После возврата дела из суда следователь не принял дело к производству, не установил месячный срок для дополнительного расследования - снова возврат по ст.237 УПК РФ
 
Срок предварительного следствия по  делу установлен по 29 февраля 2016 года. После уголовное дело в отношении Л. направлено в суд для рассмотрения по существу, по результатам которого апелляционным постановлением Челябинского областного суда от 5 декабря 2016 года приговор отменен, уголовное дело возвращено прокурору в порядке ч.1 ст.237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом. Прокурор в свою очередь направил дело в орган расследования для устранения недостатков.
 
В соответствии с ч. 6.1. ст. 162 УПК РФ в случае возвращения прокурором уголовного дела следователю в связи с выявлением судом обстоятельств, указанных в ч.ч.1, 1.2 ст. 237 УПК РФ, срок производства следственных и иных процессуальных действий не может превышать одного месяца со дня поступления уголовного дела к следователю. Дальнейшее продление срока предварительного следствия производится на общих основаниях в порядке, установленном ч.4,5,7 ст.162 УПК РФ.

Согласно ч. 2 ст. 156 УПК РФ, в случае если следователю поручается производство по уже возбуждённому уголовному делу, он выносит постановление о принятии его к своему производству.

В нарушение требований ч. 2 и ч. 6.1 ст. 162, ч. 2 ст. 156 УПК РФ без установления срока предварительного следствия, принятия уголовного дела к своему производству, отсутствии соответствующего поручения от руководителя следственного органа, следователь СО ОМВД России по Каслинскому району Челябинской области составил обвинительное заключение и вместе с материалами уголовного дела 13 декабря 2016 года направил прокурору, утвердившего его 14 декабря 2016 года.

Положения ч. 2 ст. 156 и ч. 6.1 ст. 162 УПК РФ в их взаимосвязи не позволяют определять начало течения срока дополнительного следствия по делу иначе, как с момента вынесения следователем постановления о принятии дела к своему производству.

Таким образом, процессуальное действие в виде составления обвинительного заключения органом предварительного следствия произведено с нарушением уголовно-процессуального закона и неуполномоченным на то лицом.

Постановление 7 КСОЮ от 16.02.2023 №77-1077/2023

#7КСОЮ #процесс #237УПК

Спецподготовка – признак косвенного умысла?
 
[Суд первой инстанции] пришёл к выводу, что наступившие последствия в виде получения потерпевшим тяжёлой черепно-мозговой травмы, образовавшейся в результате падения из положения стоя с последующим соударением с твёрдой преобладающей поверхностью (керамическое покрытие), не являются результатом умышленных действий подсудимого и характеризуются неосторожной формой вины О. Действия подсудимого О., связанные с нанесением одного удара кулаком правой руки в область лица А., от которого последний упал, ударившись головой об пол, повлекшие по неосторожности причинение потерпевшему телесных повреждений, причинивших тяжкий вред здоровью, суд квалифицировал по ч. 1 ст. 118 УК РФ, как причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности в форме небрежности, поскольку подсудимый, нанося удар кулаком руки в область лица потерпевшего, не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия.
 
Действия О., связанные с причинением перелома суставного отростка и вертикальной ветви нижней челюсти слева, причинившие вред здоровью средней тяжести, суд квалифицировал по ч. 1 ст. 112 УК РФ как умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью.
 
Вместе с тем, в суде также установлено, что О. занимался боксом, участвовал в соревнованиях и занимал призовые места; из показаний свидетеля М., тренера - преподавателя, данных им в ходе следствия после просмотра видеозаписи конфликта в баре, следует, что молодой человек (осуждённый) обладает навыками нанесения ударов кулаками из области ударных видов единоборств, либо боксом, либо кикбоксингом, обладает поставленным боксёрским ударом, нанёс потерпевшему А. два удара. Первый удар был нанесён левой рукой в голову в область подбородка справа, а второй удар правой рукой в область челюсти слева. Исходя из чего можно сказать, что потерпевшему была нанесена «боксёрская двойка». Кулаки молодого человека перед нападением не находились в поле зрения потерпевшего А. Удары кулаками в голову могут привести к помутнению или потере сознания (в боксёрской терминологии – состоянию грогги, нокдауну, нокауту).
 
Однако эти доказательства в совокупности с другими доказательствами надлежащей оценки в приговоре не получили.
 
По мнению авторов кассационного представления и кассационной жалобы [представителя потерпевшего], по отношению к причинению А. тяжкого вреда здоровью осуждённый О. действовал с косвенным умыслом и ему было безразлично, наступит у потерпевшего тяжкий вред здоровью, когда он упадёт и ударится об пол, или нет. Данная точка зрения основывается на фактических обстоятельствах дела, согласно которым получение потерпевшим А., как средней тяжести вреда здоровью, так и тяжкого вреда здоровью, произошло в результате действий О. по нанесению двух ударов в область лица («бойцовская двойка»), от которых потерпевший не только получил перелом челюсти, но и упал на пол и ударился затылочной областью головы о его твёрдую поверхность.
 
Ссылка в приговоре на показания эксперта Г. о том, что удары О. не взаимосвязаны с падением А., нельзя признать состоятельными, поскольку они противоречат другим доказательствам по делу, в том числе видеозаписи происшествия, однако судом надлежащая оценка показаниям эксперта не дана. Между тем, как заключение эксперта, так и показания эксперта, не имеют заранее установленной силы и подлежат проверке и оценке наряду с другими доказательствами.
 
Определение 1КСОЮ от 24.09.2024 №77-3364/2024

* На новом круге в первой инстанции дело пока рассматривается.
 
#1КСОЮ #квалификация 
#насильственные #переоценка

Сегодня на конференции "Риски привлечения адвокатов к уголовной и иной ответственности за исполнение профессиональных обязанностей" рассказывал про кассационную практику об уголовной ответственности адвокатов за фальсификацию доказательств.

Адвокаты просто статистически далеко не первые в рядах привлекаемых по ст.303 УК РФ - их занимают следователи, дознаватели и лица, уполномоченные на составление административных протоколов. Те "адвокатские" случаи, которые есть в практике, иногда понятны и очевидны, но есть и, мягко говоря, удивляющие ситуации.

Презентацию кладу в комментарий к этому посту.

#дела_адвокатские

Читаю очередное апелляционное определение, в котором на конкретные доводы защиты отвечают либо округлыми формулировками (интересно, премирован ли в системе кто-то, придумавший этот канцелярский волапюк, который добуквенно применяется от Калининграда до Владивостока универсально для любого случая - от банальной кражи до дела с политическим окрасом?), либо замалчивая/искажая доказательства, изученные в ходе судебного заседания, либо совсем незатейливо - "на чёрное - белое".

И вспоминается цитата из выступления адвокат-надзорника А.Л. Мове:

У нас есть не только судьи, у которых за целых пять лет работы не отменили и не изменили ни одного судебного приговора (в скобках заметим: а не уверовали ли они в свою непогрешимость?). У нас есть есть не только члены кассационных инстанций, которые за пять лет работы не отменили ни одного судебного приговора (в скобках заметим: а не скучают ли они на службе?)

