- Сева, пришли мне ППУшку завтра.
- Нет, Стёпа, ППУшку я тебе завтра не пришлю. Ты, Стёпа, человек великих достоинств, но невеликих нужд. Поэтому ППУшка уедет завтра к людям без достоинства, чьи нужды велики. Этот концепт, Стёпа, изобрёл один еврей из Назарета, он называется "Справедливость"
- Сева, ну будь другом, ну пришли с утра на пару часиков.
- Стёпа, а сколько платят твоим друзьям? А дают ли твоим друзьям оплачиваемые отпуска, медицинскую страховку и туристические путевки в страны совлагеря? Стёпа, я не буду твоим другом. Мне почему-то кажется, что если я останусь начальником участка, то я выиграю больше. Я шкурный человек, Стёпа.
- Сева, ну ты же хороший человек...
- Стёпа, я был когда-то хорошим человеком, когда мне было 35, у меня были кудри, должность директора предприятия, баня рядом с цехом и секретарша, оформленная сварщиком. А сейчас у меня на голове волос нет, на спине и в ушах есть, а вместо секретарши у меня теперь ты, Стёпа. Стёпа, я, если разобраться - говно, а не человек. Да и ты говно, честно говоря. Михаил Ломоносов был хороший человек, но он отсюда ушёл пешком, и с тех пор тут одни дегенераты.
- Сева, ну вот Александр Борисович тоже просит ППУшку, уважь Александра Борисовича.
- Стёпа, Александр Борисович и так весьма уважаемый, он в пьянке не замечен, но по утрам пьет воду, много воды. Это подозрительно. Не для того мы эту воду сюда возим вертолетами, чтобы ей заливать душевный пожар уважаемого Александра Борисовича. Я считаю, что человек сам может решать, сколько конечностей ему нужно для ходьбы, но чтобы считаться ценным сотрудником, нужно, когда судьба бросит вызов, суметь освободить как минимум одну конечность для труда и не упасть. А судьба может бросить вызов и после ужина, это я вам заявляю как ее уполномоченный представитель.
- Сева, ну ничего же не случится, если ППУшка завтра в первой половине дня у меня будет.
- Стёпа, на меня навалилось. Я очень напряжен в последнее время. Я ем проволоку, а сру пружинами. Я себя ощущаю гостем телепередачи "Заслужи эвтаназию". Мне раньше было сорок с небольшим и я был беспечный и ласковый, а теперь мне пятьдесят с большим, и я перестраховываюсь. Знаешь, что такое "перестраховываться"? Это когда в Советском Союзе преподавали научный атеизм, а вождей хоронили на третий день, по православному обычаю. Стёпа, я тебя прошу, ради всего что между нами было. Я сейчас аккуратно трубочку положу, а ты мне, пожалуйста, не перезванивай. Хорошо? Спасибо, Стёпа.

Новый Уренгой похож на ржавый лист металла

Короче, всем Грета Тунберг.

Возьмем Австралию. Там очень жарко, настолько жарко, что вместо леса сразу растут дрова. Поэтому пожары. А хищные австралийские птицы - черные коршуны да бурые ястребы - обратили внимание, что всякая лесная вкуснятина, типа сумчатых мышей, сумчатых хомяков, квокк и утконосов, съебывает от пожара сразу всем табором и вверх не смотрит. Ну и коршуны смекнули, что дым на горизонте обещает не только величественное зрелище, но еще и банкет со шведским столом.

А потом орнитологи заметили, что некоторые ястребы находят тлеющие веточки и кидают их в сухую траву, чтобы вызвать пожар, а потом ловят ужиков, которые пытаются сделать ноги.

БЛЯЦЦКИЕ ПТИЦЫ НАУЧИЛИСЬ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ОГОНЬ.

<МУЗЫКА ИЗ ОДИССЕИ 2001>

Пока сознательное человечество думает, как спасти живую природу, эта ебучая живая природа научилась жечь себя саму сама.

Вывод: Какой нахуй вывод, здесь нет вообще никакого смысла во всем этом, бардак, энтропия и флуктуации.

