В сети вирусится видео о приложении Bemyeyes, которое даёт вам возможность помогать незрячим или слабовидящим людям.
Идея в том, что вам как волонтёру может позвонить человек, которому требуется помощь в понимании цвета одежды, срока годности на этикетке и вообще в любой жизненной ситуации. Я нашла его в гугле, после установления указываешь основной язык и дополнительные, на которых ты сможешь помочь.
Сейчас статистику вы видите – на одного незрячего приходится около 10 волонтёров. Звонок кидается сразу нескольким, отвечает тот, кому удобно, так что можно не бояться пропустить звонок.
P.S. Не реклама, мне просто очень понравилась идея.
Идея в том, что вам как волонтёру может позвонить человек, которому требуется помощь в понимании цвета одежды, срока годности на этикетке и вообще в любой жизненной ситуации. Я нашла его в гугле, после установления указываешь основной язык и дополнительные, на которых ты сможешь помочь.
Сейчас статистику вы видите – на одного незрячего приходится около 10 волонтёров. Звонок кидается сразу нескольким, отвечает тот, кому удобно, так что можно не бояться пропустить звонок.
P.S. Не реклама, мне просто очень понравилась идея.
🔥9❤4
Каждый раз, когда я теряю мотивацию примерно во всём, находятся люди и случаи, которые мне её возвращают. Это случилось снова, поэтому в ближайшее время я напишу оставшиеся ненаписанными до сих пор отзывы на три спектакля, а потом будут новые, потому что я уже накупила билетов.
🔥10
Помните, я собиралась прочитать "Воскресение" Толстого и сходить на три постановки? Я сходила на все три, а написала только про одну. Исправляюсь.
"Воскресение" Никиты Кобелева в Александринке очень красивый. Чувствуется чуткая, внимательная работа с визуалом, с пространством, контрастами и светотенью, с зонами и глубиной сцены, превращающей декорации в бесконечный жизненный лабиринт. Внешне оно воспринимается как отлаженный выверенный механизм, в котором каждая гаечка знает своё место и свою работу. Хорошо ли это? Безусловно, это пример очень грамотно поставленного спектакля, который одинаково хорошо смотрится и на сцене, и на фотографиях. Вопрос в том, почему я, сидя в зале, вижу в первую очередь это, а не спектакль. Как, знаете, когда смотришь сначала видео о том, как снимали какую-то сцену, а потом саму сцену, и ваш мозг автоматически пристраивает одно видео к другому, отслеживая работу съёмочной группы и восхищаясь ей. Но мы же не для этого кино смотрим? То есть для этого, конечно, но не только же?
В общем, у меня сложилось впечатление, что обёртка опять круче конфетки, хотя в отличие от некоторых спектаклей эта конфетка всё-таки есть.
Я искренне считаю, что Тихон Жизневский великолепен в ролях вроде Дженнаро или Кассио, это лучшее, что можно было сделать с Жизневским. Но с Нехлюдовым оно не сработало (по крайней мере, для меня, я видела много положительных отзывов у других). Мне не хватило глубины персонажа, вовлечённости, что ли – что в осознании, что в перерождении. В его поступках больше сквозит ироничная поза, чем искреннее желание. И я понимаю замысел "прикрыть" Нехлюдова этой позой, что вполне книжно и канонично, но под ней пытаешься нащупать хоть что-то, а ничего не нащупывается. Как и весь спектакль, как и Катя, Нехлюдов очень красивый. И мама у него красивая (да, там есть теньотца Гамлета умершей мамы с плохо прописанными репликами для мотивации Нехлюдова), и весь аристократический кружок красивый. Даже заключенные все красивые! Такой вот красивый тореадорский спектакль, притворяющийся вентровским.
При этом основная линия оттеняется набором сцен, похожих на веточки дерева из бисера, отходящие от основного ствола. Это вполне по-толстовскому, у него вся сюжетная линия была, по-моему, просто костылём для действительно значимых вещей. Эти сцены из других текстов Толстого визуально и смыслово отделены, словно нам приоткрывается четвертая стена в многоквартирном доме, где в каждом кубе происходит что-то своё. Искушаемый отец Сергий, дочка-пианистка старшего инспектора, сумасшедший из мертвецкой, "ни места, ни имени, ни отчества, и не мужчина, и не баба, зовут человек". Каждый на фоне декораций и сам становится декорацией для преображения Нехлюдова, и, наверное, эти эпизоды понравились мне больше всего.