И не случится ли так, что спустя многие годы кто-нибудь, озираясь на всё это, с горечью спросит: как же, товарищи, дошли вы до жизни такой... стабильной?

Кто угадает дату сказанного?
1980 год

#выверты

Конфликт интересов у одного адвоката в парной защите - не основание для возврата дела прокурору, но может влечь другие последствия
 
Интересы свидетеля ФИО в ходе получения образцов для сравнительного исследования и допросов 16 февраля 2018 года представляла адвокат Р. Этот же адвокат осуществляла защиту обвиняемого Т. при предъявлении обвинения и допросах 2, 10, 16 и 19 апреля 2019 года, 27 мая и 16 августа 2019 года, с участием данного защитника обвиняемый ознакомлен с рядом постановлений о назначении экспертиз, заключениями экспертов, протоколом допроса эксперта, с этим же защитником проведены очные ставки между Т. и свидетелями. Защитник Р. принимала участие в рассмотрении уголовного дела до принятия судом решения об её отводе.
 
Показания ФИО положены в основу приговора в качестве доказательств вины Т., потому его интересы противоречили интересам указанного свидетеля, что являлось основанием для отвода защитника Р. 
 
В то же время из материалов уголовного дела следует, что с 4 сентября 2019 года защиту обвиняемого по соглашению осуществлял адвокат С. С участием данного защитника Т. предъявлено окончательное обвинение, Т. допрошен в качестве обвиняемого и ознакомлен с материалами уголовного дела в порядке ст. 217 УПК РФ.
 
Дальнейшее участие защитника Р. на досудебной стадии ограничилось повторным ознакомлением с материалами уголовного дела после его возвращения для дополнительного расследования не с целью получения новых доказательств, а по формальному основанию – ввиду того, что предъявленное Т. обвинение не конкретизировано и содержит противоречия. Иные процессуальные действия с участием данного защитника после возвращения дела для производства дополнительного следствия не проводились.
 
При этом объём материалов уголовного дела по сравнению с предыдущим ознакомлением изменился незначительно: в томе 39 добавились листы с 47 по 181; сформирован том 40, состоящий из 233 листов, на которых находились не утверждённое прокурором обвинительное заключение, постановления о возвращении уголовного дела для производства дополнительного расследования и принятии дела к производству следователем, постановление о привлечении Т. в качестве обвиняемого и его допрос (обвинение предъявлено Т., и он допрошен в качестве обвиняемого с участием защитника С., а не Р.), а также процессуальные документы, связанные с окончанием расследования и ознакомлением с материалами дела; в томе 41 содержались документы, поступившие и составленные при выполнении требований ст. 217 УПК РФ. Обвиняемый полностью ознакомился с материалами уголовного дела отдельно от защитника.
 
После направления дела в суд защиту Т. по соглашению, наряду с адвокатом Р., до её отвода осуществляли другие адвокаты. Таким образом, в ходе производства по уголовного делу обвиняемый был обеспечен не только услугами защитника Р., но и услугами других защитников, которые в полном объёме ознакомились с материалами дела.
 
Получение доказательств и проведение ряда судебных заседаний с участием подлежавшего отводу защитника может служить основанием для решения вопросов о признании таких доказательств недопустимыми и отмене приговора, но при прочих равных условиях не влечёт возвращения уголовного дела прокурору.
 
Постановление 7 КСОЮ от 05.11.2024 №77-2545/2024
 
#7КСОЮ #процесс #237УПК 
#дела_адвокатские

Моё отрицательное отношение к адвокатской монополии хорошо известно (разговор об этом можно посмотреть, например, здесь - с 1:29:36).
 
Минюст вывесил законопроект, которым планируется её ввести (кладу в первый комментарий).
 
Юридико-технически этот текст разберут на запчасти в ближайшее время мои коллеги – и адвокаты, и частнопрактикующие юристы. Всем хватит – и всем достанется.
 
А у меня при его чтении «фонит» обзор истории адвокатуры с 1917 по 1939 под названием «Российская адвокатура и советское государство» (автор Юджин Хаски, издан в 1993, библиографическая редкость). 

Борьба властей и адвокатуры за (не)самостоятельность последней шла вокруг нескольких позиций.
 
◾️Контроль властей: кто и как.  В проекте Минюст по-прежнему напирает на возможность контролировать вход и выход из адвокатуры:
 

4. Федеральный орган юстиции или территориальный орган юстиции, располагающие сведениями об обстоятельствах, являющихся основанием для отмены решения квалификационной комиссии адвокатской палаты о присвоении или об отказе в присвоении претенденту статуса адвоката, вносит представление об отмене решения квалификационной комиссии адвокатской палаты о присвоении или об отказе в присвоении претенденту статуса адвоката в ФПА или адвокатскую палату, квалификационная комиссия которой принимала квалификационной экзамен. Указанное представление рассматривается ФПА или советом адвокатской палаты по правилам, установленным статьей 37.3 настоящего ФЗ.

5. Решение совета адвокатской палаты о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката или об отказе в применении к нему мер дисциплинарной ответственности, принятое по результатам рассмотрения представления федерального органа юстиции или его территориального органа, указанного в настоящей статье, может быть отменено советом ФПА по представлению федерального органа юстиции. Указанное представление вносится в течение месяца со дня, когда федеральный орган юстиции узнал или должен был узнать о принятом советом адвокатской палаты решении, и рассматривается ФПА по правилам, установленным пунктами 3 – 5 статьи 37.2 настоящего ФЗ.

6. Решение совета ФПА, принятое по результатам рассмотрения представления федерального органа юстиции, может быть обжаловано федеральным органом юстиции
в суд.

 
Помимо этого – вслед за Юджином Хаски – предлагаю наблюдать ещё за тремя пойнтами.

◾️Гонорарная политика. Определяется ли сумма гонорара свободным соглашением или по жёсткой таксе, вплоть до модели «госслужба на окладе».
 
Гонорар – это экономическая основа независимости адвоката. Когда устанавливается жёсткая такса, которая усредняет вчерашнего стажёра и опытного адвоката, то возникает «крючок» в виде потенциального уголовного дела, на который поддевается адвокат – только если раньше это были дела за «микст», то теперь за гонорар «не по рынку». Таксы вроде бы формально нет – но и границы весьма размытые. Поэтому как только «наверху» начнут обсуждать ещё и таксу – это будет дополнительный нехороший сигнал. Пока проект об этом молчит.
 
◾️Организационная структура. Допускается ли и каким образом практика кабинетов, а также как выстраиваются взаимоотношения внутри адвокатских коллективов. Пока из законопроекта просматривается усиление «дисциплинирующей» роли ФПА.
 
