Не очень понимаю что это, но такое чувство, что я создал что-то прекрасное

Своих не хватает.

Раньше были Свои. Раньше просыпаешься ночью от звуков. Идешь на кухню с битой. А там Свои. Сами пришли, будить не стали. Сидят, чай пьют. Булочку где-то нашли. Молодцы.

Сейчас Своих и не найти уже больше. Осталось штук семь Своих. Но и то - какие же это Свои. Та феминистка, тот шовинист. Она ковид-диссидентка, он ковид-истеричка. Тот пидор, этот гомофоб. Одна авторка, вторая поэт. Один слегка левый, второй всегда правый. Те цельные, эти бесцельные. Те томные, другие многотомные. Это ж не Свои нихуя, это шайка потенциальных предателей.

Сегодня все Свои из Этих. Да сейчас вообще все из Этих. Любого на улице спроси - ты чо, из Этих? Он скажет - Да. И дальше пойдет. Потом Этим про тебя расскажет, мол, очередного мудака встретил.

Иногда, бывает, сложится такая компания, что хочется сказать - да мы ж все тут Свои! Но в голове-то держишь, что в определенных семантических полях мы рядом срать не сядем. А в тех, в которых сядем, уже насрано. Этими.

Разумеется, этот тренд не вечен. В какой-то момент произойдет щелчок и запустится обратный процесс освоения. Усвоевления.

Не знаю, когда будет щелчок. Предполагаю, для этого потребуется мощное столкновение нарративов.

Например, антимайдан на площади Восстания. Да, это будет заебись.

Что там у одесситов. Одесситы побросали курить и сидят на балконе, жгут свечки с запахом табака.

Иуда, скажем. Вот Левий Матфей был всеми презираемым сборщиком податей, и так заебался, что ушел хипповать с Христом. А Иуда среди апостолов был кем? Хранителем кассы.

Иуда собирал деньги с апостолов на бытовуху. Он вел бюджет. Он планировал траты. Он искал для всей этой кодлы хостелы. Договаривался с концертными залами.

Хоть в одном, блядь, евангелии есть слова благодарности Иуде? Хуй, Иисус проповедовал любовь, а не благодарность.

Иуда психанул. Братие клянется Сыном Божьим, что к шаббату вкинут свою долю. К шаббату половина проебывается, а с арендодателем дело иметь Иуде. Вечером Иисус придет с проповеди, всех простит и спать пойдет. Нахуй так жить.

В тот день Иуда подошел к Иисусу на площади, поцеловал его и сказал: "Равви. За дом уплачено на два месяца вперед. Но пришлось кое-что продать."

Следует помнить, что с выходом Cyberpunk 2077 все цивилизации официально переходят в киберпанк. Все свои долговременные мировоззрения и модусы операнди следует ориентировать согласно этому мажорирующему факту.

Число 13 несчастливое еще со времен Хаммурапи, число 4 в Китае и Японии пишется тем же иероглифом, что и "смерть" (а 14 — "верная смерть"), в Италии избегают 17-х этажей, потому что на могилах раньше писали VIXI (Значит "пожил". А VI + XI = 17 ). Ну, 666 - число Дьявола, тоже страшно.

А в Бразилии избегают числа 24, потому что оно гейское.

В 1870-м году зверолюбивый барон Жоао Драммонд открыл первый в Бразилии зоопарк. И с тех пор число 24 какое-то пидорское. Для развлечения публики барон учинил лотерею: каждый день в зоопарке за занавеской пряталось животное, и продавались билетики с пронумерованными картинками зверей на них. Угадавшие получали выигрыш. Ну и под номером 24 был олень, veado.

Дальше два процесса происходили одновременно. Во-первых, лотерея со зверями, Jogo no bicho, стала невероятно популярна по всей Бразилии. Власти практически сразу же запретили игру, но безуспешно: как сказал один бразильский дипломат - если взять две случайные хижины на задворках города, то в одной будет жить игрок, а во второй bicheiro, лохотронщик.

Во-вторых, как раз примерно в это время в прогрессивном мире гомосексуальность признали психическим отклонением и решили лечить. Соответственно, распространился психиатрический термин "transviado" - девиант. По созвучию veado стало пейоративным названием геев, ну и дальше как в русском лото: 11 - барабанные палочки, 90 - дедушка, 24 - пидор.

Тут еще на историю накладывается тот факт, что Бразилия является крупнейшим экспортером футболистов. Значительный процент бразильцев играют в футбол и, соответственно, пронумерованы. И это всегда большая проблема, кто будет играть под номером 24.