Подводя итог, стоит ли идти? Да. Особенно если вы не читали книгу и хотите понять, о чем она – этот спектакль даёт гораздо, ГОРАЗДО больше из Толстого, чем, например, тот же театр на Садовой, почти полностью ограничившийся впечатлением и состоянием. Но будьте готовы, что вместо истории Нехлюдова и Кати вы увидите виртуозную работу по постановке спектакля про историю Нехлюдова и Кати. Очень красивую и вызывающую восхищение, даже если бы вы хотели испытать что-то другое.
P.S. Забегая вперед, скажу, что ни в одной из постановок не было каноничной книжной Кати с точки зрения тела. Крупной, полногрудой, фигуристой, с большой грудью и покатыми плечами. Я знаю, что суть не в этом, и все актрисы очень красивые, и у каждой своя неповторимая Катя, хотелось бы посмотреть и на такую вот.
Если вы ходили, и у вас другое мнение, и вы поняли и увидели больше чем я – комменты открыты, велкам обсудить.
"Воскресение" Никиты Кобелева в Александринке очень красивый. Чувствуется чуткая, внимательная работа с визуалом, с пространством, контрастами и светотенью, с зонами и глубиной сцены, превращающей декорации в бесконечный жизненный лабиринт. Внешне оно воспринимается как отлаженный выверенный механизм, в котором каждая гаечка знает своё место и свою работу. Хорошо ли это? Безусловно, это пример очень грамотно поставленного спектакля, который одинаково хорошо смотрится и на сцене, и на фотографиях. Вопрос в том, почему я, сидя в зале, вижу в первую очередь это, а не спектакль. Как, знаете, когда смотришь сначала видео о том, как снимали какую-то сцену, а потом саму сцену, и ваш мозг автоматически пристраивает одно видео к другому, отслеживая работу съёмочной группы и восхищаясь ей. Но мы же не для этого кино смотрим? То есть для этого, конечно, но не только же?
В общем, у меня сложилось впечатление, что обёртка опять круче конфетки, хотя в отличие от некоторых спектаклей эта конфетка всё-таки есть.
Я искренне считаю, что Тихон Жизневский великолепен в ролях вроде Дженнаро или Кассио, это лучшее, что можно было сделать с Жизневским. Но с Нехлюдовым оно не сработало (по крайней мере, для меня, я видела много положительных отзывов у других). Мне не хватило глубины персонажа, вовлечённости, что ли – что в осознании, что в перерождении. В его поступках больше сквозит ироничная поза, чем искреннее желание. И я понимаю замысел "прикрыть" Нехлюдова этой позой, что вполне книжно и канонично, но под ней пытаешься нащупать хоть что-то, а ничего не нащупывается. Как и весь спектакль, как и Катя, Нехлюдов очень красивый. И мама у него красивая (да, там есть тень
При этом основная линия оттеняется набором сцен, похожих на веточки дерева из бисера, отходящие от основного ствола. Это вполне по-толстовскому, у него вся сюжетная линия была, по-моему, просто костылём для действительно значимых вещей. Эти сцены из других текстов Толстого визуально и смыслово отделены, словно нам приоткрывается четвертая стена в многоквартирном доме, где в каждом кубе происходит что-то своё. Искушаемый отец Сергий, дочка-пианистка старшего инспектора, сумасшедший из мертвецкой, "ни места, ни имени, ни отчества, и не мужчина, и не баба, зовут человек". Каждый на фоне декораций и сам становится декорацией для преображения Нехлюдова, и, наверное, эти эпизоды понравились мне больше всего.
Подводя итог, стоит ли идти? Да. Особенно если вы не читали книгу и хотите понять, о чем она – этот спектакль даёт гораздо, ГОРАЗДО больше из Толстого, чем, например, тот же театр на Садовой, почти полностью ограничившийся впечатлением и состоянием. Но будьте готовы, что вместо истории Нехлюдова и Кати вы увидите виртуозную работу по постановке спектакля про историю Нехлюдова и Кати. Очень красивую и вызывающую восхищение, даже если бы вы хотели испытать что-то другое.
P.S. Забегая вперед, скажу, что ни в одной из постановок не было каноничной книжной Кати с точки зрения тела. Крупной, полногрудой, фигуристой, с большой грудью и покатыми плечами. Я знаю, что суть не в этом, и все актрисы очень красивые, и у каждой своя неповторимая Катя, хотелось бы посмотреть и на такую вот.
Если вы ходили, и у вас другое мнение, и вы поняли и увидели больше чем я – комменты открыты, велкам обсудить.