◾️Кадровый вопрос. Во-первых, есть ли потолок по количеству адвокатов. Во-вторых, допускаются ли в сообщество все подряд или ставится какой-то фильтр, не связанный со стажем и образованием. В-третьих, имеют ли представители власти право вето на вступление в адвокатуру конкретных кандидатов. Почему-то на этом месте вспоминаются речи с трибун о «нерукопожатных».
 
Понятно, почему канат перетягивается по этим четырём пунктам: на них институционально держится независимость адвокатуры. И любые законопроекты вокруг нашего сообщества должны, прежде всего, оцениваться с позиции того, а не покушаются ли авторы поправок именно на эти основы. Когда такие посягательства есть, нужно реагировать быстро – и на всех уровнях: от позиций органов самоуправления до голосов адвокатов «с земли».

Пока же некоторые голоса скорее удивляют, чем воодушевляют.

Год на ухудшение (ст.401.6 УПК РФ): взвешиваем риски

Прокуратура не особенно часто подаёт кассационные представления в ответ на жалобы защиты. Но время от времени пограничные ситуации возникают, и тогда надо минимизировать риски через процессуальные сроки.

Во-первых, помним о том, что шестимесячный срок на сплошную кассацию у адвокатов-защитников и у подстражного осуждённого течёт по-разному (ч.4 ст.401.3 УПК РФ): у осуждённого его полгода на сплошную кассацию истекают позже. Знаю случаи (Москва, Петербург), когда апелляционное определение вручали осуждённому с задержкой в несколько месяцев — это дополнительно удлиняет срок для защиты на сплошную кассацию. Сроков на выборочную кассацию (через фильтр судьи единолично, как было в старых президиумах) у стороны защиты вообще нет.

Во-вторых, год на ухудшение по ст.401.6 УПК для прокуратуры/потерпевшего считается с даты вынесения (а не вручения) апелляционного определения/постановления и он дробится на две половинки по 6 месяцев: первые 6 месяцев через первую инстанцию по правилам сплошной кассации, вторые полгода — по выборочной кассации с непосредственной подачей жалобы в КСОЮ.

Фильтр "судья единолично" настроен на отсечку жалоб/представлений, но время от времени что-то да проскакивает. Не является нарушением, если судья КСОЮ передаст представление, поданное по истечении первых шести месяцев, но в рамках года, для рассмотрения в судебном заседании и оно будет рассмотрено вместе с жалобой защиты, которая подана в порядке сплошной кассации. Такая практика распространена и процессуально к ней вряд ли имеет смысл придираться.

В-третьих, важно, когда пройдёт судебное заседание по объединённому производству — за рамками года или всё-таки в рамках. Если судебное заседание вывалится за год — то ухудшить положение осуждённого всё равно уже будет нельзя, хотя ухудшающее представление/жалоба и подавались "по штемпелю" в срок. Если заседание впишется в год — тогда ухудшить можно (абз.2 п.6 ППВС РФ №19 об уголовной кассации).

При этом ухудшающей по смыслу ст.401.6 УПК не считается, например, жалоба потерпевшего на недостаточное удовлетворение гражданского иска (определение КС РФ от 26.11.2018 №2863-О) или неполноту возмещения процессуальных издержек (определение КС РФ от 28.09.2021 №2104-О). Поэтому правило о запрете на поворот к худшему свыше года на такой предмет жалоб не распространяется. Но сколько изучаю кассационную практику — очень редко по таким вопросам КСОЮ рассматривает что-то без привязки к другим вопросам.

Ну и, в-четвёртых, помним о том, что кассация сама не вправе ухудшить положение осуждённого, а может только сбросить дело вниз (чаще всего сбрасывают в апелляцию) — и у защиты есть шанс на новом круге как-то проложиться под основания, которые сыграли на отмену.

При этом КСОЮ может отменить приговор на ухудшение только по тем основаниям, которые указаны непосредственно в представлении/жалобе потерпевшего (абз. 5,6 п.20 ППВС РФ №19 об уголовной кассации). Такой прокурорской "калитки", как в абз.3 п.19 ППВС РФ №26 по уголовной апелляции, не предусмотрено.

#процесс

Непроверка алиби – основание для отмены приговора
 
Согласно правовой позиции КС РФ, отсутствие в статьях 73-75 УПК РФ указания на необходимость доказывания такого обстоятельства, как алиби обвиняемого, не предполагает, что алиби (равно как и любое другое имеющее значение для дела обстоятельство, на которое ссылается сторона защиты) не должно опровергаться стороной обвинения при доказывании виновности (Определение КС РФ от 27.01.2011 № 118-О-О).
 
И ещё: дознаватель, следователь, прокурор и суд, осуществляя доказывание, обязаны принимать в установленных процессуальных формах все зависящие от них меры к тому, чтобы были получены доказательства, подтверждающие как виновность, так и невиновность лица в совершении инкриминируемого ему преступления. Обвиняемый в соответствии с ч.2 ст.49 Конституции РФ не обязан доказывать свою невиновность. Однако это не означает, что в случае отказа обвиняемого от участия в доказывании или неспособности по каким-либо причинам осуществлять его, доказательства невиновности могут не устанавливаться и не исследоваться (Постановление КС РФ от 29.06.2004 № 13-П).
 
Есть и хорошая кассационная практика:
 

В ходе предварительного следствия З. заявил о непричастности к совершению преступления, указал на наличие у него алиби, согласно которому в период времени, указанный в обвинении, он находился в другом районе города, снимал с принадлежащей ему банковской карты денежные средства, что может быть подтверждено соответствующей видеозаписью. Постановлением следователя в удовлетворении ходатайства о проверке алиби отказано.
 
В ходе рассмотрения уголовного дела судом первой инстанции подсудимый З. выразил несогласие с предъявленным обвинением, указал на непричастность к совершению преступления, привёл доводы о нахождении его в момент совершения преступления в другом месте. В судебном заседании  З. в целях проверки его алиби обратился к суду с ходатайством об истребовании из кредитных организаций сведений о произведенных по кредитной карте транзакциях, видеозаписи, на которой зафиксирован факт снятия им денежных средств в банкомате по указанному З. адресу.
 
Суд в удовлетворении заявленного ходатайства о проверке алиби подсудимого, истребовании из банков выписок по счетам и видеозаписи с банкомата отказал, указав, что данные сведения не имеют юридического значения для рассмотрения уголовного дела [?!].
 
Заявленные З доводы о непричастности к совершению преступления требовали безусловной проверки, как имеющие существенное значение для правильного разрешения уголовного дела. Доводы З. о непричастности к преступлению и о наличии у него алиби в связи с нахождением в инкриминируемый период времени в другом районе города, со ссылкой на конкретное место его нахождения и доказательства, способные это подтвердить, в нарушение требований уголовно-процессуального закона надлежащим образом не проверены, что, в свою очередь, необоснованно ограничило право З. на защиту.
 
Невыполнение этой обязанности судом является фундаментальным нарушением уголовно-процессуального закона, поскольку объективно сопряжено с лишением подсудимого его конституционного права на справедливое судебное разбирательство и тем самым предопределяет невозможность констатировать законность постановленного в отношении данного лица судебного решения.
 
