Непроверка алиби – основание для отмены приговора
 
Согласно правовой позиции КС РФ, отсутствие в статьях 73-75 УПК РФ указания на необходимость доказывания такого обстоятельства, как алиби обвиняемого, не предполагает, что алиби (равно как и любое другое имеющее значение для дела обстоятельство, на которое ссылается сторона защиты) не должно опровергаться стороной обвинения при доказывании виновности (Определение КС РФ от 27.01.2011 № 118-О-О).
 
И ещё: дознаватель, следователь, прокурор и суд, осуществляя доказывание, обязаны принимать в установленных процессуальных формах все зависящие от них меры к тому, чтобы были получены доказательства, подтверждающие как виновность, так и невиновность лица в совершении инкриминируемого ему преступления. Обвиняемый в соответствии с ч.2 ст.49 Конституции РФ не обязан доказывать свою невиновность. Однако это не означает, что в случае отказа обвиняемого от участия в доказывании или неспособности по каким-либо причинам осуществлять его, доказательства невиновности могут не устанавливаться и не исследоваться (Постановление КС РФ от 29.06.2004 № 13-П).
 
Есть и хорошая кассационная практика:
 

В ходе предварительного следствия З. заявил о непричастности к совершению преступления, указал на наличие у него алиби, согласно которому в период времени, указанный в обвинении, он находился в другом районе города, снимал с принадлежащей ему банковской карты денежные средства, что может быть подтверждено соответствующей видеозаписью. Постановлением следователя в удовлетворении ходатайства о проверке алиби отказано.
 
В ходе рассмотрения уголовного дела судом первой инстанции подсудимый З. выразил несогласие с предъявленным обвинением, указал на непричастность к совершению преступления, привёл доводы о нахождении его в момент совершения преступления в другом месте. В судебном заседании  З. в целях проверки его алиби обратился к суду с ходатайством об истребовании из кредитных организаций сведений о произведенных по кредитной карте транзакциях, видеозаписи, на которой зафиксирован факт снятия им денежных средств в банкомате по указанному З. адресу.
 
Суд в удовлетворении заявленного ходатайства о проверке алиби подсудимого, истребовании из банков выписок по счетам и видеозаписи с банкомата отказал, указав, что данные сведения не имеют юридического значения для рассмотрения уголовного дела [?!].
 
Заявленные З доводы о непричастности к совершению преступления требовали безусловной проверки, как имеющие существенное значение для правильного разрешения уголовного дела. Доводы З. о непричастности к преступлению и о наличии у него алиби в связи с нахождением в инкриминируемый период времени в другом районе города, со ссылкой на конкретное место его нахождения и доказательства, способные это подтвердить, в нарушение требований уголовно-процессуального закона надлежащим образом не проверены, что, в свою очередь, необоснованно ограничило право З. на защиту.
 
Невыполнение этой обязанности судом является фундаментальным нарушением уголовно-процессуального закона, поскольку объективно сопряжено с лишением подсудимого его конституционного права на справедливое судебное разбирательство и тем самым предопределяет невозможность констатировать законность постановленного в отношении данного лица судебного решения.
 
Постановление 8 КСОЮ от 11.12.2024 №77-4860/2024

 
Срабатывает этот довод, конечно, не всегда, но это не значит, что не надо по-прежнему пытаться удерживать стандарты правосудия хотя бы хорошей работой защиты – даже если кто-то другой эти стандарты уже «сдал».
 
#8КСОЮ #процесс #алиби

У матери, которая проникла в квартиру свекрови, чтобы увидеть дочь, нет ст.139 УК РФ
 
Судом первой инстанции достоверно установлено, что С. зашла в [квартиру], где проживала на тот момент её малолетняя дочь ФИО, хотя против этого возражала проживавшая там же ФИО1, которую С. толкнула в область плеч, чем причинила ей физическую боль.
 
Данные обстоятельства подтверждаются помимо показаний осуждённой показаниями потерпевшей ФИО1, которая сообщила, что открыла входную дверь квартиры и увидела там С., которая хотела увидеть свою дочь. Она не впускала С. в квартиру, но последняя её оттолкнула и прошла в коридор, где стояла ФИО, которую та стала собирать, чтобы увезти с собой. ФИО1 также пояснила, что на тот момент между её сыном и С. был спор о месте жительства дочери, С. видела дочь только с разрешения сына.
 
В суде кассационной инстанции ФИО1 на вопросы прокурора пояснила, что С., по её мнению, проникла в квартиру с целью забрать свою дочь; если бы ФИО в тот момент не было в квартире, то С. не стала бы туда проникать. Из оглашённых показаний малолетнего свидетеля ФИО следует, что бабушка не давала маме войти в квартиру, тогда мама толкнула бабушку, подошла к ней и стала её одевать.
 
Аналогичным образом описал ситуацию потерпевший ФИО2, который в квартире не находился, но с ним ФИО1в момент произошедшего общалась по видеосвязи. Он же пояснил, что между ним и С. в 2020 году имели место судебные разбирательства по поводу определения места жительства их совместной дочери ФИО, он сам решал, когда она может видеться с дочерью. При том С. с его разрешения ранее уже виделась в этой квартире с дочерью, а накануне приезда С. писала и звонила ему, интересуясь дочерью.
 
Поскольку С. не была ограничена в родительских правах в отношении своей малолетней дочери ФИО, её общение с дочерью также не было ограничено судебным решением, то сам факт нахождения ФИО в квартире являлся достаточным основанием для присутствия там С. Тем более что ранее в этой же квартире последняя уже виделась с дочерью. Совокупность исследованных и принятых за основу приговора доказательств убедительно указывает на то, что действия С., связанные с применением к ФИО1 насилия в момент вхождения в квартиру, были обусловлены её желанием увидеть дочь, что говорит об отсутствии у неё умысла на незаконное проникновение в жилище. 

В приговоре не приведено достаточной совокупности доказательств, опровергающей доводы С. о том, что она вошла в квартиру именно с целью общения со своей малолетней дочерью.
  
Постановление 5 КСОЮ от 17.03.2025 №77-199/2025
 
#5КСОЮ #квалификация

Два легендарных петербургских адвоката - Юрий Шмидт и Артемий Котельников
(ул.Гагаринская, 6а)

Да, нарушение — и что?

Так же, как игроку в ЧГК полезно отращивать навык отбора ответа среди версий, кассатору нужно уметь отбирать доводы. Просто потому, что не всякое нарушение — кассационное основание, и важно не захламлять жалобу a priori непроходным. Это не только отвлекает внимание суда от главного, но и позволяет ему это главное замылить: удобно же сначала разбить слабый довод, расписать это многословно и даже интеллектуально — а проблемный (для суда) довод "заболтать". Кто читал в более-менее товарных количествах кассационную практику — тому это знакомо.

Вот и с коллегами, которые обращаются с разбором дел "под кассацию" или хотя бы за second opinion, много работаем над тем, чтобы или докрутить какой-то довод, или, увы, сбросить его в корзину — чтобы искать дальше что-то более перспективное.

Покажу на примере, как это работает.

Недавно коллега приходит с доводом: "адвокат по назначению, который участвовал в допросе подозреваемого, вошёл в защиту вне установленного графика — это нарушение права на защиту, просим отменить приговор".

Надо ли писать этот довод? Начинаем его методично разматывать:

1. Показания подозреваемого даны, они не расходятся в главном и в важных деталях с последующими показаниями обвиняемого. Опасного в этих показаниях нет, наоборот, —
можно демонстрировать стабильность позиции в главном, объясняя появление в показаниях обвиняемого новых деталей уточнением при припоминании. Так какую задачу решаем-то?