Вообще, Грета Тунберг, конешно, молодец. Обратила внимание на важную сферу деятельности. Люди постоянно занимаются спасением друг друга. Мы ездили спасать население Ирака от диктаторского режима, сейчас вот Сирию спасаем. Мы любим спасать, но в основном мы любим спасать людей.

А можно же спасать природу! Скажем, у Бразилии снова загорится что-то — мы этого не потерпим. Срочно ввести войска, окружить территорию, занять почту и телеграф, джунгли залить пенобетоном и спасти. В России леса тушить экономически не выгодно, но когда Трамп поинтересовался "не нужна ли вам помощь?", то сразу стало выгодно.

Я вам говорю: спасать природу — это золотое дно. Грета будет нашим новым Гитлером. Кто тут у нас несознательно относится к природным богатствам?Кто тут щекочет нежное подбрюшье экологического баланса? Пиздец вам, уважаемые, соединенный союзнический флот уже выехал.

Разумеется, мы не будем ждать от матушки-природы милостей и скучать, пока она загорится. Австралийские Ястребы нам очень пригодятся для наших целей. Наш президент лично поведет звено ястребов над заповедниками потенциального противника, а когда все заполыхает — хуярим спасательной артиллерией и высаживаем эколого-наступательный десант.

Я бы на месте природы поджал яйца. Если мы начнем ее как следует спасать, то камня на камне не останется. Не надо нас провоцировать, падла.

Доброе утро, в эфире Плохое Радио. Сегодня 25-е октября — день таможенника. Поэтому мы сегодня обсуждаем границы.

Лучше всего мое отношение к пограничникам и границам передают работы Ричарда Серра. Этот художник-минималист своими работами критиковал предшественников: Поллока, Ньюмана, Стилла, которые в своей борьбе с тотальностью, создавали работы без четких центров и ограничений. Серра же наоборот выхолостил из своего искусства всё, кроме границ. Любимым материалом художника были гигантские, необработанные, ржавые, как Новый Уренгой, стальные плиты.

Ричард Серра, "Наклонная Арка".

Муниципалитет Манхэттена решил засандалить себе на площадь под окнами арт-объект. По совету фонда поддержки искусства NEA, чиновники обратились к Ричарду Серра. Ричард тогда был немношко в деконструктивистском настроении. Ему хотелось уничтожать пространство. А тут, значит, муниципалитет. Ну Серра взял и уничтожил им пространство нахуй единым росчерком гигантской металлической плиты.

Менее чем за год, арт-объект заебал абсолютно всех. Чиновники муниципалитета пожалели о своих меценатских амбициях и зареклись думать о чем-то, кроме актов осмотра и проектов застройки. Потом был суд, решали - можно ли демонтировать объект искусства, если он всех раздражает. В качестве экспертов пригласили историков искусства, художников, критиков и даже одного психиатра. Утверждалось, что при артиллерийском обстреле города, снаряд непременно срикошетит от искусства прямо в окна муниципалитета. В итоге, после четырех лет борьбы с художественной концепцией, стальную плиту демонтировали.

Другое произведение Серра — Twain.

Тут любопытно даже не то, что сам Серра хотел выразить этим стальным Стоунхенджем, а то, что вид на арт-объект открывается из здания государственного суда и из высотки с офисами кредитного центра. Заебанные клерки подходят к окну, чтобы отдохнуть, а тут сломанный треугольник, от которого глаза чешутся.

ДА ЙОБ ТВОЮ МАТЬ, СЕРРА.

Вот так, короче, американский художник троллил американских чиновников, уничтожая им все пространство. И тут мы волшебным образом переносимся в Санкт-Петербург, на прогулочную аллею вдоль проспекта Космонавтов.

И вот скажите, как троллить русских чиновников русским художникам? Поэтому концептуальное искусство у нас не пользуется популярностью.

Слишком смахивает на реализм.

Что-то после вчерашнего поста прибавилось читателей. Мне бы не хотелось вводить вас в заблуждение. Вы прочитали про художника, возможно, решили, что я имею какое-то отношение к искусству и подписались. Нет, не имею. Я связист. Хотите, расскажу вам, как я работаю? Я приезжаю на буровую, которая торчит из вечной мерзлоты, чаще всего посреди ледяной пустыни, захожу в вагон-рацию, подключаюсь к маршрутизатору, начинаю тестировать соединение, а потом кто-то обязательно спросит: "Ну что, получается?"