Постановление 8 КСОЮ от 11.12.2024 №77-4860/2024

 
Срабатывает этот довод, конечно, не всегда, но это не значит, что не надо по-прежнему пытаться удерживать стандарты правосудия хотя бы хорошей работой защиты – даже если кто-то другой эти стандарты уже «сдал».
 
#8КСОЮ #процесс #алиби

У матери, которая проникла в квартиру свекрови, чтобы увидеть дочь, нет ст.139 УК РФ
 
Судом первой инстанции достоверно установлено, что С. зашла в [квартиру], где проживала на тот момент её малолетняя дочь ФИО, хотя против этого возражала проживавшая там же ФИО1, которую С. толкнула в область плеч, чем причинила ей физическую боль.
 
Данные обстоятельства подтверждаются помимо показаний осуждённой показаниями потерпевшей ФИО1, которая сообщила, что открыла входную дверь квартиры и увидела там С., которая хотела увидеть свою дочь. Она не впускала С. в квартиру, но последняя её оттолкнула и прошла в коридор, где стояла ФИО, которую та стала собирать, чтобы увезти с собой. ФИО1 также пояснила, что на тот момент между её сыном и С. был спор о месте жительства дочери, С. видела дочь только с разрешения сына.
 
В суде кассационной инстанции ФИО1 на вопросы прокурора пояснила, что С., по её мнению, проникла в квартиру с целью забрать свою дочь; если бы ФИО в тот момент не было в квартире, то С. не стала бы туда проникать. Из оглашённых показаний малолетнего свидетеля ФИО следует, что бабушка не давала маме войти в квартиру, тогда мама толкнула бабушку, подошла к ней и стала её одевать.
 
Аналогичным образом описал ситуацию потерпевший ФИО2, который в квартире не находился, но с ним ФИО1в момент произошедшего общалась по видеосвязи. Он же пояснил, что между ним и С. в 2020 году имели место судебные разбирательства по поводу определения места жительства их совместной дочери ФИО, он сам решал, когда она может видеться с дочерью. При том С. с его разрешения ранее уже виделась в этой квартире с дочерью, а накануне приезда С. писала и звонила ему, интересуясь дочерью.
 
Поскольку С. не была ограничена в родительских правах в отношении своей малолетней дочери ФИО, её общение с дочерью также не было ограничено судебным решением, то сам факт нахождения ФИО в квартире являлся достаточным основанием для присутствия там С. Тем более что ранее в этой же квартире последняя уже виделась с дочерью. Совокупность исследованных и принятых за основу приговора доказательств убедительно указывает на то, что действия С., связанные с применением к ФИО1 насилия в момент вхождения в квартиру, были обусловлены её желанием увидеть дочь, что говорит об отсутствии у неё умысла на незаконное проникновение в жилище. 

В приговоре не приведено достаточной совокупности доказательств, опровергающей доводы С. о том, что она вошла в квартиру именно с целью общения со своей малолетней дочерью.
  
Постановление 5 КСОЮ от 17.03.2025 №77-199/2025
 
#5КСОЮ #квалификация

Два легендарных петербургских адвоката - Юрий Шмидт и Артемий Котельников
(ул.Гагаринская, 6а)

Да, нарушение — и что?

Так же, как игроку в ЧГК полезно отращивать навык отбора ответа среди версий, кассатору нужно уметь отбирать доводы. Просто потому, что не всякое нарушение — кассационное основание, и важно не захламлять жалобу a priori непроходным. Это не только отвлекает внимание суда от главного, но и позволяет ему это главное замылить: удобно же сначала разбить слабый довод, расписать это многословно и даже интеллектуально — а проблемный (для суда) довод "заболтать". Кто читал в более-менее товарных количествах кассационную практику — тому это знакомо.

Вот и с коллегами, которые обращаются с разбором дел "под кассацию" или хотя бы за second opinion, много работаем над тем, чтобы или докрутить какой-то довод, или, увы, сбросить его в корзину — чтобы искать дальше что-то более перспективное.

Покажу на примере, как это работает.

Недавно коллега приходит с доводом: "адвокат по назначению, который участвовал в допросе подозреваемого, вошёл в защиту вне установленного графика — это нарушение права на защиту, просим отменить приговор".

Надо ли писать этот довод? Начинаем его методично разматывать:

1. Показания подозреваемого даны, они не расходятся в главном и в важных деталях с последующими показаниями обвиняемого. Опасного в этих показаниях нет, наоборот, —
можно демонстрировать стабильность позиции в главном, объясняя появление в показаниях обвиняемого новых деталей уточнением при припоминании. Так какую задачу решаем-то?

2. ВС РФ не считает защиту вне графика самим по себе достаточным кассационным основанием к отмене приговора.

3. Нет решения Совета АП о привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности за нарушения, допущенные при защите подозреваемого.

В итоге на доводе не выигрывается ничего — ну и зачем при таком раскладе писать подобное в жалобу?

#мысли_вслух

Адвокат + телефон доверителя = ст.294 УК РФ или всё-таки нет?
 
После того, как мой коллега из Москвы Дмитрий Данилов опубликовал вот эту новость, в адвокатских чатах наблюдается некоторое кипение о возможности в принципе вменять ст.294 УК РФ адвокату, который, скажу нейтрально, взаимодействовал с телефоном подзащитного.
 
Не комментируя это конкретное томское дело, могу сказать, что ранее ст.294 УК РФ уже устаивала вплоть до кассации при следующих обстоятельствах (постановление 2 КСОЮ интеллектуально неинтересное, поэтому цитирую по апелляционному постановлению Мосгорсуда № 10-0975/2024, орфография и пунктуация первоисточника):
 

Т., являющийся адвокатом, <…> вопреки законному требованию следователя ФИО1 возвратить мобильный телефон [принадлежащий] ФИО2 сообщил, что у него в сумке находится его (Т.) личное мобильное устройство, что не соответствовало действительности, воспользовавшись таким образом своим особым статусом – адвоката и невозможностью досмотра содержимого его сумки без санкции суда в соответствии с положениями ст. 450.1 УПК РФ, затем удалился в санитарно-техническое помещение  следственной службы УФСБ России, где в целях воспрепятствования всестороннему, полному и объективному расследованию по уголовному делу №12107450001000068, действуя из личной заинтересованности, выразившейся в благоприятном для его подзащитного ФИО2 разрешении уголовного дела №12107450001000068, осознавая, что уничтожение предмета, сохранившего на себе следы преступления, существенно затруднит принятие следователем своевременного, обоснованного и законного решения по уголовному делу, предпринял попытку к уничтожению мобильного телефона <…> путём его поломки, после чего, возвратившись в кабинет следственной службы УФСБ России, выложил указанный мобильный телефон на стол, телефон находился в неработоспособном состоянии <...>.