Так что для бразильского игрока футболка с номером 24 — это не просто футболка, это еще и месседж.

(На фото Габриэл Барбоза тычет свой номер в лицо общественным предрассудкам после решающего гола)

У побережья Чёрного моря, рядом с Одессой живут очень интересные рыбки, бычки-аспарагусы. Самцы бычка-аспарагуса, готовясь к сезону размножения, строят из пережеванного известняка домики для рачков. Известняк им поставляют рыбки-каменотесы, которые используют жесткую верхнюю губу для скобления ракушек и камней. Один бычок-аспарагус выстраивает пару подъездов в неделю, так что в сезон на скалах и волноломах возникают целые спальные районы рачков. Заселившийся рачок становятся источником обрывков мяса и всякой другой пищи — работящий бычок-аспарагус, построив пару доходных домов, может жить беззаботной жизнью рантье.

Чем больше общежитие, построенное самцом, тем больше самок он сможет прокормить. Сдав все апартаменты, он начинает сигнализировать самкам, что у него много ликвидных ресурсов. Самки бычка-аспарагуса приносят ему икру под осеменение в обмен на возможность кормиться.

В этот момент становится понятен альтруизм рыбок-каменотесов. Оказывается, они очень любят икру бычка-аспарагуса. И теперь они приходят забрать свои инвестиции с процентами. Они приплывают и взламывают известковые контейнеры для икры своими жесткими верхними губами.

Из морских глубин поднимается акула-саксофонист. Ее низкий минорный стон заставляет всех пригорюниться. Пригорюниваются каменотесы, перемазанные икрой. Пригорюнивается бычок-аспарагус. Пригорюниваются даже его беззаботные самки. Пригорюниваются рачки.

Потом акула-саксофонист съедает абсолютно всех и снова погружается на дно. В полуразрушенных кварталах остаются блестеть несколько икринок.

Новорожденные бычки-аспарагусы растут без отца и обречены повторить его судьбу. Акула-саксофонист поднимется из глубин еще много-много раз.

Позвольте, я опять попробую быть остросоциальным блогером и прокомментирую закон о запрете мата.

В 1972-м и 73-м годах аппараты Пионер-10 и Пионер-11 стартовали в свой долгий дрейф через солнечную систему в сторону Альдебарана. Оба аппарата несли пластинки с посланием, на случай если инопланетяне решат гопнуть чужие космические станции. Послание включало в себя кодировку, обратный адрес и изображения мужской и женской особей человека неопределенной расы.

Карл и Линда Саган, авторы изображения, посвятили этой неопределенности много душевных сил: ведь перед ними стояла сложная задача представить в двух людях все человечество. Мужчина сперва носил афро и держал женщину за руку, но в финальном варианте мужика постригли под Есенина, а руки нарисованные люди неловко опустили, чтобы инопланетяне не приняли их за единый организм.

Карл Саган считает, что с задачей они не справились. Впрочем, принимающую комиссию НАСА изображение удовлетворило. Правда ведущий ученый НАСА Джон Ногл все же распорядился удалить одну черточку — ту, которая обозначала женскую вульву. В результате женщина полетела к Альдебарану с кукольной анатомией.

Первое же послание, которое люди направили иному разуму, было подвергнуто МЕЖГАЛАКТИЧЕСКОЙ ЦЕНЗУРЕ.

Я считаю, это отлично представляет все наше человечество.

Надо быть настороже. Все хотят у тебя что-нибудь спиздить. Деньги, машину, жену, ресурсы, культуру, территории. Расслабился — лох. Дал слабину — ей воспользуются. Повернулся спиной — не контролируешь ситуацию. Вошёл в положение — вышел без обуви.

Сидишь в интернете, а в интернете хакеры. Стоишь в трамвае — там карманники. Лежишь в больнице — медсестра подворовывает мыло. А потом еще маякнет знакомому форточнику, что вас по двадцатое число включительно дома не будет. Нужно двигаться перебежками, выполняя противотанковые маневры.

Давать никому нельзя. Свои ничего не попросят. Тех, кто просят — презирать. Если не просят — подозревать. Вдруг сами берут? Откуда берут, кстати? Может там на двоих хватит. Поинтересоваться при случае.

Главный — тот, у кого есть. У кого нет — тот стыдись. Ищи, где взять. Взял — покажи. Че так мало взял. Еще стыдись.

Двери закрывать не забывай. Ключи держи под замком.