- Что, - спрошу я, - Получается?

- Ну, то, что ты делаешь. - Ответит кто-то и добродушно улыбнётся.

Мне вот интересно, задают ли этот вопрос людям других профессий. Садишься такой в такси, едешь и спрашиваешь водителя: - Ну что, получается? Мы едем?
Или, я не знаю, к тестировщику подойдите, подождите, пока он выковыряет наушник из уха и спросите его: - Чо, нормально там? Тестируется? Получится все?

Зачем ты задаешь такие вопросы? Я не знаю! Как я, блядь, узнаю, получается у меня или нет? Может быть я сейчас закончу диагностику, а потом меня убьёт антенной. Что это будет значить? Что у меня получилось?

- Ну, я так, разговор поддержать, - обычно говорят мне на моей работе.

Зачем? Он что, падает? Он вообще не стоял. Зачем его поднимать, чтобы потом поддерживать? Ты понимаешь, что мы на крайнем севере? Как ты можешь быть уверен, что я не вцеплюсь тебе зубами в горло?

- А ты сам откуда?

КАКАЯ ЛИЧНО ТЕБЕ РАЗНИЦА. Я КАЖДЫЙ РАЗ ОТВЕЧАЮ НА ЭТОТ ВОПРОС РАЗНОЕ, И РЕЗУЛЬТАТЫ ВСЕГДА ОДИНАКОВЫЕ. ТЫ КИВНЕШЬ И ЧТО-ТО СКАЖЕШЬ, И НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНИТСЯ. СКАЖЕМ, ОРЕНБУРГ. Я ИЗ ОРЕНБУРГА.

- У меня кум из Оренбурга.

ААААААА

Когда в Новой Гвинее двум незнакомым аборигенам доводилось случайно встретиться вдалеке от своих деревень, они начинали обстоятельно беседовать о родне — с целью найти между собой хоть какую-то связь, которая могла бы послужить им основанием не убивать друг друга. Но сейчас-то, сейчас-то зачем? ПОЖАЛУЙСТА, МЕДЛЕННО ПОЛОЖИТЕ РАЗГОВОР НА ПОЛ И ОТОЙДИТЕ НА ТРИ ШАГА НАЗАД.

Впрочем, связистом я был не всегда. До этого я сменил кучу всяческих занятий, разной степени бестолковости.

Например, я писал в один жёлтый интернет-ресурс обзоры на разных сумасшедших, которых мы с моей бывшей женой любили искать в сети. Интернет кишит культами, сектами и ячейками безумных арабов, колдунов ноосферы и адептов биорелигий, в сети они обмениваются знаниями и вместе сражаются с мировым заговором и/или невежеством. Я, например, писал про маленькую повстанческую армию борцов с гельминтами ("95 процентов людей заражены кишечными паразитами!") — они избрали единственно верный способ борьбы: химиофлаггеляцию. Чем хуже ты себе сделаешь, тем хуже будет твоим внутриутробным меньшим братьям. Они поднимали кубки с камфорным маслом за превосходство всеядности над чужеядностью и с гордостью делились фотографиями кровавого стула с запахом победы. Я писал про орден кинокритика, который обратил внимание на тайные знаки, которые встречаются во всех голливудских блокбастерах. Он понял, что это самый логичный способ донести правду до всего мира так, чтобы Мировое Правительство не заметило, и начал их толковать. Он заметил, что символы на экипировке пилотов сопротивления в Звездных Войнах напоминают шиваистские лингамы. Он нашел в Казахстане здание, выглядящее один в один, как Millenium Falcon. Он нашел все эти знаки, во всех фильмах, послания есть, точно есть, но что же они означают? Вместе со своими апостолами он пытался понять, чего же от нас хочет настоящее сопротивление, пока мировое правительство еще можно победить. Потом у них закончился оплаченный хостинг, и форум пропал. Очень жаль.