2. ВС РФ не считает защиту вне графика самим по себе достаточным кассационным основанием к отмене приговора.

3. Нет решения Совета АП о привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности за нарушения, допущенные при защите подозреваемого.

В итоге на доводе не выигрывается ничего — ну и зачем при таком раскладе писать подобное в жалобу?

#мысли_вслух

Адвокат + телефон доверителя = ст.294 УК РФ или всё-таки нет?
 
После того, как мой коллега из Москвы Дмитрий Данилов опубликовал вот эту новость, в адвокатских чатах наблюдается некоторое кипение о возможности в принципе вменять ст.294 УК РФ адвокату, который, скажу нейтрально, взаимодействовал с телефоном подзащитного.
 
Не комментируя это конкретное томское дело, могу сказать, что ранее ст.294 УК РФ уже устаивала вплоть до кассации при следующих обстоятельствах (постановление 2 КСОЮ интеллектуально неинтересное, поэтому цитирую по апелляционному постановлению Мосгорсуда № 10-0975/2024, орфография и пунктуация первоисточника):
 

Т., являющийся адвокатом, <…> вопреки законному требованию следователя ФИО1 возвратить мобильный телефон [принадлежащий] ФИО2 сообщил, что у него в сумке находится его (Т.) личное мобильное устройство, что не соответствовало действительности, воспользовавшись таким образом своим особым статусом – адвоката и невозможностью досмотра содержимого его сумки без санкции суда в соответствии с положениями ст. 450.1 УПК РФ, затем удалился в санитарно-техническое помещение  следственной службы УФСБ России, где в целях воспрепятствования всестороннему, полному и объективному расследованию по уголовному делу №12107450001000068, действуя из личной заинтересованности, выразившейся в благоприятном для его подзащитного ФИО2 разрешении уголовного дела №12107450001000068, осознавая, что уничтожение предмета, сохранившего на себе следы преступления, существенно затруднит принятие следователем своевременного, обоснованного и законного решения по уголовному делу, предпринял попытку к уничтожению мобильного телефона <…> путём его поломки, после чего, возвратившись в кабинет следственной службы УФСБ России, выложил указанный мобильный телефон на стол, телефон находился в неработоспособном состоянии <...>.

В последующем телефон осмотрен 10.08.2022 с участием специалиста <…>. При включении мобильного телефона осмотрено приложения «Whats`app» обнаружена и изъята переписка, имеющая значения для уголовного дела, а сам телефон в последующем признан вещественным доказательством по делу №12107450001000068.

Вопреки доводам [апелляционной] жалобы, исходя из фактических обстоятельств произведённого следователем личного обыска Т. на основании постановления суда, в силу требований ст.150.1 УПК РФ участие представителя адвокатского объединения не является обязательным при производстве указанного следственного действия, при этом следователь самостоятельно определяет отношение к делу изъятых предметов. Кроме того, протокол личного обыска Т. не положен в основу осуждения Т. и не приведён в качестве доказательства в приговоре. Таким образом, суд обоснованно признал относимым, допустимым и достоверным доказательством протокол осмотра мобильного телефона, изъятого в ходе личного обыска Т., который соответствует требованиям закона, и оснований для исключения этого протокола осмотра мобильного телефона из числа доказательств не имеется.

Утверждения защитника о допущенном нарушении УПК РФ ввиду того, что мобильный телефон ФИО2 в рамках данного уголовного дела не признан вещественным доказательством являются несостоятельными, поскольку телефон был признан в качестве вещественного доказательства  в рамках уголовного дела №12107450001000068, приговором Мещанского районного суда ФИО2 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст.226.1, ч.1 ст.30, ч.1 ст.226.1 УК РФ. Этим же приговором разрешена судьба вещественных доказательств, в том числе, мобильного телефона. В рамках настоящего уголовного дела следователем был произведён осмотр материалов уголовного дела №12107450001000068, а также мобильного телефона, протокол которого был признан судом достоверным и допустимым доказательством.

Поведение Т. после просьбы уполномоченного лица о добровольной выдаче мобильного телефона и его последующая передача ФИО2, а затем следователю с имеющимися повреждениями указывают об умыселе Т. на воспрепятствование производству предварительного расследования.

 
#2КСОЮ #дела_адвокатские

Нет состава по ст.167 УК РФ по повреждённому в ходе конфликта телефону
 
Из установленных судом фактических обстоятельств следует, что имущество, принадлежащее К., повреждено в момент конфликта, произошедшего между потерпевшей К. и осуждённой М. в результате которого М. нанесла удар своей рукой по руке К., державшей телефон на уровне лица осуждённой. От этих действий телефон выпал из руки потерпевшей; при падении ударился о землю, что привело к уничтожению тыловой камеры и дисплея телефона, замена которых повлекла причинение значительного ущерба потерпевшей в размере 34000 рублей.

Вывод суда о виновности М. в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 167 УК РФ, основан на показаниях:
- потерпевшей К., данных в ходе дознания, содержание которых соответствует обстоятельствам, приведенным в приговоре;
- свидетелей ФИО1 и ФИО2, которым со слов потерпевшей известно об обстоятельствах повреждения телефона;
- свидетеля ФИО3 указавшего, что в ходе обоюдного конфликта между осуждённой и потерпевшей К., держа телефон перед лицом М., производила съёмку, на требования осуждённой убрать руку не реагировала. В какой-то момент он увидел, что телефон выпал из руки К. и та сразу нанесла удар его жене в голову, после чего подняла телефон с земли и продолжила съёмку;
- на показаниях свидетеля ФИО4 об имевшихся повреждениях на телефоне и о стоимости восстановительного ремонта в размере 34 000 рублей;
- на письменных доказательствах, приведённых в приговоре, в том числе просмотренной видеозаписи, на которой следует, что М. пытается оттолкнуть от своего лица руку потерпевшей К. с телефоном, задевает его, и тот падает на землю.
 
Оценивая в совокупности все доказательства, в том числе и показания осуждённой М., суд пришёл к выводу, что преступление, предусмотренное ч.1 ст. 167 УК РФ, совершено с косвенным умыслом. Вместе с этим, судом не учтено, что при косвенном умысле лицо должно сознательно допускать или безразлично относится к повреждению чужого имущества, причём сознание виновного должно охватываться причинением значительного ущерба. Таких обстоятельств не установлено ни в ходе дознания, ни судом.
 
Доказательств того, что М. желала повредить телефон или могла допустить, что от её действий в момент обоюдного конфликта, когда она отталкивала руку К. с телефоном, тот выпадет и повредится, что повлечёт причинение значительного ущерба потерпевшей, не имеется.
 
При изложенных обстоятельствах в действиях М. отсутствует субъективная сторона состава преступления, предусмотренного ч.1 ст. 167 УК РФ. Доводы адвоката о том, что вывод суда о причинении повреждений сделан по принципу объективного вменения, что недопустимо в силу ч.2 ст. 5 УК РФ, является обоснованным. Уголовное дело по обвинению М. следует прекратить на основании п.2 ч.1 ст. 24 УПК РФ ввиду отсутствия в её действиях состава преступления, предусмотренного ч.1 ст. 167 УК РФ.
 
Постановление 9 КСОЮ от 16.09.2024 №77-1381/2024
 
#9КСОЮ #квалификация

Переквалификация с разбоя (ст.162 УК РФ) на насильственный грабёж (ст.161 УК РФ)

Квалифицируя действия О. как разбой, суд в обоснование принятого решения указал, что насилие, применённое в отношении Г., было опасным, так как в момент применения создавало реальную опасность для его жизни и здоровья, поскольку удары были нанесены в голову.