В последующем телефон осмотрен 10.08.2022 с участием специалиста <…>. При включении мобильного телефона осмотрено приложения «Whats`app» обнаружена и изъята переписка, имеющая значения для уголовного дела, а сам телефон в последующем признан вещественным доказательством по делу №12107450001000068.

Вопреки доводам [апелляционной] жалобы, исходя из фактических обстоятельств произведённого следователем личного обыска Т. на основании постановления суда, в силу требований ст.150.1 УПК РФ участие представителя адвокатского объединения не является обязательным при производстве указанного следственного действия, при этом следователь самостоятельно определяет отношение к делу изъятых предметов. Кроме того, протокол личного обыска Т. не положен в основу осуждения Т. и не приведён в качестве доказательства в приговоре. Таким образом, суд обоснованно признал относимым, допустимым и достоверным доказательством протокол осмотра мобильного телефона, изъятого в ходе личного обыска Т., который соответствует требованиям закона, и оснований для исключения этого протокола осмотра мобильного телефона из числа доказательств не имеется.

Утверждения защитника о допущенном нарушении УПК РФ ввиду того, что мобильный телефон ФИО2 в рамках данного уголовного дела не признан вещественным доказательством являются несостоятельными, поскольку телефон был признан в качестве вещественного доказательства  в рамках уголовного дела №12107450001000068, приговором Мещанского районного суда ФИО2 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст.226.1, ч.1 ст.30, ч.1 ст.226.1 УК РФ. Этим же приговором разрешена судьба вещественных доказательств, в том числе, мобильного телефона. В рамках настоящего уголовного дела следователем был произведён осмотр материалов уголовного дела №12107450001000068, а также мобильного телефона, протокол которого был признан судом достоверным и допустимым доказательством.

Поведение Т. после просьбы уполномоченного лица о добровольной выдаче мобильного телефона и его последующая передача ФИО2, а затем следователю с имеющимися повреждениями указывают об умыселе Т. на воспрепятствование производству предварительного расследования.

 
#2КСОЮ #дела_адвокатские

Нет состава по ст.167 УК РФ по повреждённому в ходе конфликта телефону
 
Из установленных судом фактических обстоятельств следует, что имущество, принадлежащее К., повреждено в момент конфликта, произошедшего между потерпевшей К. и осуждённой М. в результате которого М. нанесла удар своей рукой по руке К., державшей телефон на уровне лица осуждённой. От этих действий телефон выпал из руки потерпевшей; при падении ударился о землю, что привело к уничтожению тыловой камеры и дисплея телефона, замена которых повлекла причинение значительного ущерба потерпевшей в размере 34000 рублей.

Вывод суда о виновности М. в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 167 УК РФ, основан на показаниях:
- потерпевшей К., данных в ходе дознания, содержание которых соответствует обстоятельствам, приведенным в приговоре;
- свидетелей ФИО1 и ФИО2, которым со слов потерпевшей известно об обстоятельствах повреждения телефона;
- свидетеля ФИО3 указавшего, что в ходе обоюдного конфликта между осуждённой и потерпевшей К., держа телефон перед лицом М., производила съёмку, на требования осуждённой убрать руку не реагировала. В какой-то момент он увидел, что телефон выпал из руки К. и та сразу нанесла удар его жене в голову, после чего подняла телефон с земли и продолжила съёмку;
- на показаниях свидетеля ФИО4 об имевшихся повреждениях на телефоне и о стоимости восстановительного ремонта в размере 34 000 рублей;
- на письменных доказательствах, приведённых в приговоре, в том числе просмотренной видеозаписи, на которой следует, что М. пытается оттолкнуть от своего лица руку потерпевшей К. с телефоном, задевает его, и тот падает на землю.
 
Оценивая в совокупности все доказательства, в том числе и показания осуждённой М., суд пришёл к выводу, что преступление, предусмотренное ч.1 ст. 167 УК РФ, совершено с косвенным умыслом. Вместе с этим, судом не учтено, что при косвенном умысле лицо должно сознательно допускать или безразлично относится к повреждению чужого имущества, причём сознание виновного должно охватываться причинением значительного ущерба. Таких обстоятельств не установлено ни в ходе дознания, ни судом.
 
Доказательств того, что М. желала повредить телефон или могла допустить, что от её действий в момент обоюдного конфликта, когда она отталкивала руку К. с телефоном, тот выпадет и повредится, что повлечёт причинение значительного ущерба потерпевшей, не имеется.
 
При изложенных обстоятельствах в действиях М. отсутствует субъективная сторона состава преступления, предусмотренного ч.1 ст. 167 УК РФ. Доводы адвоката о том, что вывод суда о причинении повреждений сделан по принципу объективного вменения, что недопустимо в силу ч.2 ст. 5 УК РФ, является обоснованным. Уголовное дело по обвинению М. следует прекратить на основании п.2 ч.1 ст. 24 УПК РФ ввиду отсутствия в её действиях состава преступления, предусмотренного ч.1 ст. 167 УК РФ.
 
Постановление 9 КСОЮ от 16.09.2024 №77-1381/2024
 
#9КСОЮ #квалификация

Переквалификация с разбоя (ст.162 УК РФ) на насильственный грабёж (ст.161 УК РФ)

Квалифицируя действия О. как разбой, суд в обоснование принятого решения указал, что насилие, применённое в отношении Г., было опасным, так как в момент применения создавало реальную опасность для его жизни и здоровья, поскольку удары были нанесены в голову.

Судебная коллегия не может согласиться с данным выводом суда, так как исходя из количества (3) нанесенных по лицу потерпевшего ударов, полученного телесного повреждения (кровоподтёка вокруг правого глаза), не причинившего вреда здоровью и последующее состояние потерпевшего, испытавшего только физическую боль, применённое в отношении Г. насилие нельзя признать опасным для жизни и здоровья в момент его применения.

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции считает, что действия О. следует переквалифицировать на ст. 161 ч.2 п. «г» УК РФ, как грабеж, то есть открытое хищение чужого имущества, с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья.

Определение 3 КСОЮ от 26.08.2021 №77-1749/2021

#3КСОЮ
#квалификация #хищение

Сейчас почти ничего не успеваю читать не по работе, поэтому где-то между материалами дел и судебной практикой урывками добил книгу Е.А. Маркиной "Некоторые вопросы теории права обвиняемого на защиту" (2024). В общем, это действительно теория в сухом академичном стиле без особой глубины погружения и владения фактическим материалом в части реализации права на защиту. Достаточно сказать, что на всю книгу — три примера из практики судов общей юрисдикции по конкретным делам (хотя автор — советник Управления систематизации законодательства и анализа судебной практики ВС РФ и на таком "поле" можно было бы эмпирически развернуться).

Я бы и не упоминал книгу здесь, где меня читают преимущественно адвокаты, работающие "на земле", если бы не одно "но". В одном из параграфов автор пишет про злоупотребление правом на защиту.

