Политика памяти и здесь звучит: в Институте Востоковедения РАН состоялся круглый стол по российскому кавказоведению

С утра работаю на круглом столе «Актуальные проблемы современного российского кавказоведения». Интересно видеть в зале преимущественно историков, в том числе региональных. Цель -- перезапустить повестку по Кавказу, обозначить проблемы (о которых не любят говорить открыто нигде).

Вот несколько моих тезисов из доклада:
⚫️исследователи и эксперты по Кавказу заняты (гео)политикой: Грузия, Армения и Азербайджан. В связке идут Иран, Турция и отчасти Китай, которому все равно мало уделяется внимания по разным причинам, в т.ч. политическим. Геополитика кормит эксперта, специалиста и исследователя по Кавказу кормят гранты (например, Российский научный фонд);
⚫️доминируют аутсорсинговые исследования (=когда проще из центра отдать куда-то в регион, но уже неважно, как регион реализует это исследование, главное, чтобы отчитались)
⚫️сегодняшнее кавказоведение -- это преимущественно этнография/археология Северного Кавказа: захоронения, могильники и др.;
⚫️этнополитика (опять же -- направление отдано на аутсорс местным представителям, особенно – кабинетным исследователям, без знания «поля»);
⚫️тема Великой Отечественной войны и вписывания имен жителей Кавказа в общенациональный нарратив о Победе. Здесь же соседствует другой инструмент политики памяти, который выражен, наоборот, в неупоминании отдельных имен, связанных с обвинениями в коллаборационизме, либо, напротив, оказании помощи советским войскам;
⚫️историческая память и национализация республиканского нарратива с последующей его этнизацией. На примере Чеченской Республики: любые публикации авторов-нечеченцев активно критикуются внутри локального общества. На фоне этого историческая память воспринимается в буквальном смысле. Большинство воспринимают историческую память редуцированно, именуя ее знаниями о прошлом, ограничиваясь только событиями;
⚫️(контр)террористическая деятельность как часть регионального прошлого и современности Северного Кавказа, которая вызывает непонимание у центра (не находит запроса у центра), но находит активный отклик в Ростове-на-Дону (на примере студентов Южного Федерального университета);
⚫️монополия в кавказоведении: есть медийные лица, которых приглашают на профильные мероприятия, а есть те, кто занимаются исследованиями без огласки и стремления к медийности. Кавказоведение в России воспринимают по медийным лицам;
⚫️отсутствуют школы кавказоведения. Монополисты заняты поддержанием медийности и отчетностью. Нет учеников и поколений на смену;
⚫️историческая память на Кавказе стала модной отраслью, которой решили заниматься почти все. При этом без глубокого понимания этой темы, но с поверхностным упоминанием ключевых работ.


#кавказ
#кавказоведение

Национальная память: США перед Второй мировой войной

Завершаю статью о национальной памяти США. Есть статьи, которые даются легко, а есть те, которые в буквальном смысле даются вместе со страданиями и сопротивлением вот уже как полгода.

Читаю для нее сейчас "Черный ход к войне. Внешняя политика Рузвельта, 1933-1941" ("Back Door to War. The Roosevelt Foreign Policy 1933-1941") (1952) Чарльза Танзилла, американского историка и автора четырнадцати книг по истории. Вики монотонно излагает, что он был профессором истории в Американском университете, университете Фордхэм и Джорджтаунском университете. До Второй мировой войны отличался изоляционисткими взглядами, а после войны его обвинили в ревизионизме. Родился он в конце 19 века (1890 г.), а умер уже в разгар холодной войны (1964) в возрасте 74 лет.

На 690 страницах его книги много интересного из того, что проясняет логику конструирования национальной памяти США и того, что до сих пор происходит в Европе. Приведу несколько названий его глав:

⚫️"Отношения Америки с Веймарской республикой"
⚫️"Госсекретарь Стимсон создает модель войны"
⚫️"Британия и Франция опасаются, что война может начаться в любой момент"
⚫️"Муссолини выставляет коллективную безопасность на посмешище"
⚫️"Тень диктатуры начинает омрачать американский ландшафт"
⚫️"Британия блокирует усилия Рузвельта по поиску пути к миру"
⚫️"Сталин поджигает фитиль Второй мировой войны"
⚫️"Рузвельт проводит более позитивную политику по отношению к войне в Европе"
⚫️"Рузвельт ищет предлог для войны с Германией"

И буквально в самом введении (на первых страницах) автор погружает читателя в реалии возникновения англо-американской дружбы, где пишет:

Главной целью американской внешней политики с 1900 г. было сохранение Британской империи. Близкие связи между Великобританией и США впервые завязались в 1898 г., когда Британия осознала, что политика изоляции лишила ее верных союзников, на которых она могла бы положиться в случае войны. Пушки, принесшие победу адмиралу Дьюи в Манильской бухте, прозвучали новой нотой авторитета на Дальнем Востоке и заставили британское правительство осознать, что Америку можно превратить в полезного охранителя жизненно важных функций империи.