Судебная коллегия не может согласиться с данным выводом суда, так как исходя из количества (3) нанесенных по лицу потерпевшего ударов, полученного телесного повреждения (кровоподтёка вокруг правого глаза), не причинившего вреда здоровью и последующее состояние потерпевшего, испытавшего только физическую боль, применённое в отношении Г. насилие нельзя признать опасным для жизни и здоровья в момент его применения.

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции считает, что действия О. следует переквалифицировать на ст. 161 ч.2 п. «г» УК РФ, как грабеж, то есть открытое хищение чужого имущества, с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья.

Определение 3 КСОЮ от 26.08.2021 №77-1749/2021

#3КСОЮ
#квалификация #хищение

Сейчас почти ничего не успеваю читать не по работе, поэтому где-то между материалами дел и судебной практикой урывками добил книгу Е.А. Маркиной "Некоторые вопросы теории права обвиняемого на защиту" (2024). В общем, это действительно теория в сухом академичном стиле без особой глубины погружения и владения фактическим материалом в части реализации права на защиту. Достаточно сказать, что на всю книгу — три примера из практики судов общей юрисдикции по конкретным делам (хотя автор — советник Управления систематизации законодательства и анализа судебной практики ВС РФ и на таком "поле" можно было бы эмпирически развернуться).

Я бы и не упоминал книгу здесь, где меня читают преимущественно адвокаты, работающие "на земле", если бы не одно "но". В одном из параграфов автор пишет про злоупотребление правом на защиту.

Понимаю, сейчас это модно: с подачи КС РФ и ВС РФ пошла волна и в доктрине, и на практике, поскольку внятных критериев злоупотребления правом на защиту как не было, так и нет, а удобный способ гвоздить защиту суды получили. Например, в одном из московских судов председательствующий на старте не только оглашает подсудимому права по списку, но и даёт разъяснения адвокатам-защитникам о недопустимости злоупотребления правом на защиту с почти нескрываемой угрозой обратиться в адвокатскую палату, если что-то будет расценено им как такое злоупотребление.

И когда в академической работе встречаешь утверждения про "понимание [автором] масштабов бедствия" злоупотребления правом на защиту (стр.5); о том, что злоупотребление правом, "прежде всего, со стороны защиты, имеет тенденцию усугубляться" (стр.52); а "судебная практика убедительно свидетельствует о том, что поведение участников судопроизводства со стороны защиты в судебном разбирательстве, которое можно характеризовать как злоупотребление правом на защиту, носит весьма распространённый характер" (стр.63) — то ждёшь соответствующего обоснования.

Увы. Цифр, которые бы подтверждали хотя бы какую-то тенденцию и тем более её "усугубление", в книге нет. Масштабного обзора практики тоже нет (хотя, конечно, два примера из трёх на всю книгу приходятся именно на этот параграф). Зато есть опрос 51 прокурора (41 из которых поддерживают введение нормы о злоупотреблении правом в УПК и закон об адвокатуре): что ж, репрезентативно, во-первых, по количеству, а, во-вторых, по "качеству" — самое то спросить у процессуальных оппонентов, как угомонить распоясавшихся адвокатов.

На этом богатом эмпирическом материале автор предлагает "в законе об адвокатской деятельности и адвокатуре предусмотреть нормы об обязанности адвоката не допускать злоупотребления правом, а также о дисциплинарной ответственности адвоката, если такие факты будут установлены судом" (стр.74). Пожалуй, авторам законопроекта об адвокатской монополии понравилось бы — очень удобно отсеивать "нерукопожатных".

Вот ничего себе — отвлёкся от работы) В следующий раз постараюсь написать про что-нибудь более полезное и увлекательное.

#книги

В драке сотрудников ЧОП и артистов цирка не оказалось хулиганских побуждений

Суд в приговоре сделал вывод о совершении подсудимым преступления из хулиганских побуждений, при этом исходил из того, что И. находился в общественном месте, в присутствии большого числа людей, потерпевший каких-либо противоправных действий в отношении него не совершал, конфликтную ситуацию между сотрудниками ЧОП и артистами цирка И. использовал как незначительный повод для нанесения ударов Ш. и демонстрации своего превосходства и силы.

Делая такой вывод, суд не учел, что И. как сотрудник ЧОП «Ягуар» приехал по вызову сотрудников ЧОП «Опора» Р. и А., которые, в свою очередь, приехали в гостиницу «Спутник» в связи с нарушением там общественного порядка и сообщили в общий чат частных охранных предприятий г. Перми о нападении и избиении их сотрудниками цирка. При этом, как следует из показаний свидетелей Р. и А., после приезда их по вызову в гостиницу Ш. первый подошёл к ним и нанес удар Р. в область груди.

Обстоятельства произошедшего конфликта и причины появления в гостинице сотрудников иных охранных предприятий не оспариваются сторонами и подтверждаются показаниями свидетелей Р., А., Ш.

Приведенные доказательства свидетельствуют о состоявшемся у сотрудников ЧОП «Опора» Р. и А. с артистами цирка конфликте, на разрешение которого они вызвали сотрудников иных охранных предприятий.

Таким образом, И., приехавший на место происшествия по вызову А., действовал с иным мотивом – оказания помощи сотрудникам другого частного охранного предприятия, а не по мотиву явного неуважения к обществу и общепринятым нормам морали, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение.

Ввиду отсутствия в действиях осужденного квалифицирующего признака преступления – из хулиганских побуждений судебная коллегия на основании ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ полагает необходимым приговор и апелляционное определение изменить, переквалифицировать действия И. с п. «д» ч. 2 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 111 УК РФ [и смягчить наказание с 5 лет реального лишения свободы до 4 лет 6 месяцев реального лишения свободы].

Определение 7 КСОЮ от 06.03.2025 №77-687/2025

* Тот случай, когда хорошая переквалификация несущественно повлияла на смягчение наказания (статистически довольно жёсткого в раскладке исходов по ч.1 ст.111 УК РФ — в 2024 году только 269 лиц из 1240 получали наказание в диапазоне от 3 до 5 лет лишения свободы, при этом много применения ст.73 УК РФ к этим цифрам).

#7КСОЮ #квалификация #насильственные #хулиганство

Кража vs малозначительность vs находка
 
Пока по мобильным телефонам демаркационные линии между кражей и находкой step by step прочерчиваются так, что напоминают, скорее, геометрию Лобачевского, а не Эвклида, появился рафинированный учебниковый пример про обнаружение денег.
 
Фабула незатейлива: выходя из аптеки, Е. увидела около выхода лежащие на полу деньги (4500 руб.), она их подняла, положила к себе в кошелёк и покинула аптеку.
 
Суд I инстанции: обвинительный приговор по ч.1 ст.158 УК РФ.  Доводы защиты про находку отсекаются при помощи набора трафаретных формулировок:
 

К показаниям Е. о том, что она подняла с пола деньги, которые планировала передать в полицию, суд относится критически, расценивает их как избранный способ защиты, поскольку они полностью опровергаются показаниями потерпевшего, свидетеля, показаниями Е., данными ею в ходе дознания и другими письменными материалами дела.
 