❤13
Forwarded from Северное техно
Автохромы писателя Леонида Андреева, одного из пионеров цветной фотографии в Российской Империи. 1905-1915 годы.
Автор "Красного смеха" и "Рассказа о семи повешенных" сочетал в себе творческую натуру и технический ум. Писатель, драматург, юрист, художник – он успешно пробовал себя в разных сферах. Его дом был оснащённый по последнему слову техники начала XX века, отражая его тягу к прогрессу.
Особое место среди хобби занимала фотография. Уже в 1902 году у Андреева появились первые фотоаппараты, включая стереоскопический. Позже он использовал более крупные камеры для съёмки на большие пластины. Его дом и семья стали частыми объектами его фотографий, многие из которых сохранились до наших дней.
Друзья и родные воспринимали его увлечение как чудачество. Вадим Андреев вспоминал, как отец часами проявлял снимки в домашней лаборатории. Корней Чуковский отмечал, что Андреев делал тысячи кадров, восхищаясь цветной фотографией.
Удивительно, но Андреев снимал не в чёрно-белых, а в цветных тонах, используя автохромы братьев Люмьер. Эта технология, основанная на растровом методе, позволяла получать цветные изображения ещё в начале XX века. Хотя автохромы требовали долгой выдержки и были дороги, они давали уникальные результаты.
Сегодня около 440 автохромов Андреева хранятся в архивах Великобритании, России и США.
Автор "Красного смеха" и "Рассказа о семи повешенных" сочетал в себе творческую натуру и технический ум. Писатель, драматург, юрист, художник – он успешно пробовал себя в разных сферах. Его дом был оснащённый по последнему слову техники начала XX века, отражая его тягу к прогрессу.
Особое место среди хобби занимала фотография. Уже в 1902 году у Андреева появились первые фотоаппараты, включая стереоскопический. Позже он использовал более крупные камеры для съёмки на большие пластины. Его дом и семья стали частыми объектами его фотографий, многие из которых сохранились до наших дней.
Друзья и родные воспринимали его увлечение как чудачество. Вадим Андреев вспоминал, как отец часами проявлял снимки в домашней лаборатории. Корней Чуковский отмечал, что Андреев делал тысячи кадров, восхищаясь цветной фотографией.
Удивительно, но Андреев снимал не в чёрно-белых, а в цветных тонах, используя автохромы братьев Люмьер. Эта технология, основанная на растровом методе, позволяла получать цветные изображения ещё в начале XX века. Хотя автохромы требовали долгой выдержки и были дороги, они давали уникальные результаты.
Сегодня около 440 автохромов Андреева хранятся в архивах Великобритании, России и США.
❤9
я честно пытаюсь написать отзыв на "Воскресение" в Ленсовета по своим заметкам, но
🤣14
В общем, про третье "Воскресение" - на этот раз Айдара Заббарова в Ленсовета - отзыв будет эмоциональным и (на всякий случай напоминаю) исключительно субъективным.
МНЕ БЫЛО ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛО НА ЭТО СМОТРЕТЬ И ДОСИДЕТЬ ДО КОНЦА
Если Александринка больше сосредоточилась на сюжете, а театр на Садовой - на производимом ощущением впечатлении, Ленсовета разделились где-то 50 на 50. На сцене определённо присутствует толстовский сюжет, хоть и заметно сдвинутый на линию Нехлюдова и Кати, его много, он объемен и убедителен, несмотря на то, что из него убрали наряду с остальными менее значимыми вещами и ПОМИЛОВАНИЕ?.. Ладно, я понимаю, что не в этом суть книги, но всё же. При этом и впечатление ощущениями он оставляет изрядно. Даже слишком, я бы сказала. И ощущения эти все такие, что тебе хочется помыться во время спектакля и после ещё часик под душем посидеть.
Да, я согласна, книга со всей её социальной и человеческой повесткой примерно на это и рассчитана, но у Толстого помимо всей этой грязи и тьмы был свет - пусть лучиком, пусть тоненьким, но был, и не гас с первой и до последней страницы. В "Воскресении" Ленсовета свет пытается пробиться, но его закрывают, выключают, заслоняют, марают, насилуют, избивают, размазывают тонким слоем, и если бы зрителю от этого было плохо сопереживательно - это одно дело, такое я сама первая сожру. Но зрителю от спектакля плохо изнывательно. А идёт он 3 часа 55 минут с антрактом. Я изнывала уже на втором.
