило не столько их участие, сколько перформанс, в ходе которого попытались воссоздать линию преемственности между корейской императорской армией и ВС Южной Кореи.

Удивительно, но промежуточную роль в этом процессе были призваны сыграть борцы за независимость, некоторые из которых, в том числе Мин Гынхо, были кадровыми офицерами корейской императорской армии.

Кроме того, в ходе церемонии было продемонстрировано свидетельство поддержки антияпонской борьбы со стороны последнего вана и предпоследнего императора Кочжона. Согласно показанному документу, Мин был назначен командиром отряда уже после роспуска корейской армии в сентябре 1907 года.

В результате я в очередной раз убедился в том, насколько живыми и неоднозначными остаются исторические образы, когда они становятся частью не только официальной летописи, но и личной, семейной, культурной памяти.

Были, конечно, и не очень понятные вещи. Зачем тут этот лего-человечек, к примеру, учитывая все то, что эта датская компания совершила в отношении сохранения культурного наследия провинции Канвон??

Так уж вышло, что одной из важных тем моих исследований является рыболовство и всё, что с ним связано.

В этой связи интерес, который вероятный будущий президент Южной Кореи проявил к рыболовной столице страны – Пусану, предсказуемо оказался в поле моего внимания.

Конечно, предложение Ли Чжэмёна перенести штаб-квартиру Министерства океанов и рыболовства в Пусан, скорее всего, представляет собой предвыборный шаг, направленный на привлечение поддержки пусанцев. Однако сама идея не лишена смысла.

В конце концов, с начала 2000-х годов в Южной Корее предпринимаются усилия по децентрализации, в рамках которой всё больше столичных чиновников ссылают переводят в город Сечжон Великий. Эта мера объясняется стремлением к более сбалансированному развитию страны, где около половины населения сосредоточено в столичном регионе.

Кроме того, Пусан по праву считается морской столицей Республики Корея. Его порты обрабатывают три четверти всех контейнеров, поступающих в страну, а в прошлом году через них прошло более 460 миллионов тонн различных грузов.

В инициативу Ли Чжэмёна также входит перенос в Пусан всех остальных ведомств, связанных с морем, рыболовством и логистикой, а также создание специализированного морского суда.

По его мнению, всё это позволит значительно повысить эффективность государственной морской политики в таких стратегически важных сферах, как судостроение, логистика, рыболовство и освоение арктических морских маршрутов.

К последнему южнокорейские власти проявляют устойчивый интерес уже давно. В спокойные пандемийные годы я даже принимал виртуальное участие в секции, посвящённой данной теме, в рамках Третьего Российско-Корейского форума межрегионального сотрудничества.

Согласно замыслу Ли, вслед за правительственными структурами в Пусан направятся инвестиции, а также переедут головные офисы и научно-исследовательские центры международных судоходных и логистических компаний.

Одним словом, Пусан должен в период возможного президентства Ли Чжэмёна превратиться в центр морской державы «…не только по названию, но и по сути…» (명실상부).

А ещё Ли пообещал развивать железнодорожный транспорт и за пределами столичного региона. В целом я эту идею тоже поддерживаю, особенно в части строительства скоростной железной дороги вдоль восточного побережья.

Очень советую прокатиться на прогулочном поезде в солнечный день от Тонхэ до Каннына или в обратном направлении – виды завораживают.

К слову о рыболовстве и российско-южнокорейских отношениях.

Это, пожалуй, единственное направление, помимо гуманитарного сотрудничества, по которому у России и Южной Кореи сохранились нормальные рабочие отношения после начала СВО.

Сессии Российско-корейской смешанной комиссии по сотрудничеству в области рыбного хозяйства как проводились, так и проводятся. Квоты южнокорейским рыбакам назначаются, оплата за них осуществляется на счета в российских банках…

А с конца 2023 года южнокорейские делегации регулярно отправляются на переговоры в Москву, хотя результаты этих поездок в южнокорейских СМИ и на сайте Министерства океанов и рыболовства по понятным причинам не освещаются.

Между тем со стороны Южной Кореи по сей день действует режим экспортного контроля в отношении поставок в Россию товаров, материалов, оборудования и технологий, охватывающий аж 1431 позицию (по состоянию на начало 2025 года).

Если уважаемым читателям кажется, что вопрос рыболовства – это про рыбку на столе, то это далеко не так.

С конца февраля между Китаем и Южной Кореей не утихает конфликт по поводу китайской «лососёвой фермы» - массивной стальной конструкции, которую Пекин установил в спорной акватории в Жёлтом море.

«Шэньлань-2» (深蓝2号) представляет собой нестационарную морскую платформу высотой 71,5 метров, которая управляется дистанционно и обладает подводной клеткой-загоном в 9 тыс. кубометров, автоматической системой кормления и видеонаблюдением. Принадлежит всё это великолепие государственной Shandong Marine Group.

И «Шэньлань-2», установленная в 2024 году, отнюдь не первый подобный объект в спорной акватории. До этого в 2018 году появилась «Шэньлань-1», а в 2022 году к ней присоединилась более похожая на буроовую платформу «Atlantic Amsterdam».

Южнокорейцы, возможно, небезосновательно опасаются, что Пекин пытается реализовать в так называемой Промежуточной морской зоне, образовавшейся из-за наложения исключительных экономических зон двух стран, уже опробованную в Южно-Китайском море тактику «нарезания салями».

Эта тактика представляет собой постепенное выдавливание из спорной акватории оппонентов путём строительства подобных «гражданских» объектов. При этом права китайских инвесторов, конечно, защищают не только вооружённые гражданские, но и корабли китайской береговой охраны.

Буквально позавчера, 23 апреля, чиновники двух стран встретились в Сеуле, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию в рамках Китайско-южнокорейского диалога по морскому сотрудничеству. Китайцы даже предложили провести экскурсии по своим объектам, однако демонтировать их, похоже, не собираются.

Вот так, как говорится, и рыбку съесть, и косточкой не подавиться.