Главредов пост

Неделю назад журнал "Дискурс" отпраздновал свое десятилетие. Я, Михаил Ищенко, к этому СМИ имею некоторое отношение, поэтому решил сказать пару слов.

За время сотрудничества с Дискурсом я старался давать только классные, проработанные тексты, редакторы мне помогали – это здорово.

Взамен либо на это, либо на классный мэтч с редакцией я получил в некотором роде особое отношение к себе и – что самое главное – к журналу "Процесс", когда это было необходимо: меня поддержали с идеей, нам помогли раскрутиться на первом этапе информационно (сделали целый отдельный пост), мы сделали совместный розыгрыш, мне помогли с несколькими контактами людей, которые поучаствовали в рубрике "Летнее чтение в Процессе". Наконец, некоторые авторы наших номеров узнали о нас именно через Дискурс. Все это я глубоко ценю и считаю коллег из проекта близкими по духу.

Одним словом, я никогда не чувствовал себя изолированным, всегда получал советы, обращения и т. д. и был рад помочь проекту. Сейчас Дискурс переживает не лучшие финансовые времена, но пост не об этом – о сборе средств вы можете (и я очень рекомендую) прочитать на канале журнала. Этот пост – скорее пост благодарности и восхищения проектом, который в таких условиях продолжает созидать и не требует ничего взамен.

10 лет – это не только большой юбилей для молодого журнала; это еще и разрыв между тем, какими мы были и тем, какими нам не позволяют стать. Но Дискурс борется, и одно это достойно восхищения.

Друзья, а наши авторы решили поздравить вас с наступающим Новым годом!

Андрей Любченко, Иван Ветличкин, Илья Астахов, София Синицкая, Никита де Богачев, витя горелый и Анна Иванова записали для вас кружочки с теплыми поздравлениями!

А мы в свою очередь желаем вам оставаться такими же умными и красивыми, читать только хорошие тексты и верить, что даже после самой темной ночи наступит красивый рассвет! Пылко любим вас!❤️‍🔥

А сегодня хотим прорекламировать личные телеграм-каналы некоторых наших авторов:

Иван Чернышов – @fireofthethings

Иван Чирик – @HereThereBeTexts

Ян Найвз – @iannoshi

Пётр Грачёв – @petr_grachev

Илья Соколенко – @canuresearchsmtorsmb

Сергей Алехин – @stihialehin

витя горелый – @vityagorel


Милости просим в эти уютные гнёздышки таланта!

Топ-3 любимых независимых издательств (без НЛО и Ad Marginem)


1. Kolonna Publications

Панки среди российских издательств: обилие чернухи, экспериментальной литературы, французских авторов XX века в лучшем смысле слова. Очень близки мне по духу. Выросли из самиздата, публиковали пласт литературы, который вы упустили в своем развитии. Самое время исправиться – большинство книг залито бесплатно в пдф на оф. сайте.

2. Издательство Ивана Лимбаха

Если кому и можно доверять безоговорочно по вопросу публикуемых материалов, так это Ирине Кравцовой. Человек с гигантским опытом и насмотренностью. Так же, как и в Колонне, здесь присутствует много экспериментальной литературы, но другого толка, гораздо менее маргинальной и больше в интеллектуальный уклон. Каждый раз, заходя в каталог издательства, приятно видеть крутые публикации, но грустно осознавать отсутствие финансирования у таких созидателей культуры.

3. Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге

Классный пример локального академического издательства, выпускающего книги, которые могут заинтересовать интеллектуалов по всему миру. Исторические материалы, дневники, политологические и искусствоведческие работы как преподавателей университета, так и переводные тексты. Особенно подойдет тем, кто любит общую и частную историю Санкт-Петербурга. Мне же это издательство нравится за то, как они успешно выводят публикуемые в университете материалы на широкий рынок, а также за некоторые уникальные работы, которые можно прочитать только в EUPress.

Топ-3 усатых авторов от Сергея Полянского!

1. Эмиль Верхарн

Эмиль Верхарн – один из величайших поэтов-символистов Бельгии, писавший на французском языке. Верхарн начал свой поэтический путь с чуткой, юной и чувственной лирики. За сборник «Фламандки» краснели близкие поэта. Его зрелое творчество пропитано мистикой и бурей эмоций, которые предвещали ужасы Первой мировой войны. За широкими масштабными усами основатель символизма прятал своё ранимое сердце. Если вы начитались Рембо, Верленов и Бодлеров, этот автор вдохнёт в вас интерес к поэзии...