Все действительно очень много кричат. У меня создалось впечатление, что кричат они в процентном соотношении больше, чем не кричат. Всё ещё, когда-нибудь оглушительная истерика не будет равна хорошей игре, но не сегодня. Я не знаю, что и на какой стадии случилось с актёрскими задачами, но хорошо играющих от начала до конца спектакля людей тут можно по пальцам одной руки пересчитать, и ещё два пальца останутся. Фраза "всё очень плохо" повторяется в моём блокнотике четыре раза в разных местах.
МНЕ БЫЛО ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛО НА ЭТО СМОТРЕТЬ И ДОСИДЕТЬ ДО КОНЦА
Если Александринка больше сосредоточилась на сюжете, а театр на Садовой - на производимом ощущением впечатлении, Ленсовета разделились где-то 50 на 50. На сцене определённо присутствует толстовский сюжет, хоть и заметно сдвинутый на линию Нехлюдова и Кати, его много, он объемен и убедителен, несмотря на то, что из него убрали наряду с остальными менее значимыми вещами и ПОМИЛОВАНИЕ?.. Ладно, я понимаю, что не в этом суть книги, но всё же. При этом и впечатление ощущениями он оставляет изрядно. Даже слишком, я бы сказала. И ощущения эти все такие, что тебе хочется помыться во время спектакля и после ещё часик под душем посидеть.
Да, я согласна, книга со всей её социальной и человеческой повесткой примерно на это и рассчитана, но у Толстого помимо всей этой грязи и тьмы был свет - пусть лучиком, пусть тоненьким, но был, и не гас с первой и до последней страницы. В "Воскресении" Ленсовета свет пытается пробиться, но его закрывают, выключают, заслоняют, марают, насилуют, избивают, размазывают тонким слоем, и если бы зрителю от этого было плохо сопереживательно - это одно дело, такое я сама первая сожру. Но зрителю от спектакля плохо изнывательно. А идёт он 3 часа 55 минут с антрактом. Я изнывала уже на втором.
Все действительно очень много кричат. У меня создалось впечатление, что кричат они в процентном соотношении больше, чем не кричат. Всё ещё, когда-нибудь оглушительная истерика не будет равна хорошей игре, но не сегодня. Я не знаю, что и на какой стадии случилось с актёрскими задачами, но хорошо играющих от начала до конца спектакля людей тут можно по пальцам одной руки пересчитать, и ещё два пальца останутся. Фраза "всё очень плохо" повторяется в моём блокнотике четыре раза в разных местах.
❤6👀2
Честно говоря, проще сказать, что у меня не вызвало желания заткнуть уши или спасаться от кринжа рисованием в блокноте.
Декорации. Масштабно, сильно, красиво. Сочетание огромной криповой трубы и люстры, тёмный вайб, помойная вода вместо молока, огромные мокрые полотнища ткани, дым, игра света и тени, крест (в другой ситуации я бы на крест, конечно, нагнала, особенно когда Катя к нему символически притулилась, но тут он наименьшая из проблем), сиреневая клубная подсветка и брызги шампанского. Визуал запоминается и работает.
Куликов. Не знаю, почему именно в этом спектакле в момент его появления у меня возникла мысль "хоть кто-то умеет играть" - я ЗНАЮ, что все остальные умеют, я видела, но я не знаю, что происходит в этом спектакле (такой вопрос у меня в блокнотике тоже есть). Масленников у Куликова хорош, цельный, обаятельный развратный идиот, цитирующий Северянина, хоть его и было преступно мало.
Разговор Нехлюдова с Игнатием Никифоровичем (мужем сестры Нехлюдова). Как будто врезка из другого спектакля, где люди умеют разговаривать словами, вести себя как люди, а не зараженные бешенством псы, и ты наконец можешь обратить внимание на то, что они говорят, и даже проникнуться сутью дискуссии.
Ещё несколько хороших сцен ближе к финалу - с Человеком в исполнении Олега Федорова, с Тарасом и Федосьей.
Всё.