Как установлено из показаний Е. в судебном заседании, деньги, поднятые с пола аптеки, она положила в кошелёк, в котором находились её деньги, оставшиеся после покупки лекарств. Со слов подсудимой в магазине она тратила только свои деньги, при этом каким образом разграничивала свои деньги от тех, что подняла в аптеке, не пояснила. После подсчёта трат на лекарства, продукты и проезд, она выдала сотрудникам полиции 3200 руб., посчитав, что именно такую сумму подняла с пола аптеки.
 
Анализ показаний Е. свидетельствует о том, что она с целью избежать уголовной ответственности за содеянное, избрала позицию отрицания своей вины, при этом фактические обстоятельства дела излагала в выгодном для себя свете. Такое поведение Е. свидетельствует лишь о свободе выбора ею позиции защиты по делу, которую мировой судья расценивает как способ защиты от предъявленного обвинения. Приведённая защитником в прениях сторон оценка исследованных в судебном заседании доказательств является субъективной интерпретацией в пользу своей подзащитной.

 
Апелляция — без изменений,  отсекает доводы защиты и про находку, и про малозначительность.
 
2 КСОЮ всё это отменяет и пишет:
 

Из показаний Е. следует, что найдя на выходе из аптеки деньги, она их планировала сдать в отдел полиции, после того, как отнесла бы лекарства своему больному супругу. Е. 1956 года рождения, пенсионерка, на учёте у врачей нарколога и психиатра не состоит, ранее не судима, впервые совершила преступление небольшой тяжести, по месту жительства характеризуется положительно, возместила ущерб потерпевшему, который просил прекратить в отношении неё уголовное дело.
 
Суд считает, что совершенное Е. деяние хоть и формально подпадает под признаки преступления, предусмотренного ч.1 ст.158 УК РФ, однако обстоятельства совершенного деяния, незначительная сумма материального ущерба, отсутствие доказательств того, что инкриминированное Е. деяние причинило существенный вред интересам потерпевшего, что он подтвердил и в настоящем судебном заседании, либо повлекло наступление иных общественно опасных последствий, не позволяют сделать вывод о том, что данное деяние обладает признаками достаточной общественной опасности, которое позволило бы признать его преступлением, а потому данное деяние в силу малозначительности не является преступлением.
 
Мировым судьей не дана надлежащая оценка тому, что деньги потерпевшему ФИО были возвращены в полном объёме, он каких-либо претензий к Е. не имел, напротив ходатайствовал о прекращении уголовного дела, что в совокупности с приведёнными обстоятельствами бесспорно свидетельствует о наличии оснований для применения положений ч.2 ст.14 УПК РФ.
 
Постановление 2 КСОЮ от 11.02.2025 №77-359/2025

 
И два с половиной вопроса на этом месте:
1) Прекращая по малозначительности не просмотрел ли 2 КСОЮ здесь находку? Понимаю, что Е. всё равно — у неё и так реабилитирующее основание, но...
2) Почему по учебниковому примеру надо дотопать-то до третьей инстанции? Что это: боязнь вынести ненаезженное решение — или причина в том, что, как говорит петербургский адвокат М.З. Шварц, тройку ставили там, где надо ставить двойку?
 
#2КСОЮ #квалификация #малозначительность #находка

Драма на охоте: 109 УК РФ или 105 УК РФ?
 
Выводы суда об отсутствии у осуждённого С. умысла на убийство ФИО основаны лишь на показаниях С., данных в ходе судебного следствия (ранее отрицавшего вообще свою причастность к производству выстрела из принадлежащего ему многозарядного охотничьего карабина, оснащённого тепловизионным прицелом для охоты в условиях плохой видимости) о том, что он посмотрел в тепловизор, увидел белое пятно, силуэт кабана (хвост, рыло), произвёл выстрел, после которого соскочил один человек, потом – второй, и крикнул «Кто стрелял?». У него плохое зрение – минус 2,5, в момент выстрела он был без очков.
 
Оценив эти показания, суд первой инстанции пришёл к выводу, что умысла на убийство потерпевшего у С. не было, и о необходимости переквалификации его действий на ч. 1 ст. 109 УК РФ.
 
При этом, в нарушение требований ч. 1 ст. 88 УПК РФ суд не оценил каждое доказательство по делу, включая исследованное заключение эксперта, которому оценки вообще не дано. Кроме того, отвергая доводы стороны обвинения об умышленном убийстве, суд признал достоверными показания:
▪️свидетелей о наличии затянувшегося конфликта между братьями-охотниками С. относительно территории, на которой возможно вести охоту (каждый из них охотился сам и возил охотников на спорную территорию, где, по мнению осуждённого, находились сбежавшие из загона его кабаны), о крайне агрессивном поведении С., высказывавшего угрозы применения насилия, применявшего его, производившего выстрелы в сторону охотников, и угрожавшего, что если ещё на этой территории появятся охотники, которых привезёт его брат, он будет стрелять;

▪️Специалиста, который пояснил, что на расстоянии в 200 метров в объективе можно идентифицировать человека с достаточной чёткостью; согласно характеристикам тепловизионного прицела, возможность различить человека и животного от времени суток не зависит, поскольку он реагирует на тепло, не зависит эта возможность и от зрения стрелявшего, поскольку у прицела имеется окуляр, который настраивает чёткость картинки; если охотник не видит и не понимает, что за объект перед ним, то ему стрелять запрещено.
 
Не подверглась сомнению судом и информация, содержащаяся:
▪️в протоколах осмотров мест происшествия, следственного эксперимента, которыми было установлено, что выстрел С. произвёл с расстояния 75 метров;
в заключении баллистической судебной экспертизы, согласно которой пуля, смертельно поразившая ФИО была выстреляна из представленного на исследование карабина С.;

▪️в протоколе дополнительного осмотра карабина, согласно которому видеозапись и фотографии на тепловизионном прицеле за 03.12.2022 года отсутствуют, вместе с тем в 17:27 28.12.2022 года при следственном эксперименте создан видеофайл, в кадре прицела которого присутствуют две человеческие фигуры, сидящие спиной к наблюдателю, что соответствует видеозаписи, приложенной к данному протоколу.
 
Кроме того, оценивая как достоверное доказательство показания осуждённого, данные в ходе судебного следствия, о том, что он плохо видел, принял светлое пятно за кабана, и лишь затем, произведя выстрел, отчётливо разглядел двоих человек, суд фактически не учёл, что убийство возможно как с прямым, так и с косвенным умыслом, когда лицо осознаёт общественную опасность своих действий, предвидит возможность наступления общественно опасных последствий, не желает, но сознательно допускает эти последствия либо относится к ним безразлично. Не учтены при этом и показания специалиста о запрете производить выстрелы по нечёткой цели, а также повышенные поражающие свойства карабина, в силу которых достаточно одного неприцельного выстрела для наступления смерти.
 
Определение 7 КСОЮ от 05.02.2025 №77-534/2025
 
* Дело отправлено на новый апелляционный круг, результат интересный: в карточке указано «снято по другим основаниям» и новых данных о повторном поступлении дела в суд нет. Апелляционное представление и апелляционная жалоба представителя потерпевшего были отозваны? Кстати, рекомендую посмотреть и приговор с переквалификацией ст.105 УК РФ на ст.109 УК РФ.

#7КСОЮ #квалификация #насильственные

Невозможность установить массу именно психотропного вещества — не основание вменять размер «смесью»
 
Ч. переместил посредством международного почтового отправления через таможенную границу Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС 130 таблеток содержащих психотропное вещество «модафинил», после чего получил их в почтовом отделении, и хранил до момента изъятия сотрудниками правоохранительных органов.
 