<...>Теодора Рузвельта, очевидно, впечатлило это растущее англо-американское взаимодействие, и когда некоторые европейские державы пригрозили вмешаться в войну, которую Великобритания вела против буров в Южной Африке, он произнес фразу, ставшую знаменитой в период, предшествовавший началу Второй мировой войны: "Настоящая свобода и настоящий прогресс связаны с процветанием англоязычных народов. . . . Я был бы очень рад, если бы эта страна взялась за дело... если бы европейский континент использовал эту возможность, чтобы попытаться сокрушить Британскую империю".

Нужно ли что-то еще добавлять?

#сша
#политикапамяти
#национальнаяпамять

Большая политика памяти: "Без права на забвение"

Сегодня на уровне федерального центра проходит пресс-конференция, посвященная главному выставочному проекту к 80-летию Великой Победы -- историко-документальной выставке «Без права на забвение. К 80-летию Великой Победы». Не обратить свое внимание на такое мероприятие нельзя.

Более 500 архивных документов и 700 музейных экспонатов продемонстрируют посетителям решающий вклад советского народа в Победу над нацистской Германией и ее сателлитами, расскажут о великом подвиге многонационального советского народа и Красной Армии, об огромных жертвах, понесенных СССР во имя спасения мира от коричневой чумы.

Проект подготовлен по предложению Президента РФ В. В. Путина на 46-м заседании Российского организационного комитета «Победа» 5 сентября 2023 г.

Участники:
⚫️Андрей Юрасов, статс-секретарь — заместитель руководителя Росархива
⚫️Елена Харламова, директор департамента музеев и поддержки циркового искусства Министерства культуры РФ
⚫️Алексей Левыкин, генеральный директор Государственного исторического музея
⚫️Андрей Кондрашов, генеральный директор ТАСС
Лариса Роговая, директор Государственного архива РФ
⚫️Руслан Гагкуев, председатель правления Российского исторического общества

Трансляция

#политикапамяти
#национальнаяпамять
#великаяотечественнаявойна

Национальная память Латвии: теория, практика и выводы

Предлагаю разобрать зарубежную академическую статью 2020 г. о национальной памяти в Латвии за авторством двух украинских исследователей.

Латвивийский кейс регулярно привлекает внимание исследователей в области памяти, поскольку отличается противоречивостью нарративов и их чрезвычайной политизированностью. Однако эта статья ценна тем, что исследование построено на прочном базисе теории моей любимой Копенгагенской школы.

В статье аргументируется теоретическая рамка для изучения конкретного кейса секьюритизации памяти. В ее основе лежит конструктивистское восприятие безопасности в рамках Копенгагенской школы. Ее представители рассматривают национальную безопасность как социально конструируемый феномен и определяют защиту идентичности как одну из ее основных целей.

Поэтому авторы статьи указывают на корреляцию между памятью и безопасностью как минимум в трех аспектах:

1️⃣ Как и безопасность, коллективная память социально обусловлена.
2️⃣Коллективная память лежит в основе различных форм идентичности, в том числе национальной.
3️⃣На мой взгляд, самый важный аспект. Коллективная память ➖ это не только объект защиты, но и ресурс, который используется субъектами секьюритизации для идентификации угроз, моделирования образа врага, а также для определения средств защиты.

Латвийский кейс используется для создания теоретической основы модели секьюритизации памяти. В дальнейшем она может быть использована для изучения конкретных юридических и политических механизмов секьюритизации памяти в странах Центральной и Восточной Европы.

Далее пошло важное в академическом плане занудство:

🤩 Секьюритизация памяти воспринимается авторами как разнообразный комплекс мер, направленных на создание и закрепление определенного исторического нарратива, а также на убеждение общества в его активной лояльности. Соответственно, политика памяти определяется как механизм практической реализации секьюритизации. Исходными условиями для понимания этого процесса в Латвии являются посткоммунистический переход, этнокультурное разделение общества и внешний фактор в лице России (спойлер в статье -- враг), продвигающей свои исторические нарративы 🤩.

И еще более важное: в качестве теоретической модели политики памяти в Латвии взята концепция «национализированного» государства Р. Брубейкера. Согласно этой концепции, официальный нарратив посткоммунистических стран задается как ориентированный на нацию. С другой стороны, рассматривается концепция режима памяти, разработанная М. Бернхардом и Я. Кубиком. Согласно их теории, режим памяти в Латвии можно описать как разделенный на официальный и альтернативный нарратив контрпамяти, основанный на советском наследии.

Рекомендую для ознакомления и расширения исследовательского горизонта, потому что статья демонстрирует иной, но структурированный взгляд на построение теории и методологии при изучении национальной памяти и ее политики. Обширные источники в конце статьи помогут ознакомиться как с классическими работами в области memory studies, так и с теми, которые по определенным причинам не используются российскими исследователями. При обращении к теме национальной памяти Латвии обязательно следует учитывать то, кто и где занимался ранее этой темой.