Всё остальное такое нарочитое, как будто я спектакль с последнего ряда смотрю, окончив три класса школьного образования, и до меня обязательно надо донести глубину и интенсивность происходящего. Метафоры на уровне группы мужчин, которые в масках животных устраивают оргию с Катей, а потом эти же мужчины оказываются присяжными-заседателями. Катя проходит развитие личности от жизнерадостной (и по ощущениям не особо обременённой мыслями) девушки до развратной женщины (Катю Толстого не удалось замарать никому, эта марается снова и снова и снова), которая большую часть времени на сцене проводит пьяной и кричащей. Ладно, отнесём на реализм. Солдаты пьяны и сексуально озабочены, в какой-то момент Нехлюдов сношает забор перед тем как сношать Катю. Отнесём туда же, как и все последующие сношения всеми подряд. Создалось впечатление, что вместе с Катей сношают и текст Толстого. Даже не начинаю на тему того, как отвратительно все играют пьяных, и отвратительно не в смысле что тошнит (их тошнит, нас тошнит, всех тошнит), а как будто актёрская задача была сделать всё максимально гротескно и неестественно. Внутренняя морально и духовные убеждения проговариваются словами в драматических монологах вместо того, чтобы демонстрироваться в сценах действиями - да, это рабочий инструмент, но здесь он не работает. Истерят решительно все - Катя, Мисси, Нехлюдов, тетя, солдаты, арестанты, арестантки, зрители в попытке приобщиться к прекрасному. И да, это снова тот случай, когда в зале смеются над сценами изнасилования. Где-то на этом моменте я просто начала считать минуты до конца, хоть это и не вина театра. В отличие от всего остального.
В общем и целом... Если вас такими мелочами, как всё вышеперечисленное, с истинного пути театрала не сбить, это интересный экспириенс. Повторять я его, конечно, не буду.
Декорации. Масштабно, сильно, красиво. Сочетание огромной криповой трубы и люстры, тёмный вайб, помойная вода вместо молока, огромные мокрые полотнища ткани, дым, игра света и тени, крест (в другой ситуации я бы на крест, конечно, нагнала, особенно когда Катя к нему символически притулилась, но тут он наименьшая из проблем), сиреневая клубная подсветка и брызги шампанского. Визуал запоминается и работает.
Куликов. Не знаю, почему именно в этом спектакле в момент его появления у меня возникла мысль "хоть кто-то умеет играть" - я ЗНАЮ, что все остальные умеют, я видела, но я не знаю, что происходит в этом спектакле (такой вопрос у меня в блокнотике тоже есть). Масленников у Куликова хорош, цельный, обаятельный развратный идиот, цитирующий Северянина, хоть его и было преступно мало.
Разговор Нехлюдова с Игнатием Никифоровичем (мужем сестры Нехлюдова). Как будто врезка из другого спектакля, где люди умеют разговаривать словами, вести себя как люди, а не зараженные бешенством псы, и ты наконец можешь обратить внимание на то, что они говорят, и даже проникнуться сутью дискуссии.
Ещё несколько хороших сцен ближе к финалу - с Человеком в исполнении Олега Федорова, с Тарасом и Федосьей.
Всё.
Всё остальное такое нарочитое, как будто я спектакль с последнего ряда смотрю, окончив три класса школьного образования, и до меня обязательно надо донести глубину и интенсивность происходящего. Метафоры на уровне группы мужчин, которые в масках животных устраивают оргию с Катей, а потом эти же мужчины оказываются присяжными-заседателями. Катя проходит развитие личности от жизнерадостной (и по ощущениям не особо обременённой мыслями) девушки до развратной женщины (Катю Толстого не удалось замарать никому, эта марается снова и снова и снова), которая большую часть времени на сцене проводит пьяной и кричащей. Ладно, отнесём на реализм. Солдаты пьяны и сексуально озабочены, в какой-то момент Нехлюдов сношает забор перед тем как сношать Катю. Отнесём туда же, как и все последующие сношения всеми подряд. Создалось впечатление, что вместе с Катей сношают и текст Толстого. Даже не начинаю на тему того, как отвратительно все играют пьяных, и отвратительно не в смысле что тошнит (их тошнит, нас тошнит, всех тошнит), а как будто актёрская задача была сделать всё максимально гротескно и неестественно. Внутренняя морально и духовные убеждения проговариваются словами в драматических монологах вместо того, чтобы демонстрироваться в сценах действиями - да, это рабочий инструмент, но здесь он не работает. Истерят решительно все - Катя, Мисси, Нехлюдов, тетя, солдаты, арестанты, арестантки, зрители в попытке приобщиться к прекрасному. И да, это снова тот случай, когда в зале смеются над сценами изнасилования. Где-то на этом моменте я просто начала считать минуты до конца, хоть это и не вина театра. В отличие от всего остального.
В общем и целом... Если вас такими мелочами, как всё вышеперечисленное, с истинного пути театрала не сбить, это интересный экспириенс. Повторять я его, конечно, не буду.
❤8