Понимаю, сейчас это модно: с подачи КС РФ и ВС РФ пошла волна и в доктрине, и на практике, поскольку внятных критериев злоупотребления правом на защиту как не было, так и нет, а удобный способ гвоздить защиту суды получили. Например, в одном из московских судов председательствующий на старте не только оглашает подсудимому права по списку, но и даёт разъяснения адвокатам-защитникам о недопустимости злоупотребления правом на защиту с почти нескрываемой угрозой обратиться в адвокатскую палату, если что-то будет расценено им как такое злоупотребление.

И когда в академической работе встречаешь утверждения про "понимание [автором] масштабов бедствия" злоупотребления правом на защиту (стр.5); о том, что злоупотребление правом, "прежде всего, со стороны защиты, имеет тенденцию усугубляться" (стр.52); а "судебная практика убедительно свидетельствует о том, что поведение участников судопроизводства со стороны защиты в судебном разбирательстве, которое можно характеризовать как злоупотребление правом на защиту, носит весьма распространённый характер" (стр.63) — то ждёшь соответствующего обоснования.

Увы. Цифр, которые бы подтверждали хотя бы какую-то тенденцию и тем более её "усугубление", в книге нет. Масштабного обзора практики тоже нет (хотя, конечно, два примера из трёх на всю книгу приходятся именно на этот параграф). Зато есть опрос 51 прокурора (41 из которых поддерживают введение нормы о злоупотреблении правом в УПК и закон об адвокатуре): что ж, репрезентативно, во-первых, по количеству, а, во-вторых, по "качеству" — самое то спросить у процессуальных оппонентов, как угомонить распоясавшихся адвокатов.

На этом богатом эмпирическом материале автор предлагает "в законе об адвокатской деятельности и адвокатуре предусмотреть нормы об обязанности адвоката не допускать злоупотребления правом, а также о дисциплинарной ответственности адвоката, если такие факты будут установлены судом" (стр.74). Пожалуй, авторам законопроекта об адвокатской монополии понравилось бы — очень удобно отсеивать "нерукопожатных".

Вот ничего себе — отвлёкся от работы) В следующий раз постараюсь написать про что-нибудь более полезное и увлекательное.

#книги

В драке сотрудников ЧОП и артистов цирка не оказалось хулиганских побуждений

Суд в приговоре сделал вывод о совершении подсудимым преступления из хулиганских побуждений, при этом исходил из того, что И. находился в общественном месте, в присутствии большого числа людей, потерпевший каких-либо противоправных действий в отношении него не совершал, конфликтную ситуацию между сотрудниками ЧОП и артистами цирка И. использовал как незначительный повод для нанесения ударов Ш. и демонстрации своего превосходства и силы.

Делая такой вывод, суд не учел, что И. как сотрудник ЧОП «Ягуар» приехал по вызову сотрудников ЧОП «Опора» Р. и А., которые, в свою очередь, приехали в гостиницу «Спутник» в связи с нарушением там общественного порядка и сообщили в общий чат частных охранных предприятий г. Перми о нападении и избиении их сотрудниками цирка. При этом, как следует из показаний свидетелей Р. и А., после приезда их по вызову в гостиницу Ш. первый подошёл к ним и нанес удар Р. в область груди.

Обстоятельства произошедшего конфликта и причины появления в гостинице сотрудников иных охранных предприятий не оспариваются сторонами и подтверждаются показаниями свидетелей Р., А., Ш.

Приведенные доказательства свидетельствуют о состоявшемся у сотрудников ЧОП «Опора» Р. и А. с артистами цирка конфликте, на разрешение которого они вызвали сотрудников иных охранных предприятий.

Таким образом, И., приехавший на место происшествия по вызову А., действовал с иным мотивом – оказания помощи сотрудникам другого частного охранного предприятия, а не по мотиву явного неуважения к обществу и общепринятым нормам морали, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение.

Ввиду отсутствия в действиях осужденного квалифицирующего признака преступления – из хулиганских побуждений судебная коллегия на основании ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ полагает необходимым приговор и апелляционное определение изменить, переквалифицировать действия И. с п. «д» ч. 2 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 111 УК РФ [и смягчить наказание с 5 лет реального лишения свободы до 4 лет 6 месяцев реального лишения свободы].

Определение 7 КСОЮ от 06.03.2025 №77-687/2025

* Тот случай, когда хорошая переквалификация несущественно повлияла на смягчение наказания (статистически довольно жёсткого в раскладке исходов по ч.1 ст.111 УК РФ — в 2024 году только 269 лиц из 1240 получали наказание в диапазоне от 3 до 5 лет лишения свободы, при этом много применения ст.73 УК РФ к этим цифрам).

#7КСОЮ #квалификация #насильственные #хулиганство

Кража vs малозначительность vs находка
 
Пока по мобильным телефонам демаркационные линии между кражей и находкой step by step прочерчиваются так, что напоминают, скорее, геометрию Лобачевского, а не Эвклида, появился рафинированный учебниковый пример про обнаружение денег.
 
Фабула незатейлива: выходя из аптеки, Е. увидела около выхода лежащие на полу деньги (4500 руб.), она их подняла, положила к себе в кошелёк и покинула аптеку.
 
Суд I инстанции: обвинительный приговор по ч.1 ст.158 УК РФ.  Доводы защиты про находку отсекаются при помощи набора трафаретных формулировок:
 

К показаниям Е. о том, что она подняла с пола деньги, которые планировала передать в полицию, суд относится критически, расценивает их как избранный способ защиты, поскольку они полностью опровергаются показаниями потерпевшего, свидетеля, показаниями Е., данными ею в ходе дознания и другими письменными материалами дела.
 
Как установлено из показаний Е. в судебном заседании, деньги, поднятые с пола аптеки, она положила в кошелёк, в котором находились её деньги, оставшиеся после покупки лекарств. Со слов подсудимой в магазине она тратила только свои деньги, при этом каким образом разграничивала свои деньги от тех, что подняла в аптеке, не пояснила. После подсчёта трат на лекарства, продукты и проезд, она выдала сотрудникам полиции 3200 руб., посчитав, что именно такую сумму подняла с пола аптеки.
 
Анализ показаний Е. свидетельствует о том, что она с целью избежать уголовной ответственности за содеянное, избрала позицию отрицания своей вины, при этом фактические обстоятельства дела излагала в выгодном для себя свете. Такое поведение Е. свидетельствует лишь о свободе выбора ею позиции защиты по делу, которую мировой судья расценивает как способ защиты от предъявленного обвинения. Приведённая защитником в прениях сторон оценка исследованных в судебном заседании доказательств является субъективной интерпретацией в пользу своей подзащитной.

 
Апелляция — без изменений,  отсекает доводы защиты и про находку, и про малозначительность.
 