#национальнаяпамять
#историческаяпамять
#политикапамяти
#латвия

Коротко о новостях

1️⃣Всем сектором кавказских исследований ИКСА РАН запустили телеграм-канал "Сектор гор" @sektorgor. Никаких совпадений с моей фамилией и Сектором Газа. Все действующие лица почти вымышленные. Но новости и экспертные комментарии настоящие: уже написали эксклюзивы по транспортным коридорам. По выходным ввели рубрику о культуре Кавказа. Не ограничиваемся только Южным -- куда без Северного соседа.

2️⃣Завтра в ИНИОН РАН @inion_ran начнет работу Международная научная конференция "Культура, память и повседневность". Я ворвусь в секцию (начну ее) в Зале ученого совета -- "Религия в городе: сообщества и практики", где расскажу о религиозных практиках в (не)городском пространстве Чеченской Республики. И даже покажу некоторые из наших полевых исследований.

#кавказ
#политикапамяти

Юбилейная политика памяти

Что мне нравится в небольших ламповых тг-каналах на 250 человек? Возможность писать о науке и исследованиях памяти так, как я это вижу. Не прибегая к пиару и ощущению заполненности зала, где обязательно кто-нибудь начнет кашлять, а ружье на сцене этого зала все же выстрелит.

В последние несколько дней дописываю очередную статью (старое забытое чувство), для которой потребовалось сделать замер ➖ кто занимался исследованиями "юбилейной политики памяти" сквозь призму Второй мировой войны? На глаза мне попалась книга 2018 года ➖ "Память, идентичность и коммеморативные мероприятия, связанные со Второй мировой войной: политика в отношении годовщин в Азиатско-Тихоокеанском регионе". Под редакцией Дацина Яна и Майка Мочизуки.

Крайне интересен исследовательский фокус в преддверии сакральной для России юбилейной даты ➖ 80-летия со дня Великой Победы.

Эта коллективная работа написана по материалам симпозиума, организованного в рамках программы "Память и примирение в Азиатско-Тихоокеанском регионе" в Школе международных отношений Эллиотта Университета Джорджа Вашингтона. Американцы, да. Пишущие про очень непопулярную в нашей стране политику памяти в регионе АТР. Этого уже достаточно, чтобы ее найти и прочитать. Потому что она восполнит лакуну в этой области.

В работе исследуется "юбилейная политика", то есть политические аспекты того, как сообщества отмечают годовщины и определяют порядок их празднования. Авторы уделили особое внимание 2015 году как ключевой "юбилейной" дате в АТР, когда исполнилось 70 лет со дня окончания Второй мировой войны. В зарубежной науке о памяти фокусируются, как правило, не на дне победы, а на окончании. Это важное отличие российского контекста понимания (страны-победителя) памяти от зарубежного восприятия.

В книге представлены 8 тематических исследований (Китай, Тайвань, Япония, Южная Корея, Филиппины, Сингапур, Соединенные Штаты и Россия). В этих главах политика, связанная с юбилеями, рассматривается как оптика, сквозь которую которую можно увидеть динамику формирования идентичности, государственного строительства и региональных отношений. Редакторы так и пишут: 🤩Конфликты вокруг исторической памяти в Северо-Восточной Азии по-прежнему имеют серьезные последствия для международной политики 🤩.

Первая глава "Китай: значение и противоречия победы" Дацина Яна недаром оказалась в книге первой. Ян начинает с краткого обзора и историзации эволюции (в Китайской Народной Республике) культуры памяти о Второй мировой войне за последние 60 с лишним лет. Переходит к анализу памятных мероприятий в 2015 году и нескольких месяцев, предшествовавших этому юбилею (в случае Китая - "крупнейшей в истории" военной кампании), далее анализирует парад.

Эта последовательная структура из трех частей будет повторяться в других главах. Говоря об эволюции культуры памяти, Ян отмечает, что "величайшее изменение в официальном нарративе" произошло в 1985 году, 🤩 когда Пекин начал изображать войну как борьбу всего китайского народа [включая Гоминьдан] против японского вторжения🤩.

Антияпонское "патриотическое воспитание" усилилось при президенте Си Цзиньпине, а "в августе 2014 года китайское правительство объявило 80 национальных мемориалов войны по всей стране памятниками, а годом позже добавило еще 100 объектов".

Ян неоднозначно оценивает значимость парада. Лидеры крупнейших западных государств, а также Японии и Тайваня отклонили приглашения принять в нем участие. Международные СМИ изображали "парад победы как... свидетельство поворота Китая к гипернационализму и агрессивности". С другой стороны, парад, возможно, был "успешным" в плане демонстрации внутренней китайской аудитории "мощного образа единства руководства при Си Цзиньпине". То есть это тот классический случай, когда все думают, что политика памяти скучна и однообразна, но она действительно работает в международных отношениях.

⚫️Yang D., Mochizuki M., et al. Memory, identity, and commemorations of World War II: Anniversary politics in Asia Pacific. – Lexington Books, 2018. 194 p.

#китай
#юбилей
#политикапамяти