Квалифицируя такие действия осуждённого как контрабанда психотропного вещества «модафинил» в крупном размере, а также как незаконное приобретение и хранение без цели сбыта этого же вещества в крупном размере, суд сослался на заключения специалиста и эксперта, согласно выводам которых в составе изъятых 130 таблеток содержится психотропное вещество «модафинил», общая расчетная масса таблеток составляет 41,73 грамма.
 
При этом как усматривается из заключения специалиста, определить количественное содержание модафинила в таблетках не представляется возможным в связи с отсутствием в настоящее время в таможенном управлении необходимой материально-технической базы.
 
При производстве экспертизы, эксперт также сослался на невозможность определить содержание модафинила в таблетках в связи с отсутствием в распоряжении эксперта паспортизованных образцов модафинила, необходимого аналитического оборудования и научно-обоснованной методической литературы.
 
Заключениями специалиста и эксперта, а также сославшимся на них в обоснование своих выводов судом установлена общая масса таблеток, содержащих модафинил, при этом количественное содержание указанного психотропного вещества в таблетках не определялось. Вопросы о необходимости допроса эксперта, производства дополнительной либо повторной экспертизы для выяснения действительного размера изъятого психотропного вещества без учёта количества нейтрального вещества (наполнителя) суд не обсудил [моё примечание: модафинил в списке II постановления 1002 без сноски, что требует определять размер без учёта наполнителя].
 
Таким образом, масса психотропного вещества «модафинил» судом фактически не установлена, а выводы суда о крупном размере явившегося предметом преступлений психотропного вещества не основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах.
 
Определение 2 КСОЮ от 03.04.2025 №77-77-884/2025
 
#2КСОЮ #наркодела 
#доказательства #экспертизы

Пределы пересмотра не позволяют ухудшать положение на новом круге
 
Приговором Нижневартовского городского суда ХМАО-Югры от 22 июля 2022 года Ф. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. 116 УК РФ, и К. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 33, ст. 116 УК РФ, были оправданы за отсутствием в их действиях состава преступления. Этим же приговором были осуждены: К. по чч. 4,5 ст. 33, ч. 2 ст. 167 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года 6 месяцев с отбыванием в колонии-поселении, Ф. по ч. 2 ст. 167 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года 3 месяца с отбыванием наказания в колонии-поселении.
 
Апелляционным постановлением суда ХМАО-Югры от 17 октября 2022 года приговор отменен, уголовное дело передано на новое судебное разбирательство. При этом основаниями для отмены приговора явились нарушения уголовно-процессуального закона, выразившиеся в несоблюдении положений ст. 240 УПК РФ, необоснованности наличия квалифицирующего признака причинения значительного ущерба при умышленном уничтожении имущества.
 
По итогам повторного рассмотрения дела приговором того же городского суда от 2 августа 2023 года К. был осуждён по чч. 4,5 ст. 33, ч. 2 ст. 167 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года 6 месяцев условно с испытательным сроком 3 года, Ф.  – по ч. 2 ст. 167 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года 3 месяца условно с испытательным сроком 3 года. Оба осуждённых вновь были оправданы по обвинению в совершении побоев.
 
Апелляционным постановлением суда ХМАО-Югры от 27 сентября 2023 года приговор отменен, уголовное дело передано на новое судебное разбирательство. При этом в числе оснований для отмены приговора суд апелляционной инстанции указал на нарушения ст. 15, 231 УПК РФ, выразившиеся в ненадлежащем извещении потерпевших о времени судебного заседания, на нарушения ст. 281 УПК РФ при оглашении показаний свидетеля, нарушения положений ст. 240 УПК РФ, а также отсутствие в описании преступного деяния, предусмотренного ч. 2 ст. 167 УК РФ, данных о распределении ролей с учётом осуждения К. за соучастие в совершении данного преступления в форме подстрекательства и пособничества.
 
Таким образом, приговоры в обоих случаях были отменены по процессуальным основаниям, не связанным с необходимостью ухудшения положения осуждённых. При этом решения суда в части оправдания К. и Ф. под сомнение не ставились, апелляционные жалобы потерпевшим [по побоям] не подавались. Апелляционное представление с доводами об ухудшении положения осуждённых также внесено не было.
 
Несмотря на то, что апелляционными постановлениями состоявшиеся по делу ранее приговоры были отменены по основаниям, не связанным с необходимостью ухудшения положения осуждённых, по результатам нового рассмотрения уголовного дела суд принял итоговое решение, которым Ф. и К. признаны виновными в совершении каждым из них действий, связанных с причинением побоев, то есть в этой части принял решение, ухудшающее положение осуждённых. 
 
Кроме того, суд установил в действиях осуждённых, связанных с умышленным уничтожением чужого имущества, наличие признака их совершения из хулиганских побуждений, который ранее постановленными приговорами, отменёнными в апелляционном порядке, из объёма предъявленного осуждённым обвинения был исключён.
 
Постановление 7 КСОЮ от 28.01.2025 №77-182/2025

⚖ Итог: дело ушло на новый апелляционный круг, а суд ХМАО-Югры в свою очередь отменил приговор и сбросил дело в первую инстанцию (дело там рассматривается уже третий раз).
 
#7КСОЮ #процесс #апелляция

Правило десяти страниц

По опыту — в десять страниц тринадцатым кеглем укладывается любая кассационная жалоба: по сложной "экономике", преступному сообществу, должностным, пучку 228.1 УК РФ, замороченным насильственным с перспективой перехода на необходимую оборону...

Ни в коем случае не претендую на истину (я ж не Бастрыкин, чтобы её устанавливать с лупой наперевес), но если жалоба вываливается за этот лимит — это, как правило, либо проблема отбора доводов, либо проблема владения русским языком.

Мне не нравится подход "напишем в жалобу вообще все нарушения — авось, что-то да выстрелит, либо сработает в совокупности". Судья ищет в жалобе на чём отказать, а не на чём её удовлетворить. Любой, кто читал отказную кассационную практику в товарных количествах — по своим делам, а чаще, конечно, по чужим — видел этот судейский приём: сначала разбивать слабые доводы, а на сильные отвечать парой невнятных строчек либо вообще забалтывать их. Поэтому лучшая жалоба — на одном ударном доводе, который сложно замести под ковёр, кроме как по беспределу на трафаретных формулировках ни о чём.

А ещё даже заинтересованному читателю сложно работать с текстом больше десяти страниц по чужому для него материалу — именно поэтому жалоба должна читаться в один присест, без неоднократных подходов "к станку" с перерывами на кофе и покурить. Да, после первого прочтения нормально возвращаться к доводам, но не для того, чтобы их понять, а для того, чтобы осмыслить реакцию на них. Давайте по-честному: всегда видно, когда жалоба написана вязко и потому "не летит".

Поэтому задача кассатора при работе над жалобой — как раз отобрать доводы так, чтобы отсечь слабые.

Доводы сильные, если есть устоявшаяся положительная судебная практика и чем она свежее и выше уровнем — тем лучше.

Доводы средней силы — есть судебная практика другого региона/округа или судебная практика противоречива.

Экспериментальные доводы — судебной практики нет, но есть наработки в академической юриспруденции (характерная ситуация по нововведённым или доселе "спавшим" статьям либо по редким в практике случаям).

Если ни в один из этих пунктов довод не ложится — он слабый и сразу идёт в корзину.

Поэтому важно понимать, что происходит в судебной практике и академической (но "заземлённой") юриспруденции — это позволяет откалиброваться, а не нарезать в жалобу салат из всего, пришедшего в моменте по вдохновению автора.