2. Александр Еременко

Один из самых сильных поэтов конца XX века. Александр не получил формального образования, зато прочитал тома "Советской Энциклопедии" и, видимо, потому разобрал весь мир на винтики в своём поэтическом вакууме. Ерёменко отталкивался от новой технологической реальности, культивируя не только золотой и серебянный века, но и постмодернизм. При этом язык автора остаётся очень живым, понятным и родным. А интонация Ерёменко и его усы напоминают то строгого учителя физики, то родного дядю или соседа, с которым ты 30 лет куришь в одном подъезде.

3. Антон Павлович Чехов

Не получилось обойти классика, как ни старался. Яркий и краткий мастер слова, преобразователь театра, врач, путешественник, меценат. Чехов построил школу, церковь, сделал перепись населения, стал великим писателем и остался ЧЕЛОВЕКОМ. Этот топ – очередной повод заглянуть в книги Антона Павловича и прочитать нечитанное, а в прочитанном увидеть у знакомых персонажей те пороки, которые ранее не замечал. Конечно, после этого придётся расстроиться и плюнуть на всё, но продолжить восхищаться мастером дела. Дамы, кстати, могут полюбоваться портретом Антоши Чехонте с изящными и аккуратными усами.

Около кино с Мишей Королько

«Достать ножи: Воскрешение покойника» (2025)

В третьей части своей детективной франшизы Райан Джонсон уходит от циничной иронии «Стеклянной луковицы» (2022) к более мрачному, почти экзистенциальному тону. «Достать ножи: Воскрешение покойника» – это фильм, который меньше развлекает зрителя калейдоскопом эксцентричных типажей. В нём режиссер больше интересуется вопросами веры, институций и тем, что сегодня вообще может считаться истиной.

Завязка кажется намеренно простой. Маленькая религиозная община. В ней загадочно «умирает» её харизматичный лидер преподобный Джефферсон (Джош Бролин). И для решения этого дела приезжает Бенуа Блан (Дэниел Крейг). Здесь вера и власть переплелись так тесно, что любое рациональное объяснение выглядит кощунством. Но, как и положено у Джонсона, каждый слой повествования – лишь обманка. Сценарий уверенно ведёт зрителя по ложным следам, подбрасывая неожиданные повороты и аккуратно переворачивая ожидания. Этот детектив не превращается в чистый трюк ради трюка (чем в прошлом грешил режиссер), но раскрывает сложную жизнь одного церковного прихода.

Главным же брилиантом фильма становится Джош О’Коннор (сериал «Корона» (2016), «Претенденты» (2023)). Его персонаж, отец Джад – нервный, противоречивый и очень идеалистичный – оказывается эмоциональным ядром картины. О’Коннор играет на тонкой грани между искренней верой и сомнением в своих убеждениях, делая своего героя не просто подозреваемым, а живым воплощением темы фильма: человека, который сам не до конца понимает, где заканчивается убеждение и начинается манипуляция.

Через эту фигуру Джонсон выходит на редкую для мейнстримного детектива территорию – осмысление роли церкви и веры в современном мире. Речь здесь не столько о религии как таковой, сколько об институции, которая отчаянно пытается сохранить моральный авторитет в эпоху скепсиса, медиа-шума и коммерциализации веры, склоняясь к всё большей радикализации в попытке выжить. Фильм задаёт неудобные вопросы, не предлагая простых ответов, но оставляя место для надежды, и именно в этом ощущается взросление режиссера по сравнению с предыдущими частями.

Однако не все элементы картины работают. Длинная завязка заметно тормозит ритм: Джонсон слишком тщательно расставляет фигуры на доске, и фильм начинает дышать полной грудью лишь ближе к середине. Кроме того, на этот раз ансамбль звёзд выглядит скорее декоративным. Второстепенные персонажи, включая героев Джереми Реннера и Эндрю Скотта, остаются блеклыми – они функциональны для сюжета, но лишены той яркости, которая раньше делала каждый эпизодический выход персонажей фильмов «Достать ножи» запоминающимся.

