Есть еще одна, но не моя. Мне рассказал ее Харлей, сосед по комнате в студенческом общежитии, специалист по пивному алкоголизму.
- Стою я, значит. Ссу. На дверь опорного пункта полиции. Дверь открывается, и там лейтенант. И я ему на сапоги нассал в итоге. Так он мне даже в морду не дал, а на триста рублей оштрафовал. У ментов никакого самоуважения.

Как вы могли заметить, я испытываю нежную любовь к низкому штилю и примитивным эмоциям.

Нашёл прославление русского оружия в самом центре Одессы. Когда-то это было не смешно. Но когда-то и Дядя Федор, ищущий клад в лесопарковой зоне, был не смешной.

У меня тут между прочим divorce-party с настоящим разводебным тортом

Нихрена не понятно, почему я боюсь шарлатанов. Для того, чтобы изъять у меня излишки денег, мне не требуется посторонняя помощь, обычно достаточно просто прислать мне номер счета, дальше я все беру на себя. И все же я очень боюсь, что кроме тех коварных личностей, о которых я знаю, есть еще более коварные, о которых мне остается только догадываться. Тут вот в Одессе была акция "Принеси в бар огурец и получи бесплатный коктейль". Я сразу понял, что тут какая-то наебка. Зачем владельцам баров огурцы? Зачем им объединяться со своими конкурентами ради огурцов? Наверняка, они хотят их собрать, переплавить в слитки и хранить под кроватью. Денежные потоки лей-линиями опутывают города, и ты впадаешь в эти потоки как деревенская речка — все твоё станет чьим-то, если не приколочено к берегу.
Самые коварные шарлатаны живут в центрах диагностики организма, все это знают. В других местах ты меняешь свои деньги на приобретение или ощущение приобретения, а в центре диагностики тебе говорят: "У вас почти отлетела печень и в легких дырки, диаметром с карандаш. Ох, бог ты мой, а тут у вас что такое? А, это карандаш." Если церкви дают тебе некоторое эфемерное ощущение бессмертия в благодати господней, то центры диагностики дают тебе справку о твоей верняковой смертности, с доказательствами, и координаты канавы, в которой ты кончишь свою отвратительную жизнь, полную злоупотребления и беспечности, в луже телесных жидкостей и пошлых суждений. Они дают тебе табакерку с запахом смерти и, oh boy, эта смерть не голливудский байкер с косой, это мучительно двигающееся искривленное тело без косы, зато с одышкой. А потом они говорят - расплатитесь наличными или картой? КАКОЙ КАРТОЙ КАКИМИ НАЛИЧНЫМИ ЗА ОШИБКИ МОЛОДОСТИ Я РАСПЛАЧИВАЮСЬ СВОИМ БУДУЩИМ ПРОЧЬ С МОЕГО ПУТИ Я ИЗЪЕДЕННЫЙ МИМОЛЕТНЫМИ СТРАСТИШКАМИ ТРУП

- Доктор, у меня все устало.
- А я вам больше скажу. У вас будет кома в горле, боля в сердце и дышать будете через раз.
- Доктор, у меня все это уже есть.
- А детишки есть?
- Нету детишек.
- Хорошо! Прекрасно! Тогда несите все деньги мне, я вам сделаю развал-схождение.

Я не знаю, как можно лечиться не в Одессе, в Одессе всяко веселее

Как мне удается быть таким очаровательным и харизматичным? Ну, я могу поделиться секретом, но он вряд ли вам поможет. Видите ли, я наполовину удмурт, наполовину коми, то есть что-то вроде русского мулата, а мулаты очень секси. Кроме того, моя удмуртская половина дает мне все удмуртские бонусы: таинственность, интеллигентность, элегантность. Все знают, что удмурты - это аристократия среди малых народностей России, просто так в этот клуб не попасть. Но мне повезло, я успел вставить ботинок в закрывающуюся дверь. Не то, чтобы я стыдился своей комяцкой половины, но удмуртская настолько круче, что сравнивать было бы как-то нечестно. У большинства людей обе половины неудмуртские, так что я привилегированный, и я это понимаю.

Люди, кстати, не очень-то разбираются в малых национальностях. Просто знайте, что типичный удмурт вызывает в собеседнике невольное восхищение, теплую, светлую радость внизу живота, покалывание в кончиках пальцев. Мы привыкли к тому, что случайные прохожие салютуют нам эрекцией, учиться отказывать дамам приходится с молочных зубов, в наших школах преподают уроки снисходительности. Нас осталось так мало, многие не выдерживают: вы-то живете в одной стране с удмуртами, а мы живем в одной стране с вами. Удивительно, как моя мама-удмуртка полюбила неудмурта, с другой стороны — мне тоже нравится все отвратительное, это наверное наша семейная фишка. Так что теперь я сочетаю природный удмуртский шарм с общечеловеческими недостатками, вот в чем секрет моего обаяния.

