Когда я был маленьким, в моей семье главный был папа. Остальные члены семьи — мама, я и волнистый попугайчик — так или иначе признавали за отцом легитимность, поскольку требования он выдвигал в основном разумные, держал нас в узде, но по праздникам баловал, и в принципе был довольно либеральным.

Потом случилось вот что — попугайчик помер, а на освободившуюся должность взяли кота. Кот, хотя и быстро влился в коллектив, имел каприз: он не хотел какать и писать в одну и ту же емкость. Он желал раздельную систему утилизации.

До этого в системе право на капризы было жестко ограничено, они не то, что были запрещены, просто они никогда не удовлетворялись, такая была официальная политика. Добиваться своих целей следовало играя на сложном комплексе отцовских чувств вины и ответственности. Поэтому простодушно прямое желание кота ссать и срать в разные корзинки было признано экстремистским.

Ретроспективно замечу, что на этом уровне развития конфликт имел возможность канализации в конструктивное русло. Кот предлагал варианты: иногда он срал в контейнер, а ссал за унитазом. Иногда наоборот. Проблема была в том, что попугайчик худо-бедно, но умел по-русски. Кот по-русски не умел. И его поиски компромисса не были восприняты.

В какой-то момент отец, проводя воспитательную операцию, несколько раз макнул кота мордой в дерьмо и посадил в контейнер с мочой.

Никто тогда не понял, что именно произошло.

А произошло вот что: с тех пор кот железно и непреклонно начал ссать в коридоре. И никакие акции устрашения не смогли поколебать оскорбленных гражданских его чувств.

Система не имела опыта работы с такой ситуацией. Поэтому, как всегда в таких случаях, ответственность была интернализирована на внутренние структуры: мне была выдана именная тряпка и личная обязанность вытирать за котом погадки. Потом, когда я вырос и уехал в Петербург, ответственность по наследству досталась сестре (Ее родили заранее, в рамках программы замещения).

Кот продолжал свои диссидентские демарши целых 20 лет. Сестра своими обязанностями частенько манкировала, тряпка за десятилетия напиталась запахом кошачьей победы и висела в туалете словно его личный флаг, который спустили только после его смерти.

Такой вот уебанский эпос.

Осенью я жил в Одессе, в Черёмушках, у меня был двор. Не все, кстати, знают, что такое двор. Есть, например, в Петербурге понятие двор-колодец, но это эвфемизм, по сути близкий выражению "альтернативно одаренный". Люди, не имеющие двора, вынуждены мыкаться на придомовых пространствах и внутренних территориях. Когда они выходят на балкон -- они смотрят, в лучшем случае, на горизонт, как суслики и луговые собачки. Потом у них в голове всё мысли только о ядерной войне и инопланетянах, буквально инвалиды.

Если у тебя есть двор, ты смотришь всегда вниз, потому что там находится бесконечная арена социальных взаимодействий. Люди, не имевшие двора, диалектически беспомощны.

Но это только во времени арена социальных взаимодействий бесконечная. В пространстве она довольно ограничена и вся поделена социальными группами. Главный ресурс, за который идёт конкуренция: сидячие поверхности. Типично лавочки рядом с детской площадкой закрепляются за мамами, приподьездные скамейки контролируют бабушки, конструкции, инвольтирующие к гаражному эгрегору, по праву принадлежат отцам, столы оккупированы дедами, дети ведут святую войну за качели, подростки днём сидят перилах, как неприкасаемые, а ночью заявляют о своих правах на всё сразу, включая качели. Днём же на границах этих ареалов всё время что-то искрит. Дети постарше используют детей помладше, чтобы выдавить с качелей подростков. Деды-шахматисты вероломно пришли пораньше и заняли пространство доминошников. Имеют право первого хода, но при этом сильно проигрывают в фигурах. Отцы табельными ссаными тряпками сгоняют со своих земель залётных тинейджеров. Те разбегаются на ближайшие ветки деревьев и кидаются калом.