#мысли_вслух

Адвокатское «на усмотрение суда» при апелляционном представлении на ухудшение – нарушение права на защиту
 
На приговор суда первой инстанции осуждённым Ш. в суд апелляционной инстанции была подана апелляционная жалоба, в которой он отрицает свою вину в краже имущества потерпевшего. При этом в апелляционном представлении прокурора доказанность вины Ш. и квалификация его действий под сомнение не ставятся.
 
Наоборот, требуя вмешательства в вывод суда о наличии в действиях осуждённого квалифицирующего признака, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, государственный обвинитель фактически требует ухудшить положение осуждённого, исходя из положений ч. 3 ст. 14 УПК РФ о том, что все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, толкуются в пользу обвиняемого, правовых позиций ВС РФ, изложенных в п. 19 Постановления Пленума ВС РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», в п. 34 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2, 3 (2004), о том, что выводы относительно квалификации преступления по той или иной статье уголовного закона, её части либо пункту должны быть мотивированы судом, вывод суда о наличии в действиях лица, совершившего кражу, признака причинения значительного ущерба гражданину должен быть мотивирован с учётом имущественного положения потерпевшего, стоимости похищенного имущества, его значимости для потерпевшего и других обстоятельств.
 
Несмотря на данное обстоятельство, защитник Ш. – адвокат Д., выступая в судебном заседании апелляционной инстанции, оставила разрешение доводов апелляционного представления на усмотрение суда, что явно противоречит позиции осуждённого и свидетельствует о фактическом устранении адвоката от обсуждения доводов государственного обвинителя, направленных на ухудшение положения осуждённого.
 
Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что позиция адвоката противоречила позиции и интересам защищаемого ею лица, чем было нарушено гарантированное Конституцией РФ и уголовно-процессуальным законом право осуждённого на защиту. 
 
⚖Итог: дело отправлено на новый круг в апелляцию.
 
Постановление 2 КСОЮ от 18.03.2025 №77-492/2025
 
* О том, что «на усмотрение суда» – не позиция для адвоката, был хороший разговор здесь.
 
#2КСОЮ #дела_адвокатские

"Прогон" средств через крипту автоматически свидетельствует о легализации (ст.174.1 УК РФ)?

Кассационные суды по ст.174.1 УК РФ хорошо засиливали оправдательные приговоры или отменяли обвинительные, руководствуясь, во-первых, критерием "конкретной производности": в обвинении и приговоре должно быть прямо указано, от каких именно преступлений и в какой сумме осуждённым получены денежные средства, которые затем легализованы.

А, во-вторых, критерием цели – "личные нужды": совершение финансовых операций и сделок с имуществом, полученным преступным путём, в целях личного обогащения не образует состава легализации.

И вот 7 КСОЮ (есть подозрение, что не без подачи ВС РФ) в 2025 снёс сразу несколько оправдательных приговоров, устанавливая (презюмируя?) цель через способ – и, по-видимому, снижая значение критерия "личных нужд" (до нуля?):

Cудом первой инстанции установлено и в приговоре указано, что в целях конспирации оплата за преступную деятельность Е. перечислялась неустановленным лицом через платёжные системы в сети Интернет путём перевода цифровой криптовалюты на криптокошелёк Е., так как финансовые переводы в банках контролируются правоохранительными органами. Криптовалюту Е. под предлогом выигрыша переводил неосведомлённому о его преступном умысле, направленном на получение наживы от участия в незаконном обороте наркотических средств, лицу – ФИО, который конвертировал криптовалюту в рубли, обналичивал и передавал денежные средства Е. Он, в свою очередь, тратил полученные денежные средства для личных нужд, поскольку не имел работы и источника дохода, нуждаясь в денежных средствах.

Таким образом, избранный Е. способ получения денежных средств путём проведения последовательных финансовых и банковских операций, а именно: зачисление вознаграждения криптовалютой "биткоин" и "альткоин" на виртуальный счет (криптокошелек) Е., перевод их на электронный криптовалютный счёт другого лица, дальнейшее её конвертирование этим лицом в рубли, перевод денежных средств на счёт его банковской карты и их обналичивание через банковские терминалы, свидетельствует о наличии у Е. цели легализовать денежные средства.

Вопреки [оправдательным] выводам судов первой и апелляционной инстанций для наличия состава преступления, предусмотренного ст. 174.1 УК РФ, не требуется обязательного вовлечения легализуемых денежных средств в экономический оборот, поскольку ответственность по указанной статье закона наступает при установлении самого факта совершения финансовых операций с целью придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом.

При этом по смыслу закона юридически важным обстоятельством является установление преступного характера приобретения имущества, владению, пользованию или распоряжению которым виновный стремится придать правомерный вид; в описательно-мотивировочной части судебного решения должны быть приведены доказательства, на которых основывается вывод суда о том, что денежные средства или иное имущество были приобретены преступным путём (в результате совершения преступления), а также о том, что наличествует цель придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению такими денежными средствами или иным имуществом.

Определение 7 КСОЮ от 11.02.2025 №77-65/2025

Аналогичный подход: определение 7 КСОЮ от 23.01.2025 №77-261/2025 (многословная мотивировка, в т.ч. с тезисом: "для вывода о том, что деньги получены в результате преступления, не имеет значения, осуществлялось ими финансирование преступления либо оплачивалась работа по его совершению"); определение 7 КСОЮ от 24.07.2025 по делу № 77-2138/2025

Интересующимся предысторией вопроса и академическим подходом к нему рекомендую статью Марии Филатовой "Проблемы квалификации легализации (отмывания) цифровой валюты" в журнале "Уголовное право" №5 за 2024.

#7КСОЮ #квалификация #легализация

Суд "срезал углы", не обеспечив подсудимого переводчиком, и "подчистил" протокол на этот счёт – отмена приговора
 
11 апреля 2024 года дознаватель вынес постановление об удовлетворении ходатайства подозреваемого Б. о предоставлении ему защитника и переводчика, указав, что подозреваемый не владеет русским языком и не умеет писать. Между тем, в протоколе допроса подозреваемого Б. от 11 апреля 2024 года указано, что у него среднее образование, русским языком он владеет, умеет читать и писать, в услугах переводчика не нуждается. В ходе дознания по данному делу переводчик не участвовал.
 
Документов об образовании Б. в деле нет. Водительское удостоверение Б. не выдавалось. При этом из вводной части приговора Избербашского городского суда Республики Дагестан от 28 сентября 2022 года следует, что у Б. нет образования. Аналогично указано во вводной части приговора Малгобекского городского суда Республики Ингушетия от 13 сентября 2021 года. Во вводной части приговора Карабулакского районного суда Республики Ингушетия от 6 апреля 2023 года указано, что у Б. "неполное среднее общее образование".
 
Согласно аудиозаписи судебного заседания [по кассируемому делу] Б. на вопрос суда об образовании ответил не на русском языке, после чего председательствующий указал: "А здесь указано среднее образование". Следовательно, вызывает сомнение правильность указания в тексте протокола судебного заседания сведений о наличии у подсудимого среднего образования. Также из аудиозаписи судебного заседания видно, что вопрос о владении русским языком и нуждаемости в помощи переводчика судом не выяснялся, в то время как Б. отвечал на вопросы суда не на русском языке, на что председательствующий неоднократно просил его говорить по-русски.
 
Оставив без внимания вопрос о владении Б. русским языком, не выяснив у него нуждаемость в услугах переводчика, суд первой инстанции допустил существенное нарушение требований уголовно-процессуального закона, которое повлияло на исход дела и не позволяет признать состоявшийся по делу приговор законным и обоснованным.
 