Постоянная рубрика "Читаем википедию".

Братья Гримм были очень увлеченными писателями.

Вильгельм умер в декабре 1859 года, завершив работу над буквой D.
Якоб пережил своего брата почти на четыре года. Он умер за рабочим столом, работая над словом "Фрукт".

Что вы знаете о милосердии? Тут у подъезда помирает чайка, и кто-то нарезал ей вареной колбасы.

Подал документы на шенген, девушка за стойкой спросила, что это за пятна у меня в загранпаспорте. Соврал, что не знаю. Она записала как unknown spots.

Так мне стало обидно. От того, что я отказался от своих пятен, они не исчезли, а просто стали скучными. А ведь это никакие не unknown spots, это пятна от барабульки, spots of rybka barabool'ka.

В следующий раз не буду смущаться. Я есть кто я есть. Новосёлов, мужчина со следами барабульки в паспорте.

Первое фото снято примерно в полночь. Такой вот полярный день.

Именно по этой причине за полярным кругом принято заклеивать окна чем попало. Зимой один хрен ничего не видно, а днём солнце спать не даёт.

Когда-то я познакомился с одной очень интересной собакой, которая переступила границы дозволенного собакам и открыла для себя новый мир, и написал про это неплохой рассказец. А в этом месяце я встретил ее лунного брата — песика-невротика. Этот пес ночует на пожарной лестнице жилого блока на базе бурения. В жилой блок я обычно прихожу поздно ночью. Пес слышит, как я топаю по дорожке, спускается с лестницы вниз, чтобы не мешаться, а потом поднимается на свое место. Иногда он не успевает проснуться и мы сталкиваемся у начала лестницы. От этого песик очень расстраивается и низко опускает голову, прячет глаза.
Пожарная лестница достаточно широкая для нас обоих, но пес явно стыдится, что он ночует на лестнице, а не на земле, как все собаки, и тяжело переживает вероятность неудобств, которые он возможно создает.

Я даже думал начать подниматься к себе не по пожарной лестнице, а по обычной, но, боюсь, пёс увидит и сойдет с ума от чувства вины.

Один пес тоже все время волновался, что он хуже других. Он охранял стадо овец с другими овчарками, но во второй половине дня его тянуло прилечь. Он стыдился, делал вид, что он не прилег, а остановился поразмыслить, прикинуть траекторию разбега овец, посчитать минимальное количество вмешательств, прочертить в уме возможные пути отхода, но вот он снова бодр, вот он бежит, работает, работает, так, подожжите... минутку, ща.... что-то в горло попало.. Ща, ща...

— Слушай, а вот как ты обычно справляешься с усталостью? — спросил как-то пёс у коллеги. — Ну, во второй половине дня.
— С какой усталостью? — морщил лоб коллега.
— Аа.. это....ну, у овец. Они, знаешь, заметно так устают после полудня. Сдают.
— Да срать вообще.
— Хах. Даа... Овцы, хех. Дааа.

Пес пробовал тренироваться. Но если тренироваться утром, то сил на день не оставалось, а если ночью - то их уже не было. Со стороны загривка неумолимо подкрадывалась мысль, что он просто плохой, негодный пёс.

Он решил, что будет просто отдыхать днем, небось коллеги и без него справятся пару часов. Но сон получался беспокойный. Взгляды овец жгли, голос пастуха бил кнутом. А с коллегами стало невыносимо общаться: обращенные к нему слова наполнились пренебрежением.

Пёс прожил еще год, надрываясь и тоскуя, пытаясь придумать способ наебать организм, коллег или хотя бы самого себя. Потом умер, попал, разумеется, в рай, как все псы. Отстоял очередь. И его не пустили.

Как так - не пустили? Он что, был настолько плохой?

Не. Не плохой. Просто долбоёб. Не в ту очередь встал. На земле-то ему хозяин разрешал с овчарками тусоваться, а на небесах все четко должно быть: овчарки с овчарками, таксы - с таксами. Дисциплина — мать блаженства, это всякий ангел понимат.

В столовой, относя поднос с грязной посудой посудомойке, говорю ей спасибо. Она не никак не реагирует на мои слова. Я понимаю, что значит ее безответность.
— О ты, проходящий мимо, проходи. Разве изменилось что-то для тебя, если бы мои руки были замещены машиной, автоматом? Стал ли бы ты благодарить робота? Благодарность твоя обращена на тебя же, ты умащиваешь свою бороду своими ритуалами. Ты знаешь о том, и знаешь, как я отношусь к твоим ритуалам, так зачем ты повторяешь их из раза в раз? В тщете твоей не проявляешь ты стремления уйти от бессмысленности, лишь раз за разом обращаешь свое внимание, что я — человек. Уйди же, дай мне быть человеком, когда я того хочу, и функцией, когда мне необходимо. Пусть в этом будет твоя благодарность.