Все конфликты просматриваются с других зон влияния, резиденты которых реагируют сообразно своему социальному капиталу, личной вовлечённости, интенсивности конфликта и собственной исторической роли. То есть, отцы и матери поддерживают текущий нарратив, на детской площадке занимаются воспроизведением паттернов, в секторе бабушек происходит конструирование эпоса, дедов угол погружен в избегание и эскапизм, а ночью -- самое интересное -- происходит тестирование мифа на предмет актуальности. Ночью миф пробуется на зубок.

Один раз я шёл домой по своему двору, ревниво осматривая владения, и обнаружил свежую метафизическую вмятину от чьих-то метафизических зубов: на турнике (турник находится на краю зоны детской площадки, но при этом не востребован формально контролирующими зону мамами, и используется кем попало) висели наручники.

Обычные полицейские наручники, металлические. Верхняя скоба пристегнута, а нижняя -- нет.
Если сунуть руку в нижнюю скобу, а потом вставить её в паз, то она защелкнется. Наверняка с прикольным звуком.

Нельзя! - Вскричал мой мозг. - Если так сделать, то ты окажешься в затруднительном положении!

Словно матёрый лис избежал я этого капкана. Позже я выяснял у детей, кто и когда поставил его, они сказали, приходил Чорный Странник не с этого двора.

Три дня провисели эти наручники, привлекая мой взгляд, а потом исчезли.

Некто чуждый охотился на меня в моем же дворе, но я перехитрил его.

Я понял, что с таким умом -- нужно заниматься умственной деятельностью и начал учиться программированию. И вот уже полгода учусь писать код. А больше ничего и не писал.

Вот, собственно, что хотел сказать-то.

Есть у меня подруга, с которой мы любим обсуждать архетипичные сюжеты сказок. Вот вчера говорили про сюжет "Мудрая дева". Суть архетипа такова: конунг/царь/король/султан/Рагнар Меховые Штаны, пребывая в смутной тоске, прознает, что где-то есть Мудрая Дева и дает ей задание -- приди, мол, ни с подарком, ни без подарка, ни одета, ни раздета.

Дева такая: say no more, наряжается в рыболовную сеть, приходит и улыбается.

Из чего мы делаем вывод, что спрос на чулки в сеточку -- это нечто имманентное человеческой природе, независимо от культуры и степени развития цивилизации

Про судьбу.

У нас во дворе был мальчик по фамилии Суслов, и погоняло у него было, разумеется, Суслик. Оно ему не нравилось, но судьбу он изменить не мог.

Ещё был мальчик по фамилии Писарев, и кликуха у него была Пися. Он совершенно не расстраивался по этому поводу, потому что судьбу он изменить не мог.

Потом к нам переехала семья Князевых, и их сын, когда представлялся в дворовом комьюнити, сказал: "Можете называть меня Князь".

С тех пор у нас во дворе тусовались Суслик, Пися и Сися. Потому что Суслик, Пися и Князь совершенно не звучит.

В последнее время, конечно, многим стало понятно то, что мне всегда было очевидно: основной вопрос человечества заключается в том, что лучше -- пить кровь или жрать говно.

Свою культурную миссию я вижу в романтизации говноедского дискурса, и сейчас я как нельзя более актуален.

Надо че-то писать.

Вчера я решил сказать родителям, что я еду на фронт.
Отец выглядел потерянным, но взял себя в руки и, откашлявшись, спросил:
— Что же… Ты хочешь рыть окопы?
Я покаянно развёл руками.
— Разнашивать чужие кирзачи?
Я кивнул.
— Проникать в тыл?
Я снова кивнул.
—Нарезать дуло?
— Примкнуть штык?
— Заряжать сняряд?
— Запускать дрона?
Я открыл было рот, чтобы что–то сказать, но меня перебила мать:
— ХОЧЕШЬ ВБОМБИТЬ В КАМЕННЫЙ ВЕК? — весело закричала она.
— РАСТЯНУТЬ ФРОНТ?
— УСТРОИТЬ МЕСИВО?
— ВЫПОЛНИТЬ МАРШБРОСОК ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ?
— ВОЙТИ В СОПРИКОСНОВЕНИЕ?
— НАВЯЗАТЬ ОДНОСТОРОННИЕ МЕРЫ ПРИНУЖДЕНИЯ?

Я послал родителей нахуй и ушёл прочь.