Суд апелляционной инстанции также оставил данные обстоятельства без внимания, поскольку как видно из аудиозаписи состоявшегося в ВС Республики Ингушетия судебного заседания от 10 сентября 2024 года осуждённый Б. на вопросы председательствующего пояснил об отсутствии у него образования и плохом владении русским языком, на что председательствующий заключил: "У вас в суде переводчик не участвовал, русским языком владеете, в переводчике не нуждаетесь". Но вопреки содержанию аудиозаписи, в письменном протоколе судебного заседания указано о наличии у осуждённого среднего образования и его пояснения о том, что русским языком он владеет и в услугах переводчика не нуждается. Также из аудиозаписи следует, что каких-либо развёрнутых и самостоятельных пояснений осуждённый не давал, на вопрос председательствующего "Вы поддерживаете свою апелляционную жалобу?", Б. ответил "Да", на вопрос председательствующего "Есть что сказать в судебных прениях?" осуждённый ответил "Нет", на вопрос председательствующего "Вам последнее слово предоставляется. У вас есть что сказать?" осуждённый ответил "Нет". В то же время в письменном протоколе ход судебного заседания и пояснения осуждённого отражены иначе.
 
Указанные выше явные расхождения между письменным протоколом судебного заседания и его аудиозаписью ставят под сомнение законность апелляционного производства по данному делу.
 
⚖Итог: возврат дела в суд первой инстанции.
 
Постановление 5 КСОЮ от 11.03.2025 №77-285/2025
 
#5КСОЮ #процесс #переводчик #протокол #аудиозапись

Не всякое нарушение – кассационное основание
 
Под кассационное основание то или иное нарушение не подпадает не только в силу слабости. Процессуальная ситуация может быть, а может и не быть кассационным основанием не сама по себе, а в зависимости от более общего контекста – и от использования его защитой тем или иным образом. Рассмотрим это на примере, который не так уж редко встречается в адвокатской практике.
 
Прения защиты были назначены на утро следующего дня после окончания прений обвинения накануне. Защита в апелляции выдвигает довод: было недостаточно времени для подготовки к прениям.
 
Ситуация потенциально под кассацию (есть отмены из-за нарушения права на защиту ввиду ограничения времени на подготовку), но нужно проверить ещё два момента: 
1) Было ли известно заранее сторонам о возможной дате прений; 
2) Как и о чём говорила защита в своих прениях утром следующего дня.
 
Лезу в протокол судебного заседания первой инстанции – и вижу:
 
во-первых, стороны предупреждались о необходимости готовиться к прениям за несколько дней до того, как они состоялись даже у прокурора. Нравится это или нет, но у кассации стабильный подход – предупреждение сильно ослабляет довод о нехватке времени:
 

Доводы стороны защиты о нарушении права осуждённого М. на защиту в связи с тем, что было отказано в удовлетворении ходатайства о предоставлении дополнительного времени для подготовки к прениям сторон и последнему слову, являются несостоятельными, поскольку из протокола судебного заседания следует, что после того как 26 апреля 2023 года государственный обвинитель закончил представление доказательств стороны обвинения, судебное заседание неоднократно откладывалось, в частности на 17 мая, 18 мая, 22 мая, 30 мая 2023 года, при этом председательствующий разъяснял сторонам обязанность быть готовым к прениям сторон, а осуждённому также к последнему слову.

Более того, в судебном заседании 30 мая 2023 года дважды был объявлен перерыв для подготовки стороны защиты к прениям и последнему слову осуждённого.

Оснований считать, что предоставленного времени для подготовки к прениям и последнему слову было не достаточно, не имеется. М. и его адвокат донесли до судов первой и апелляционной инстанций свою позицию, которая отражена в оспариваемых судебных актах.
 
Определение 7 КСОЮ от 20.11.2024 №7703732/2024

 
Во-вторых, утром следующего дня защита выступает развёрнуто именно по сути дела. Ну и получают в итоге вот такую формулировку в апелляционном определении:
 

Выступая в прениях А. и его адвокат Б. о неготовности не заявляли, приобщённый к материалам дела объём выступлений в прениях (6 листов собственноручно написанного текста) и защитника (35 листов печатного текста), а также осуждённого с последним словом (5 листов печатного текста) свидетельствует о  тщательной подготовке стороны защиты к выступлению,а осуждённого и к последнему слову.

 
Понятно же, что в кассации довод о нехватке времени уже не полетит.
 
Конечно, это вопрос выбора тактики – пытаться донести позицию по делу хотя бы в режиме "студент учит китайский язык за ночь" (хотя прения, на мой взгляд, хорошо бы начинать писать уже с выполнения ст.217 УПК) либо обострять процессуальную ситуацию и выступать только о недостаточности времени для подготовки и нарушении тем самым права на защиту.

Тот или иной выбор делает сторона защиты, но если она решает идти по первому пути, то надо просто понимать – тем самым на будущее обнуляется возможный процессуальный довод в жалобе о недостаточности времени для подготовки к прениям.
 
#мысли_вслух #прения

Отмена приговора по мошенничеству в отношении микрокредитной организации из-за сомнений в умысле

Признавая А. виновной в мошенничестве, мировой судья в приговоре установил, что А. посредством сети Интернет обратилась в микрокредитную организацию для оформления денежного займа, заполнив анкету, в которой указала недостоверные сведения относительно места её трудоустройства и размера заработной платы. После заключения договора займа [микрокредитная организация] перечислила на банковскую карту, принадлежащую А., денежные средства в размере 9000 рублей, которыми она распорядилась по своему усмотрению, чем причинила материальный ущерб в размере 9000 рублей. Указанные действия А. были квалифицированы мировым судьёй по ч. 1 ст. 159 УК РФ.

Между тем, <…> установление корыстного мотива, цели или его отсутствия имеет существенное значение для правильной квалификации действий осуждённого, в отношении наличия (отсутствия) состава преступления, предусмотренного ст.159 УК РФ.

Исходя из описания в приговоре преступного деяния, признанного доказанным, наличие такого обязательного признака хищения судом не расписано, не указано с какой целью осуждённая действовала, заполняя анкету для оформления денежного займа. Таким образом, признаки субъективной стороны состава инкриминируемого А. преступления в его описании не раскрыты.

Кроме того, из приговора не следует, в какой момент у А. возник умысел, направленный на изъятие чужого имущества. Тогда как по смыслу закона в случаях, когда лицо получает чужое имущество или приобретает право на него, не намереваясь при этом исполнять обязательства, связанные с условиями передачи ему указанного имущества или права, в результате чего потерпевшему причиняется материальный ущерб, содеянное следует квалифицировать как мошенничество, если умысел, направленный на хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество, возник у лица до получения чужого имущества или права на него.

О наличии такого умысла могут свидетельствовать, в частности, заведомое отсутствие у лица реальной возможности исполнить обязательство в соответствии с условиями договора, использование лицом при заключении договора поддельных документов, в том числе документов, удостоверяющих личность, уставных документов, гарантийных писем, справок, сокрытие лицом информации о наличии задолженностей и залогов имущества, распоряжение полученным имуществом в личных целях вопреки условиям договора и другие. При этом следует учитывать, что указанные обстоятельства сами по себе не могут предрешать выводы о виновности лица в совершении мошенничества. В каждом конкретном случае необходимо с учётом всех обстоятельств дела установить, что лицо заведомо не намеревалось исполнять свои обязательства.