И всё же «Воскрешение покойника» – это не шаг назад, а поворот в сторону. Менее остроумный, менее легкомысленный, но более задумчивый и амбициозный, фильм подтверждает: Джонсон всё ещё не боится менять правила собственной игры. Даже если для этого приходится пожертвовать частью зрелищности ради вопросов, на которые детективы обычно не отвечают.

Автор: Миша Королько
Редактура: Яна Баженова
Постер: Полина Глебова

Привет, друзья!

Помните рубрику «Что я только что прочитал?» Редакторы радуют вас кратким обзором на остальные произведения, которые были в прошлом опросе.

Агнесса Перлова читала книгу Фредерика Бакмана «Тревожные люди», и вот, что она про неё пишет:
«Рождественская сказка под маской детектива. Практически с первых страниц мы понимаем, что детектив тут, конечно, есть, но тон повествования выбран тёплый, трогательный и местами дурашливо-несерьезный. Но не стоит думать, что герои здесь живут в пряничных домиках: на страницах романа мы встречаемся с очень серьезными проблемами: зависимости, одиночество, бедность, разводы, смерти, хроническое чувство вины. И автор не даёт решения, но подсвечивает важность вещей, о которых можно забыть в вечной тревоге: как важно слышать себя и других, открываться миру и преодолевать страхи».

Завтра ждите отзыв Сергея Полянского на «Героя нашего времени»!

А вот и продолжение!

Сергей Полянский делится впечатлениями от прочтения «Героя нашего времени» Михаила Лермонтова:
«Писать, конечно, что-то о "Герое нашего времени" бессмысленно, всё уже много раз обсуждено. Но с возрастом догадываешься и какие шутки отпускал Печорин, и чем руководствовался, когда шутил над всеми. В очередной раз задумываешься, нужно ли быть глубоким человеком, умеющим смотреть на общество со стороны, чтобы стать счастливым? Или же лучше быть головорезом, а может, роль простого вертлявого глупца и есть истинное счастье?»

Завтра ждите ещё одну рецензию перед новым опросом!

Привет, друзья!

Феномен самиздата, традиционно ассоциируемый с XX веком, имеет свои истоки и в предшествующем столетии. В XIX веке самиздат представлял собой альтернативную форму литературной деятельности, обусловленную жесткими государственными ограничениями на издательскую деятельность. В условиях монополии государственной печати, произведения, содержащие элементы страстной любви, сатиры или критики власти, не могли быть официально опубликованы, потому их учили наизусть, пересказывали, переписывали или читали рукопись в беседах.
В этот период можно выделить два значимых примера самиздата: стихотворения Константина Николаевича Батюшкова «Введение на брегах Леты» и «Опасный сосед» Василия Львовича Пушкина, дяди великого поэта. Однако наиболее известным произведением, распространявшимся в самиздате, стала «Ода Вольности» Александра Сергеевича Пушкина, которая, несмотря на запрет, приобрела широкую известность и разошлась в многочисленных копиях.

10 февраля, день памяти Александра Сергеевича Пушкина, представляется особенно подходящим для обращения к этому феномену. Редакция журнала «Процесс», делится «Одой Вольности» и сегодня.

— Сергей Полянский.

Вольность
Ода

Беги, сокройся от очей,
Цитеры слабая царица!
Где ты, где ты, гроза царей,
Свободы гордая певица?
Приди, сорви с меня венок,
Разбей изнеженную лиру...
Хочу воспеть Свободу миру,
На тронах поразить порок.

Открой мне благородный след
Того возвышенного галла,
Кому сама средь славных бед
Ты гимны смелые внушала.
Питомцы ветреной Судьбы,
Тираны мира! трепещите!
А вы, мужайтесь и внемлите,
Восстаньте, падшие рабы!

Увы! куда ни брошу взор —
Везде бичи, везде железы,
Законов гибельный позор,
Неволи немощные слезы;
Везде неправедная Власть
В сгущенной мгле предрассуждений
Воссела — Рабства грозный Гений
И Славы роковая страсть.

Лишь там над царскою главой
Народов не легло страданье,
Где крепко с Вольностью святой
Законов мощных сочетанье;
Где всем простерт их твердый щит,
Где сжатый верными руками
Граждан над равными главами
Их меч без выбора скользит

И преступленье свысока
Сражает праведным размахом;
Где не подкупна их рука
Ни алчной скупостью, ни страхом.
Владыки! вам венец и трон
Дает Закон — а не природа;
Стоите выше вы народа,
Но вечный выше вас Закон.