Предпочитает плодородные почвы и солнечные места

Когда я ехал в такси, со мной произошла печальная история.

Я давно заметил, что осенью со мной происходят невероятно печальные истории. Почти все мои истории немножко печальные, но осенью они какие-то ультра тоскливые. Как в тот раз, когда я стоял ночью на улице, немножко потерянный, и ко мне из тумана вышли женщина и лошадь. И женщина сказала мне:
— Молодой человек, что вы стоите такой грустный. Хотите погладить лошадку?

Я кивнул и протянул руку, но лошадь уклонилась.

— А она не любит, когда ее гладят, — сказала женщина, и они медленно ушли обратно в туман.

Ну и вот, такие истории происходят каждую осень. И вот этой осенью я вышел из ресторанчика, где я встречался со старыми друзьями. Их осталось как раз то минимальное количество, чтобы оправдывать множественное число у слова "друзья". Строчка "и никого не стало" ожидается в следующем четверостишии.

Короче, да, я вышел из ресторанчика, шел мокрый дождь, я поднял воротник пальто и вызвал такси.

Сейчас довольно просто быть грустным, сейчас полстраны грустные, а может и три четверти. И я в эти декорации вписываюсь как влитой. За последний год я проводил примерно три парохода с друзьями. Меня позвали на все проводы, потому что мой скорбный силуэт исключительно хорошо смотрится на опустевших причалах и перронах.

Я только все время думаю, какой правильный саундтрек ко всему этому нужен.

Подъезжает кэб, я ступаю в лужу, забираюсь на заднее сиденье. Водитель смотрит на меня через зеркало заднего вида усталыми среднеазиатскими глазами и говорит полувопросительно-полуутвердительно:

— Вы один ваще в мире?

А если вы тут со мной давно, вы помните, что раньше я работал в тундре и у меня начала ехать крыша на почве отсутствия человеческого общения. Поэтому я уволился. Такой был план.

Я планировал, что я буду себе изучать программирование, время от времени развлекаясь в компании людей, которых я люблю.

Но все пошло как-то не так. Это безусловно какой-то релятивистский эффект, подумал я и решил почитать учебник по небесной механике.

Шок! Отчаяние! Небесная Механика открыла мне глаза на мое нелепое положение.

Вот, и я сижу в кабине такси, окна все мутные от потоков осеннего грустного дождя, законы Небесной Механики держат меня за горло, но мы никуда не едем, потому что я не знаю, что ответить водителю. А он повторяет, чуть громче:

— Вы один ваще в мире?

Я пытаюсь думать логически. Небесная Механика вещь сугубо логичная, она себе не позволяет всяких там квантовых неопределенностей. Как в тот раз, когда я нечаянно запер себя на балконе, успел послать сигнал о помощи и телефон разрядился. Я не вполне убедился, что меня едут спасать, поэтому пришлось сидеть на балконе в квантовом состоянии. Да еше и без штанов. Возможно, если бы я не стал ждать, а начал действовать, например, разбил бы стекло в балконной двери и освободил себя сам, то сейчас бы Небесная Механика поостереглась иметь со мной дело и вся история пошла бы по другим рельсам. Но сейчас уже поздно, волновая функция сколлапсировала и всем пиздец.

Думать логически проще, если ты учишься программированию. Вот, например, простая задачка из теста на логику

Задачка со звездочкой: произнесите с первого раза слово "Алгокогнитивный"

АЛКОГОВНИТИВНЫЙ ХА ХАА

Возможно, логика тут не применима. Бывает так, что задача требует конкретного подхода и нужно только понять какого. Вот я сейчас живу в жилом комплексе, в котором все дома одинаковые и отличаются только названиями. Да, тут у каждого дома есть имя, как у кораблей. Я ещё не привык и постоянно ломлюсь в "Доброту" и в "Честность". Но меня пускают только в "Храбрость". Ну, что поделать.

И вот эти мысли мне наконец подсказывают ответ. И когда водитель поворачивается ко мне и в третий раз спрашивает "В'адин ващевмире, да?", я отвечаю:

-- Да. Вадима Шефнера. Улица Вадима Шефнера.

Он удовлетворяется этим ответом и мы едем.

Все ещё не знаю, какой нужен саундтрек.