Мировой судья в своих выводах о наличии у А. умысла на хищение денежных средств допустил существенные противоречия. Так, установив, что А. не имела намерений исполнять взятые на себя обязательства, мировой судья вместе с тем указал, что перед тем как взять кредит, она заручилась предварительным обещанием матери помочь при необходимости с возвратом займа, однако какие-либо действия по возврату денежных средств, предприняты не были.

Таким образом, мировой судья пришёл к выводу о достоверности сведений, сообщённых самой А. и её матерью о том, что осуждённая изначально имела намерение исполнить свои обязательства по возврату кредита, то есть исполнять обязательства, принятые ею на себя впоследствии.

Квалифицируя действия А., связанные с неисполнением условий договора займа, как мошенничество, мировой судья не привёл достаточные мотивы в части выводов о том, что умысел, направленный на хищение имущества возник у А. ещё до получения кредитных средств, кроме того, в своих выводах об умысле на хищение допустил существенное противоречие.

⚖Итог: отмена с направлением дела в первую инстанцию. К сожалению, не удалось найти судебный акт на новом круге, если у кого-то получится – повесьте, пожалуйста, в комментарии.

Постановление 7 КСОЮ от 18.03.2025 №77-976/2025

#7КСОЮ #квалификация #хищение

Когда в хранении наркотического средства в смеси с табаком нет состава преступления
 
Согласно Перечню наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в РФ, утв. Постановлением Правительства РФ от 30 июня 1998 года № 681, в отношении препарата, под которым понимается смесь веществ в любом физическом состоянии, содержащая одно или несколько наркотических средств или психотропных веществ либо один или несколько прекурсоров, включенных в данный Перечень, предусматриваются меры контроля, аналогичные тем, которые устанавливаются в отношении наркотических средств и психотропных веществ, содержащихся в нем.

При этом указанный Перечень не предусматривает такой вид препарата, как физическое соединение наркотического средства или психотропного вещества с растительным или иным носителем, на который оно каким-либо способом нанесено.

Перечнем лишь устанавливается необходимость распространения контроля на препараты, представляющие собой соединение наркотического средства, психотропного вещества с жидкими или сухими нейтральными компонентами (вода, крахмал, сахар, глюкоза, тальк и т.п.).
 
В соответствии с Постановлением Правительства Российской Федерации от 1 октября 2012 года № 1002, действительно, для всех смесей, в состав которых входит хотя бы одно наркотическое средство или психотропное вещество, перечисленное в Списке I, независимо от их содержания в смеси, размер определяется исходя из значительного, крупного и особо крупного размера, применяемого для наркотического средства или психотропного вещества Списка I.

Этот же нормативный правовой акт не содержит прямых предписаний, в соответствии с которыми вещество растительного происхождения могло бы учитываться в качестве субстанции, масса которой подлежит включению в общий размер наркотического средства (за исключением случаев, когда вещество растительного происхождения является растением, содержащим наркотические средства или психотропные вещества).
 
Сведений о том, является ли изъятое у Ч. вещество растительного происхождения растением, содержащим наркотические средства или психотропные вещества, включенным в Список, утв. Постановлением Правительства РФ № 1002, материалы уголовного дела не содержат.
 
Кроме того, согласно абз. 5 п. 4 ППВС РФ от 15 июня 2006 года № 14, решая вопрос о том, относится ли смесь наркотического средства или психотропного вещества, включённого в список I (или в списки II и III, если средство, вещество выделено сноской), и нейтрального вещества (наполнителя) к значительному, крупному или особо крупному размерам, судам следует исходить из возможности использования указанной смеси для немедицинского потребления.
 
При таких данных вывод суда об определении размера общей массы вещества растительного происхождения (18,3 грамма) на основании Списка I по размерам, установленным для содержащегося в составе указанной массы тетрагидроканнабинола, учитывая, что при проведении экспертизы была определена масса наркотического средства – тетрагидроканнабинола (0,0007 грамма), является необоснованным.
 
Определение 3 КСОЮ от 06.03.2025 №77-409/2025
 
⚖Итог: дело направлено на новый круг в апелляцию, там проведена дополнительная экспертиза, согласно которой

"фрагменты листьев и черенков, представленных на исследование, являются частицами растения рода Табак семейства Пасленовые, которое не содержит в своём составе каких-либо наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в РФ и не является растением контролируемого оборота, а наркотическое средство тетрагидроканнабинол нанесено на поверхность представленных фрагментов листовых пластин и черенков растения".

Уголовное дело прекращено в связи с отсутствием состава преступления, т.к. нет "прямых предписаний, в соответствии с которыми растительный носитель тетрагидроканнабинола мог бы учитываться в качестве субстанции, масса которой подлежит включению в общий размер наркотического средства".
 
#3КСОЮ #процесс #наркодела

К августу кассационные суды подвели полугодовые итоги – в паблике скупые статистические данные да и то не у всех: 1 КСОЮ, 4 КСОЮ, 6 КСОЮ, 8 КСОЮ, 9 КСОЮ.

Про свой top of the top рассмотренных за полугодие дел КСОЮ особо не рассказывают – даже в режиме дайджестов, которые раньше как-то публиковались: теперь мне не удалось их найти. Поскольку статистике предпочитаю разбор практики по существу, вот и подвожу итоги альтернативные, чтобы понимать "а что стоит за цифрами".

Ситуация между КСОЮ с прошлого года изменилась слабо – скорее, какие-то подвижки происходят внутри судов (например, по ощущениям 5 КСОЮ стал писать короче и невнятнее, а 2 КСОЮ уже не так активен в отменах in favor defensionis).

В числе суперконсервативных судов всё так же 3 КСОЮ (Санкт-Петербург), 8 КСОЮ (Кемерово), 9 КСОЮ (Владивосток). Редки корректировки приговоров на чём-то интеллектуальном, суды преимущественно работают с алгоритмическими (69/70 УК) или счётными ошибками при назначении наказания ("дроби", "потеря" рецидива, зачёт меры в срок наказания), штучно высказываются по 64/73 УК (в обе стороны), внезапно проскочит и какая-нибудь серьёзная переквалификация или красивая отмена на процессе. Изюм из практики этих судов, конечно, тоже вытаскиваю, но буквально по Маяковскому: "Изводишь единого слова ради / Тысячи тонн словесной руды".

7 КСОЮ (Челябинск) и 2 КСОЮ (Москва) по-прежнему в лидерах по самой интересной практике. Есть что почитать и по процессу, и по квалификации.

В серединке – все остальные: 1 КСОЮ (Саратов), 5 КСОЮ (Пятигорск), 6 КСОЮ (Самара), 4 КСОЮ (Краснодар). Вроде бы и есть что-то под отмену/изменение – но либо при отменах пишут совсем уж коротко там, где хотелось бы увидеть развитие мысли (5 КСОЮ), либо крен в прогрессивную сторону намечен слишком робко (6 КСОЮ), либо в корректировке приговоров как-то особенно заметны отмены на ухудшение (1 КСОЮ); Краснодар (4 КСОЮ) мне до конца так и не понятен – возможно, потому что до его сплошного мониторинга в динамике за несколько лет как-то никак не доходят руки. Всё-таки сложившиеся за пять лет профили судов удивительно стабильны.

Посмотрим, что будет дальше – где-то уже председатели сменились, где-то будут меняться. Особенно пристально буду наблюдать за 7 КСОЮ – очень интересно, склонится ли он с новым председателем в более консервативную сторону или нет. Опасения есть.

Если владеете какими-то новостями "с мест" по изменениям в разных округах – напишите, это же знание очень локальное да ещё "на кончиках пальцев".

#мысли_вслух