Как-то со мной связался главный редактор издания и предложил мне взять интервью у настоящего сумасшедшего. Владимир Юрьевич Тимерзяев, профессор лингвистики, акцентолог, компаративист, глыба языковедения начал странно себя вести, перестал появляться в университете и был доставлен в психиатрическую клинику Николая Чудотворца. От меня требовалось по-настоящему, как настоящий журналист, проникнуть в сумасшедший дом, с уважением выслушать человека, а потом переврать все его слова и написать сенсационный материал. Конечно же я согласился.

Почти 200 лет назад Людвиг Иванович Шарлеман-Боде Второй спроектировал и построил на Матисовом острове смирительный работный дом для умалишенных арестантов, а также "для лиц предерзостных, нарушающих благонравие и наносящих стыд и зазор обществу". Пройти внутрь таких заведений всегда проще чем кажется — нужно делать вид, что вы хотите чьей-то помощи, и тогда все будут проходить мимо с выраженим жуткой занятости. Я нашел профессора читающим школьный учебник английского.

— Интересно? — Спросил я его

— Нисколько. Но других книг мне не дают. — Он ответил, даже не посмотрев на меня.

Я сел рядом.

— Мне запрещены книги и музыка. Телевидение тоже, но оно мне и так не интересно.

— В связи с эээ...тем, что случилось?

— А вы знаете, что случилось? — Он вдруг поднял голову.

— Нет. - Честно признался я. Как настоящий гонзо-журналист я совершенно не подготовился.

— Я убил композиторов.

— Ого. - Сказал я с уважением. — Всех?

— Нет. Но многих. В первую очередь - Бетховена.

— Бетховена? Людвига Вана? - Я включил диктофон. — Как же у вас вышло? Он же уже, кажется, того.

— Это долгая история. — Он закрыл книгу и уставился в пол. — Присядьте.

— Я уже сижу.

— Хорошо. Хорошо.

Мы помолчали секунд десять.

— Начнём с Пифагора. — Его голос изменился, как будто бы он снова стоял в аудитории. — Пифагорейцы тогда пытались объяснить окружающий мир при помощи единственной доступной им тогда магии - математики. Математика работала, но не совсем точно - условия не идеальные, мир кривой. Так появилась физика - наука о том, как натянуть идеальную магию на неидеальные условия.

В конце девятнадцатого века физику собирались закрывать. Несколько больших теорий — атомно-молекулярное учение, электродинамика, ньютонова механика — объясняли почти все наблюдаемые процессы: от движения планет до работы парового двигателя.
Там оставалось буквально еще фотоэффект объяснить и заканчиваем. Но экспериментальные данные никак не

сходились ни с одной из теорий. Тогда Макс Планк придумал ради хохмы поделить свет на кванты - и Эйнштейн, пользуясь этой хохмой, фотоэффект объяснил. Но пришлось иметь дело с квантовой природой света, а как потом выяснилось - и вообще всего.

Так физики добрались до квантовой логики - магии гораздо более могущественной. Нельзя сказать, что раньше ее не было — она была всегда, но нам она была слишком чужда, чтобы ее выдумать из головы. Нам пришлось долго глядеть в бездну, чтобы увидеть ее там.

Лингвистика долгое время была прикладным шаманством. Мы просто накапливали знания, собирали все в одну кучу, чтобы анализировать и объяснять языки. Но у каждого лингвиста в голове был главный вопрос: как так вышло, что все мы говорим на языках? Письменность же зарождалась во множестве разнообразных форм: инкское кипу, индейский вампум — это же тоже письменность. А вот устно языки воспроизводятся примерно одним образом, и все языки имеют гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд.

Есть теории о едином праязыке, от которого произошли все остальные, есть теории о глубинной грамматике, имманентной людям, которая не усваивается при обучении, а заложена чуть ли не на генетическом уровне. Мол, дети же не знают чему именно учиться, почему же тогда они в первую очередь учатся копировать язык, а не пытаются подражать, скажем, пению птиц? А потому что есть некоторые языковые универсалии, которые присущи всем языкам, и в какой бы языковой среде ребенок не рождался, он наводится ухом на эти универсалии.

Здесь профессор снова сделал паузу. Потом он снова заговорил, но уже не лекторским голосом, а другим, тихим, как говорят люди на допросах в полицейской хронике.