И горе, горе племенам,
Где дремлет он неосторожно,
Где иль народу, иль царям
Законом властвовать возможно!
Тебя в свидетели зову,
О мученик ошибок славных,
За предков в шуме бурь недавных
Сложивший царскую главу.

Восходит к смерти Людовик
В виду безмолвного потомства,
Главой развенчанной приник
К кровавой плахе Вероломства.
Молчит Закон — народ молчит,
Падет преступная секира...
И се — злодейская порфира
На галлах скованных лежит.

Самовластительный Злодей!
Тебя, твой трон я ненавижу,
Твою погибель, смерть детей
С жестокой радостию вижу.
Читают на твоем челе
Печать проклятия народы,
Ты ужас мира, стыд природы,
Упрек ты богу на земле.

Когда на мрачную Неву
Звезда полуночи сверкает
И беззаботную главу
Спокойный сон отягощает,
Глядит задумчивый певец
На грозно спящий средь тумана
Пустынный памятник тирана,
Забвенью брошенный дворец —

И слышит Клии страшный глас
За сими страшными стенами,
Калигулы последний час
Он видит живо пред очами,
Он видит — в лентах и звездах,
Вином и злобой упоенны,
Идут убийцы потаенны,
На лицах дерзость, в сердце страх.

Молчит неверный часовой,
Опущен молча мост подъемный,
Врата отверсты в тьме ночной
Рукой предательства наемной...
О стыд! о ужас наших дней!
Как звери, вторглись янычары!..
Падут бесславные удары...
Погиб увенчанный злодей.

И днесь учитесь, о цари:
Ни наказанья, ни награды,
Ни кров темниц, ни алтари
Не верные для вас ограды.
Склонитесь первые главой
Под сень надежную Закона,
И станут вечной стражей трона
Народов вольность и покой.

Завершающий обзор!

Мысли Миши Королько после прочтения «Битвы за бездну» Бена Каунтера:
«Филлерный эпизод цикла книг о далёком тёмном будущем тридцатого тысячелетия. Дюжина космодесантников пытается спасти планету от полного уничтожения огромным космическим кораблем. Да ещё им командуют их бывшие братья. Чисто для фанатов, которым мало основной истории "Ереси Хоруса". Можно прочитать один раз, а можно скипнуть и почитать книги получше».

Совсем скоро ждите новый опрос, новые книги и новые отзывы нашей редакции!

Итак, мы вам обещали новый опрос по рубрике «Что я только что прочитал?»

Как вы заметили, мы решили расширить формат, так что сейчас в опросе вы выбираете ту книгу, по которой хотите услышать мини-подкаст. Не хотим обделять вас, поэтому по всем невыбранным произведениям выйдут обзоры в визуально-текстовом формате!

Что ж, пришло время вслепую решить, по какому тексту один из редакторов «Процесса» запишет вам небольшой подкаст.

Топ-3 афоризма от чата gpt

Попросила чат gpt подумать над образами писателя и литературы в целом, а затем составить по ним краткие афоризмы. И вот топ-3 из них, по моему мнению:

1. Писатель часто смотрит в окно не потому что вдохновлён, а потому что в этот момент пытается не слышать собственных мыслей о самоубийстве.

2. Продуктивность автора прямо пропорциональна содержимому его бара.

3. Писательская карьера — это вечное балансирование между гениальностью и необходимостью оплачивать счета.

Кто узнал себя? 😀

«На смерть поэта»

В 2017 году я впервые увидел клип группы Shortparis на песню «Страшно». Следующие несколько дней я провел, слушая и переслушивая все вышедшие к тому моменту альбомы группы. Для впечатлительного 17-летнего парня это был абсолютный разрыв шаблона.

Помню, как включил этот трек друзьям на скамейке в сквере и уже они, в легком культурном шоке, качали головой в такт музыке. Следующие несколько лет каждый клип и альбом Shortparis становились для меня событием. Но в последнее время их музыка стала слишком тяжелой эмоционально, и слушать ее совсем не хотелось.

Сегодня — невероятно страшный повод вернуться к старым и новым песням. Николай Комягин был для меня культурной глыбой, ориентиром во времени и пространстве, который стоит неподвижно, что бы ни происходило вокруг.

Глыбы больше нет.

– Миша Королько, редактор