Не очень понимаю что это, но такое чувство, что я создал что-то прекрасное

Своих не хватает.

Раньше были Свои. Раньше просыпаешься ночью от звуков. Идешь на кухню с битой. А там Свои. Сами пришли, будить не стали. Сидят, чай пьют. Булочку где-то нашли. Молодцы.

Сейчас Своих и не найти уже больше. Осталось штук семь Своих. Но и то - какие же это Свои. Та феминистка, тот шовинист. Она ковид-диссидентка, он ковид-истеричка. Тот пидор, этот гомофоб. Одна авторка, вторая поэт. Один слегка левый, второй всегда правый. Те цельные, эти бесцельные. Те томные, другие многотомные. Это ж не Свои нихуя, это шайка потенциальных предателей.

Сегодня все Свои из Этих. Да сейчас вообще все из Этих. Любого на улице спроси - ты чо, из Этих? Он скажет - Да. И дальше пойдет. Потом Этим про тебя расскажет, мол, очередного мудака встретил.

Иногда, бывает, сложится такая компания, что хочется сказать - да мы ж все тут Свои! Но в голове-то держишь, что в определенных семантических полях мы рядом срать не сядем. А в тех, в которых сядем, уже насрано. Этими.

Разумеется, этот тренд не вечен. В какой-то момент произойдет щелчок и запустится обратный процесс освоения. Усвоевления.

Не знаю, когда будет щелчок. Предполагаю, для этого потребуется мощное столкновение нарративов.

Например, антимайдан на площади Восстания. Да, это будет заебись.

Что там у одесситов. Одесситы побросали курить и сидят на балконе, жгут свечки с запахом табака.

Иуда, скажем. Вот Левий Матфей был всеми презираемым сборщиком податей, и так заебался, что ушел хипповать с Христом. А Иуда среди апостолов был кем? Хранителем кассы.

Иуда собирал деньги с апостолов на бытовуху. Он вел бюджет. Он планировал траты. Он искал для всей этой кодлы хостелы. Договаривался с концертными залами.

Хоть в одном, блядь, евангелии есть слова благодарности Иуде? Хуй, Иисус проповедовал любовь, а не благодарность.

Иуда психанул. Братие клянется Сыном Божьим, что к шаббату вкинут свою долю. К шаббату половина проебывается, а с арендодателем дело иметь Иуде. Вечером Иисус придет с проповеди, всех простит и спать пойдет. Нахуй так жить.

В тот день Иуда подошел к Иисусу на площади, поцеловал его и сказал: "Равви. За дом уплачено на два месяца вперед. Но пришлось кое-что продать."

Следует помнить, что с выходом Cyberpunk 2077 все цивилизации официально переходят в киберпанк. Все свои долговременные мировоззрения и модусы операнди следует ориентировать согласно этому мажорирующему факту.

Число 13 несчастливое еще со времен Хаммурапи, число 4 в Китае и Японии пишется тем же иероглифом, что и "смерть" (а 14 — "верная смерть"), в Италии избегают 17-х этажей, потому что на могилах раньше писали VIXI (Значит "пожил". А VI + XI = 17 ). Ну, 666 - число Дьявола, тоже страшно.

А в Бразилии избегают числа 24, потому что оно гейское.

В 1870-м году зверолюбивый барон Жоао Драммонд открыл первый в Бразилии зоопарк. И с тех пор число 24 какое-то пидорское. Для развлечения публики барон учинил лотерею: каждый день в зоопарке за занавеской пряталось животное, и продавались билетики с пронумерованными картинками зверей на них. Угадавшие получали выигрыш. Ну и под номером 24 был олень, veado.

Дальше два процесса происходили одновременно. Во-первых, лотерея со зверями, Jogo no bicho, стала невероятно популярна по всей Бразилии. Власти практически сразу же запретили игру, но безуспешно: как сказал один бразильский дипломат - если взять две случайные хижины на задворках города, то в одной будет жить игрок, а во второй bicheiro, лохотронщик.

Во-вторых, как раз примерно в это время в прогрессивном мире гомосексуальность признали психическим отклонением и решили лечить. Соответственно, распространился психиатрический термин "transviado" - девиант. По созвучию veado стало пейоративным названием геев, ну и дальше как в русском лото: 11 - барабанные палочки, 90 - дедушка, 24 - пидор.

Тут еще на историю накладывается тот факт, что Бразилия является крупнейшим экспортером футболистов. Значительный процент бразильцев играют в футбол и, соответственно, пронумерованы. И это всегда большая проблема, кто будет играть под номером 24.

Так что для бразильского игрока футболка с номером 24 — это не просто футболка, это еще и месседж.

(На фото Габриэл Барбоза тычет свой номер в лицо общественным предрассудкам после решающего гола)

У побережья Чёрного моря, рядом с Одессой живут очень интересные рыбки, бычки-аспарагусы. Самцы бычка-аспарагуса, готовясь к сезону размножения, строят из пережеванного известняка домики для рачков. Известняк им поставляют рыбки-каменотесы, которые используют жесткую верхнюю губу для скобления ракушек и камней. Один бычок-аспарагус выстраивает пару подъездов в неделю, так что в сезон на скалах и волноломах возникают целые спальные районы рачков. Заселившийся рачок становятся источником обрывков мяса и всякой другой пищи — работящий бычок-аспарагус, построив пару доходных домов, может жить беззаботной жизнью рантье.