2 КСОЮ всё это отменяет и пишет:
 

Из показаний Е. следует, что найдя на выходе из аптеки деньги, она их планировала сдать в отдел полиции, после того, как отнесла бы лекарства своему больному супругу. Е. 1956 года рождения, пенсионерка, на учёте у врачей нарколога и психиатра не состоит, ранее не судима, впервые совершила преступление небольшой тяжести, по месту жительства характеризуется положительно, возместила ущерб потерпевшему, который просил прекратить в отношении неё уголовное дело.
 
Суд считает, что совершенное Е. деяние хоть и формально подпадает под признаки преступления, предусмотренного ч.1 ст.158 УК РФ, однако обстоятельства совершенного деяния, незначительная сумма материального ущерба, отсутствие доказательств того, что инкриминированное Е. деяние причинило существенный вред интересам потерпевшего, что он подтвердил и в настоящем судебном заседании, либо повлекло наступление иных общественно опасных последствий, не позволяют сделать вывод о том, что данное деяние обладает признаками достаточной общественной опасности, которое позволило бы признать его преступлением, а потому данное деяние в силу малозначительности не является преступлением.
 
Мировым судьей не дана надлежащая оценка тому, что деньги потерпевшему ФИО были возвращены в полном объёме, он каких-либо претензий к Е. не имел, напротив ходатайствовал о прекращении уголовного дела, что в совокупности с приведёнными обстоятельствами бесспорно свидетельствует о наличии оснований для применения положений ч.2 ст.14 УПК РФ.
 
Постановление 2 КСОЮ от 11.02.2025 №77-359/2025

 
И два с половиной вопроса на этом месте:
1) Прекращая по малозначительности не просмотрел ли 2 КСОЮ здесь находку? Понимаю, что Е. всё равно — у неё и так реабилитирующее основание, но...
2) Почему по учебниковому примеру надо дотопать-то до третьей инстанции? Что это: боязнь вынести ненаезженное решение — или причина в том, что, как говорит петербургский адвокат М.З. Шварц, тройку ставили там, где надо ставить двойку?
 
#2КСОЮ #квалификация #малозначительность #находка

Драма на охоте: 109 УК РФ или 105 УК РФ?
 
Выводы суда об отсутствии у осуждённого С. умысла на убийство ФИО основаны лишь на показаниях С., данных в ходе судебного следствия (ранее отрицавшего вообще свою причастность к производству выстрела из принадлежащего ему многозарядного охотничьего карабина, оснащённого тепловизионным прицелом для охоты в условиях плохой видимости) о том, что он посмотрел в тепловизор, увидел белое пятно, силуэт кабана (хвост, рыло), произвёл выстрел, после которого соскочил один человек, потом – второй, и крикнул «Кто стрелял?». У него плохое зрение – минус 2,5, в момент выстрела он был без очков.
 
Оценив эти показания, суд первой инстанции пришёл к выводу, что умысла на убийство потерпевшего у С. не было, и о необходимости переквалификации его действий на ч. 1 ст. 109 УК РФ.
 
При этом, в нарушение требований ч. 1 ст. 88 УПК РФ суд не оценил каждое доказательство по делу, включая исследованное заключение эксперта, которому оценки вообще не дано. Кроме того, отвергая доводы стороны обвинения об умышленном убийстве, суд признал достоверными показания:
▪️свидетелей о наличии затянувшегося конфликта между братьями-охотниками С. относительно территории, на которой возможно вести охоту (каждый из них охотился сам и возил охотников на спорную территорию, где, по мнению осуждённого, находились сбежавшие из загона его кабаны), о крайне агрессивном поведении С., высказывавшего угрозы применения насилия, применявшего его, производившего выстрелы в сторону охотников, и угрожавшего, что если ещё на этой территории появятся охотники, которых привезёт его брат, он будет стрелять;

▪️Специалиста, который пояснил, что на расстоянии в 200 метров в объективе можно идентифицировать человека с достаточной чёткостью; согласно характеристикам тепловизионного прицела, возможность различить человека и животного от времени суток не зависит, поскольку он реагирует на тепло, не зависит эта возможность и от зрения стрелявшего, поскольку у прицела имеется окуляр, который настраивает чёткость картинки; если охотник не видит и не понимает, что за объект перед ним, то ему стрелять запрещено.
 
Не подверглась сомнению судом и информация, содержащаяся:
▪️в протоколах осмотров мест происшествия, следственного эксперимента, которыми было установлено, что выстрел С. произвёл с расстояния 75 метров;
в заключении баллистической судебной экспертизы, согласно которой пуля, смертельно поразившая ФИО была выстреляна из представленного на исследование карабина С.;

▪️в протоколе дополнительного осмотра карабина, согласно которому видеозапись и фотографии на тепловизионном прицеле за 03.12.2022 года отсутствуют, вместе с тем в 17:27 28.12.2022 года при следственном эксперименте создан видеофайл, в кадре прицела которого присутствуют две человеческие фигуры, сидящие спиной к наблюдателю, что соответствует видеозаписи, приложенной к данному протоколу.
 
Кроме того, оценивая как достоверное доказательство показания осуждённого, данные в ходе судебного следствия, о том, что он плохо видел, принял светлое пятно за кабана, и лишь затем, произведя выстрел, отчётливо разглядел двоих человек, суд фактически не учёл, что убийство возможно как с прямым, так и с косвенным умыслом, когда лицо осознаёт общественную опасность своих действий, предвидит возможность наступления общественно опасных последствий, не желает, но сознательно допускает эти последствия либо относится к ним безразлично. Не учтены при этом и показания специалиста о запрете производить выстрелы по нечёткой цели, а также повышенные поражающие свойства карабина, в силу которых достаточно одного неприцельного выстрела для наступления смерти.
 
Определение 7 КСОЮ от 05.02.2025 №77-534/2025
 
* Дело отправлено на новый апелляционный круг, результат интересный: в карточке указано «снято по другим основаниям» и новых данных о повторном поступлении дела в суд нет. Апелляционное представление и апелляционная жалоба представителя потерпевшего были отозваны? Кстати, рекомендую посмотреть и приговор с переквалификацией ст.105 УК РФ на ст.109 УК РФ.

#7КСОЮ #квалификация #насильственные

Невозможность установить массу именно психотропного вещества — не основание вменять размер «смесью»
 
Ч. переместил посредством международного почтового отправления через таможенную границу Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС 130 таблеток содержащих психотропное вещество «модафинил», после чего получил их в почтовом отделении, и хранил до момента изъятия сотрудниками правоохранительных органов.
 
Квалифицируя такие действия осуждённого как контрабанда психотропного вещества «модафинил» в крупном размере, а также как незаконное приобретение и хранение без цели сбыта этого же вещества в крупном размере, суд сослался на заключения специалиста и эксперта, согласно выводам которых в составе изъятых 130 таблеток содержится психотропное вещество «модафинил», общая расчетная масса таблеток составляет 41,73 грамма.
 
При этом как усматривается из заключения специалиста, определить количественное содержание модафинила в таблетках не представляется возможным в связи с отсутствием в настоящее время в таможенном управлении необходимой материально-технической базы.
 