— Я попробовал подойти к вопросу с другой стороны. Что если мы не изобретали речь? Что если речь была всегда, так же как и квантовая логика, а мы просто неосмысленно приспособились к ее существованию? Вдруг мозг не порождающий грамматику орган, а улавливающий? Как антенна. Вот, скажем, гигантский мозг дельфинов нужен, чтобы интерпретировать и воссоздавать отраженные звуковые сигналы. Что если один, совершенно ничем не примечательный вид млекопитающих случайно выработал мозг чувствительный к некому полю, которое всегда присутствовало в мире, пронизывало его материю? Вдруг эта чувствительность дала ему возможности, обеспечившие взрывной рост численности, появление культуры, технологии, даже несмотря на его полную невежественность относительно источника этих возможностей?

Профессор повернулся и впервые за всю нашу беседу посмотрел мне в глаза. Он был в восторге и в ужасе одновременно.

— Мы все слышим Песнь Древнего Бога. Мы слышим ее каждую секунду нашего существования и отзываемся, как детеныши китов отзываются на далекий крик матери. Но мы не можем понять, что мы ее слышим, потому что слышим ее всегда. Да и кто знает, имеем ли мы принципиальную возможность не слышать ее?

— Это же только гипотеза? — я спросил, чтобы его подзадорить, но по спине у меня пробежали мурашки.

— Я проверил ее. — Он ответил так спокойно, как говорят "Я уже покушал". — У меня ушло довольно много времени, но я смог воспроизвести Песнь Древнего. Я понял ее принцип, но не знал, что сказать своей песней. Я боялся говорить что-то сильное, но и что-то слабое говорить тоже было опасно - не заметив изменений, я мог бы наговорить кучу всего, прежде чем столкнусь с последствиями. Тогда я решил уничтожить десятую симфонию Бетховена.

— Вы, наверное, хотите сказать — девятую?

— Я знаю, что я хочу сказать! — Он неожиданно разозлился. Наверное, ему очень часто задавали этот вопрос. — Десятая симфония была ужасна и при этом ужасно популярна. Вы не знаете, и даже я не знаю... Но это сохранилось в моих дневниках.

— Как это - вы не знаете?

— Это... я могу только предполагать. Мне кажется, что нельзя говорить, то есть какое-то прошлое. Есть Песня, в рамках которой мы существуем. Когда меняется Песня, то меняется и наше прошлое и настоящее... и будущее, если есть смысл говорить о будущем в такой парадигме. Но для нас ничего не изменилось, ведь мы осознаем только то прошлое, что есть, и не помним того, что б

ыло до изменений. Я спел свою песню, а потом... я не нашел никаких подтверждений тому, что десятая симфония Бетховена когда-либо существовала. А самое ужасное - я боюсь, что я стал причиной проклятия девятой симфонии.

— Вы имеете в виду эту легенду о том, что композиторы, написавшие девять симфоний — умирают?

— Да. Шуберт, Дворжак, Шнитке... Я не знаю, было ли так до того, как я спел свою песню. Вполне возможно, что я неправильно сформулировал изменения, которые хотел внести. Сейчас уже никто не сможет сказать. Все изменилось в тот момент, когда я закончил петь, и изменения произошли единомоментно во всей истории. В сущности, не существует никакой истории. Есть только наше представление об истории в каждый конкретно взятый момент Песни Древнего. Каждую секунду вся наша история возможно переписывается, но мы не имеем об этом никакого понятия, потому что мы переписываемся вместе с ней. Изменяются и все книги по истории, потому что изменились и все люди, их писавшие. Я думаю, что мои дневники остались нетронутыми только потому, что это я был тем, кто вносил изменения.

— Это удивительно. А вы могли бы... Могли бы сделать еще одно изменение? Для меня?

Он снова посмотрел на меня. Выглядел ли он безумцем? Определенно.

Эта его идея о том, что многомерная брана нашей Вселенной - лишь колеблющаяся в такт чешуйка на лапе Великой Космической Черепахи, поющей свою песню во время бесконечного странствия в океане запредельных пространств, очень красива, но ничем не лучше идеи о секретных посланиях в кадрах Матрицы и Терминатора.