Чем больше общежитие, построенное самцом, тем больше самок он сможет прокормить. Сдав все апартаменты, он начинает сигнализировать самкам, что у него много ликвидных ресурсов. Самки бычка-аспарагуса приносят ему икру под осеменение в обмен на возможность кормиться.

В этот момент становится понятен альтруизм рыбок-каменотесов. Оказывается, они очень любят икру бычка-аспарагуса. И теперь они приходят забрать свои инвестиции с процентами. Они приплывают и взламывают известковые контейнеры для икры своими жесткими верхними губами.

Из морских глубин поднимается акула-саксофонист. Ее низкий минорный стон заставляет всех пригорюниться. Пригорюниваются каменотесы, перемазанные икрой. Пригорюнивается бычок-аспарагус. Пригорюниваются даже его беззаботные самки. Пригорюниваются рачки.

Потом акула-саксофонист съедает абсолютно всех и снова погружается на дно. В полуразрушенных кварталах остаются блестеть несколько икринок.

Новорожденные бычки-аспарагусы растут без отца и обречены повторить его судьбу. Акула-саксофонист поднимется из глубин еще много-много раз.

Позвольте, я опять попробую быть остросоциальным блогером и прокомментирую закон о запрете мата.

В 1972-м и 73-м годах аппараты Пионер-10 и Пионер-11 стартовали в свой долгий дрейф через солнечную систему в сторону Альдебарана. Оба аппарата несли пластинки с посланием, на случай если инопланетяне решат гопнуть чужие космические станции. Послание включало в себя кодировку, обратный адрес и изображения мужской и женской особей человека неопределенной расы.

Карл и Линда Саган, авторы изображения, посвятили этой неопределенности много душевных сил: ведь перед ними стояла сложная задача представить в двух людях все человечество. Мужчина сперва носил афро и держал женщину за руку, но в финальном варианте мужика постригли под Есенина, а руки нарисованные люди неловко опустили, чтобы инопланетяне не приняли их за единый организм.

Карл Саган считает, что с задачей они не справились. Впрочем, принимающую комиссию НАСА изображение удовлетворило. Правда ведущий ученый НАСА Джон Ногл все же распорядился удалить одну черточку — ту, которая обозначала женскую вульву. В результате женщина полетела к Альдебарану с кукольной анатомией.

Первое же послание, которое люди направили иному разуму, было подвергнуто МЕЖГАЛАКТИЧЕСКОЙ ЦЕНЗУРЕ.

Я считаю, это отлично представляет все наше человечество.

Надо быть настороже. Все хотят у тебя что-нибудь спиздить. Деньги, машину, жену, ресурсы, культуру, территории. Расслабился — лох. Дал слабину — ей воспользуются. Повернулся спиной — не контролируешь ситуацию. Вошёл в положение — вышел без обуви.

Сидишь в интернете, а в интернете хакеры. Стоишь в трамвае — там карманники. Лежишь в больнице — медсестра подворовывает мыло. А потом еще маякнет знакомому форточнику, что вас по двадцатое число включительно дома не будет. Нужно двигаться перебежками, выполняя противотанковые маневры.

Давать никому нельзя. Свои ничего не попросят. Тех, кто просят — презирать. Если не просят — подозревать. Вдруг сами берут? Откуда берут, кстати? Может там на двоих хватит. Поинтересоваться при случае.

Главный — тот, у кого есть. У кого нет — тот стыдись. Ищи, где взять. Взял — покажи. Че так мало взял. Еще стыдись.

Двери закрывать не забывай. Ключи держи под замком.

"Мое первое столкновение с социал-демократами произошло на постройке, где я работал. [...] Сначала я пытался молчать, но в конце концов молчать больше нельзя было. Я начал высказываться, начал возражать. Тут мне прежде всего пришлось убедиться в том, что пока я сам не приобрел достаточных знаний и не овладел спорными вопросами, переубедить кого бы то ни было совершенно безнадежно. Тогда я начал рыться в тех источниках, откуда они черпали свою сомнительную мудрость. Я стал читать книгу за книгой, брошюру за брошюрой.
Но на постройке споры становились все горячей. С каждым днем я выступал все лучше, ибо теперь имел уже больше сведений об их собственной науке, чем мои противники. Но очень скоро наступил день, когда мои противники применили то испытанное средство, которое конечно легче всего побеждает разум: террор насилия. Некоторые из руководителей моих противников поставили предо мной на выбор: либо немедленно покинуть постройку добровольно, либо они меня сбросят оттуда. Так как я был совершенно один, и сопротивление было безнадежно, я предпочел избрать первое и ушел с постройки умудренный опытом."

1908-й год, Вена, леваки деплатформят Гитлера.