При производстве экспертизы, эксперт также сослался на невозможность определить содержание модафинила в таблетках в связи с отсутствием в распоряжении эксперта паспортизованных образцов модафинила, необходимого аналитического оборудования и научно-обоснованной методической литературы.
 
Заключениями специалиста и эксперта, а также сославшимся на них в обоснование своих выводов судом установлена общая масса таблеток, содержащих модафинил, при этом количественное содержание указанного психотропного вещества в таблетках не определялось. Вопросы о необходимости допроса эксперта, производства дополнительной либо повторной экспертизы для выяснения действительного размера изъятого психотропного вещества без учёта количества нейтрального вещества (наполнителя) суд не обсудил [моё примечание: модафинил в списке II постановления 1002 без сноски, что требует определять размер без учёта наполнителя].
 
Таким образом, масса психотропного вещества «модафинил» судом фактически не установлена, а выводы суда о крупном размере явившегося предметом преступлений психотропного вещества не основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах.
 
Определение 2 КСОЮ от 03.04.2025 №77-77-884/2025
 
#2КСОЮ #наркодела 
#доказательства #экспертизы

Пределы пересмотра не позволяют ухудшать положение на новом круге
 
Приговором Нижневартовского городского суда ХМАО-Югры от 22 июля 2022 года Ф. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. 116 УК РФ, и К. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 33, ст. 116 УК РФ, были оправданы за отсутствием в их действиях состава преступления. Этим же приговором были осуждены: К. по чч. 4,5 ст. 33, ч. 2 ст. 167 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года 6 месяцев с отбыванием в колонии-поселении, Ф. по ч. 2 ст. 167 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года 3 месяца с отбыванием наказания в колонии-поселении.
 
Апелляционным постановлением суда ХМАО-Югры от 17 октября 2022 года приговор отменен, уголовное дело передано на новое судебное разбирательство. При этом основаниями для отмены приговора явились нарушения уголовно-процессуального закона, выразившиеся в несоблюдении положений ст. 240 УПК РФ, необоснованности наличия квалифицирующего признака причинения значительного ущерба при умышленном уничтожении имущества.
 
По итогам повторного рассмотрения дела приговором того же городского суда от 2 августа 2023 года К. был осуждён по чч. 4,5 ст. 33, ч. 2 ст. 167 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года 6 месяцев условно с испытательным сроком 3 года, Ф.  – по ч. 2 ст. 167 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года 3 месяца условно с испытательным сроком 3 года. Оба осуждённых вновь были оправданы по обвинению в совершении побоев.
 
Апелляционным постановлением суда ХМАО-Югры от 27 сентября 2023 года приговор отменен, уголовное дело передано на новое судебное разбирательство. При этом в числе оснований для отмены приговора суд апелляционной инстанции указал на нарушения ст. 15, 231 УПК РФ, выразившиеся в ненадлежащем извещении потерпевших о времени судебного заседания, на нарушения ст. 281 УПК РФ при оглашении показаний свидетеля, нарушения положений ст. 240 УПК РФ, а также отсутствие в описании преступного деяния, предусмотренного ч. 2 ст. 167 УК РФ, данных о распределении ролей с учётом осуждения К. за соучастие в совершении данного преступления в форме подстрекательства и пособничества.
 
Таким образом, приговоры в обоих случаях были отменены по процессуальным основаниям, не связанным с необходимостью ухудшения положения осуждённых. При этом решения суда в части оправдания К. и Ф. под сомнение не ставились, апелляционные жалобы потерпевшим [по побоям] не подавались. Апелляционное представление с доводами об ухудшении положения осуждённых также внесено не было.
 
Несмотря на то, что апелляционными постановлениями состоявшиеся по делу ранее приговоры были отменены по основаниям, не связанным с необходимостью ухудшения положения осуждённых, по результатам нового рассмотрения уголовного дела суд принял итоговое решение, которым Ф. и К. признаны виновными в совершении каждым из них действий, связанных с причинением побоев, то есть в этой части принял решение, ухудшающее положение осуждённых. 
 
Кроме того, суд установил в действиях осуждённых, связанных с умышленным уничтожением чужого имущества, наличие признака их совершения из хулиганских побуждений, который ранее постановленными приговорами, отменёнными в апелляционном порядке, из объёма предъявленного осуждённым обвинения был исключён.
 
Постановление 7 КСОЮ от 28.01.2025 №77-182/2025

⚖ Итог: дело ушло на новый апелляционный круг, а суд ХМАО-Югры в свою очередь отменил приговор и сбросил дело в первую инстанцию (дело там рассматривается уже третий раз).
 
#7КСОЮ #процесс #апелляция

Правило десяти страниц

По опыту — в десять страниц тринадцатым кеглем укладывается любая кассационная жалоба: по сложной "экономике", преступному сообществу, должностным, пучку 228.1 УК РФ, замороченным насильственным с перспективой перехода на необходимую оборону...

Ни в коем случае не претендую на истину (я ж не Бастрыкин, чтобы её устанавливать с лупой наперевес), но если жалоба вываливается за этот лимит — это, как правило, либо проблема отбора доводов, либо проблема владения русским языком.

Мне не нравится подход "напишем в жалобу вообще все нарушения — авось, что-то да выстрелит, либо сработает в совокупности". Судья ищет в жалобе на чём отказать, а не на чём её удовлетворить. Любой, кто читал отказную кассационную практику в товарных количествах — по своим делам, а чаще, конечно, по чужим — видел этот судейский приём: сначала разбивать слабые доводы, а на сильные отвечать парой невнятных строчек либо вообще забалтывать их. Поэтому лучшая жалоба — на одном ударном доводе, который сложно замести под ковёр, кроме как по беспределу на трафаретных формулировках ни о чём.

А ещё даже заинтересованному читателю сложно работать с текстом больше десяти страниц по чужому для него материалу — именно поэтому жалоба должна читаться в один присест, без неоднократных подходов "к станку" с перерывами на кофе и покурить. Да, после первого прочтения нормально возвращаться к доводам, но не для того, чтобы их понять, а для того, чтобы осмыслить реакцию на них. Давайте по-честному: всегда видно, когда жалоба написана вязко и потому "не летит".

Поэтому задача кассатора при работе над жалобой — как раз отобрать доводы так, чтобы отсечь слабые.

Доводы сильные, если есть устоявшаяся положительная судебная практика и чем она свежее и выше уровнем — тем лучше.

Доводы средней силы — есть судебная практика другого региона/округа или судебная практика противоречива.

Экспериментальные доводы — судебной практики нет, но есть наработки в академической юриспруденции (характерная ситуация по нововведённым или доселе "спавшим" статьям либо по редким в практике случаям).

Если ни в один из этих пунктов довод не ложится — он слабый и сразу идёт в корзину.

Поэтому важно понимать, что происходит в судебной практике и академической (но "заземлённой") юриспруденции — это позволяет откалиброваться, а не нарезать в жалобу салат из всего, пришедшего в моменте по вдохновению автора.

#мысли_вслух