Но вот ведь в чем дело. Позже, когда я переслушивал диктофонную запись, я не смог вспомнить, почему я попросил его уничтожить Windows 9 — в шутку или всерьез. Вообще, это похоже на меня - шутить в серьезный момент.

Но хуй знает, что это вообще значит - похоже на меня.

Потом оно придет, наше время.

Когда пройдут по всем городам России первомайские гей-демонстрации.

Когда в каждом баре будет туалет для инвалидов зассаный инвалидами.

Когда гендерфлюидный волк возляжет с патриархальным ягненком, и мусульманин, и православный, и буддист будут вместе, и малое дитя будет водить их.

Придет время для нас.

Маршем мы пройдем по всем улицам. Уёбки, долбоёбы и дегенераты.

Митинг наш будет несанкционирован. Потому что мы проебем все даты.

Штандарты наши будут нагонять страх на людей, забытые в метро и в старбаксах.

Для нас перекроют главные проспекты, но мы по ним не пойдем. Мы перепутаем время и место.

Хрупкое равновесие пошатнется под нашей неуверенной поступью, и земля будет гореть ненавистью под нашими ногами.

Я поведу их, мой народ, народ Паралипоменона.

Куда идем мы? Зачем?

Не туда. Просто так.

На Гаити всегда кто-то с кем-то дрался. Сначала индейцы друг с другом, потом европейцы с индейцами, потом индейцы кончились, белые привезли черных, черные вырезали белых, потом поделились на тру-чёрных и мулатов, подрались еще несколько раз.

В результате всех этих перипетий в 1847-м году президентом Гаити стал Фостен-Эли Сулук, человек, как говорили, не великого ума, что мулатские элиты посчитали его основным положительным качеством.
Может быть, ума у Сулука действительно было немного, но оказалось, что для узурпации власти его особенно много и не требуется. Сулук поперебил мулатов и объявил себя императором Фостеном Первым, а Гаити - монохромной империей.

Император Фостен Первый люто, бешено дрочил на Наполеона. Он полностью скопировал церемонию коронации с Наполеонской и даже пытался с кем-то воевать. Он решил создать аристократию и пожаловал нескольким приближенным бывшие плантации и родовые фамилии, которые он вычитал в меню французских ресторанов. Государственная казна, как всегда в таких случаях бывает, куда-то пропала, зато появились полувоенные бандформирования. Через десять лет такого фестиваля Фостен Первый по-наполеоновски всех заебал, его свергли и отправили в ссылку на соседний остров, а он пообещал обязательно по-наполеоновски вернуться и всех еще раз напоследок построить.

Но не вернулся.

В 1915-м году американцы начали оккупацию Гаити с целью "защиты интересов американских граждан". В 1925-м на остров Гонав, самый крупный остров-сателлит Гаити, прибыл Корпус морской пехоты ВМС США под предводительством сержанта Фостина Виркуса
, чтобы контролировать осуществление порядка и усмирять непокорных вудуистов.

Но тут, короче, минутку внимания. Вуду - очень гибкая религия. Когда Фостен Первый пообещал вернуться, то вудуисты восприняли это как обещание реинкарнации, и стали ждать.
А тут приезжает сержант ВМС, а его зовут Фостин.
Ти Меменн, главная вудуистка, сразу признала в нем Императора и уступила кресло.

А Фостин Виркус очень интересовался вуду. Он, собственно, уже очень много лет пытался добиться назначения усмирять вудуистов, потому что хотел с ними поближе познакомиться. Ну он и решил - а хули нет, буду императором.

Президент Гаити немношко напрягся, потому что он ожидал, что американцы будут усмирять вудуистов, а не становиться императорами. Но император Сержант Виркус собирал налоги, проверял налоговые декларации, выполнял судебные функции, организовал строительство нескольких школ и даже построил небольшой аэропорт. Короче, был молодец. Ну, конешно, завел себе гарем. А с другой стороны, кто бы не завёл?

Но президент Гаити все равно писал руководству ВМС США анонимки, в которых жаловался, что сержант Фостен Второй не усмиряет вудуистов, а активно участвует в отправлении вудуистских ритуалов.

Тогда сержанта Виркуса уволили с поста императора гаитянской провинции.

Такое вот вуду.

Ти Меменн и Его Величество сержант Виркус