в вечность мы возьмём то, что потрогать нельзя, — то, что уступили, простили, отдали.

я узнаю тебя пo первому прикосновению.

сплетутся руки, не зная ни времени, ни бед.

глаза их полны заката,

сердца их полны рассвета.

его неудержимо тянуло к новым знакомствам, но каждая новая встреча усугубляла усталость.

потом я заметил, что день ото дня мое сердце ожесточается, а жить становится все невыносимее, однажды утром, я с ужасом осознал то, что до сих пор не мог принять, мне стало ясно сколь многое я утратил, и я понял, что стою на краю пропасти.

я хочу, чтобы меня безусловно любили.

марлен хуциев, мне двадцать лет, 1964

я знаю твой голос лучше, чем свой.

бывает, что не хочется жить, но это еще не значит, что хочется не жить.

прикоснись ко мне, и тогда все звезды погаснут в миг.

прямо сейчас я не чувствую абсолютно ничего, и я не знаю, что больше всего меня пугает: чувство пустоты или того, как это невероятно опьяняет.

стыдно, гадко. страшное уныние. весь полон слабости.

я меняюсь слишком быстро: мое сегодня опровергает мое вчера.

я часто перепрыгиваю ступени, когда поднимаюсь, — этого не прощает мне ни одна ступень.

мир в глазах твоих.

моя жизнь стала сложнее, чем когда-либо, и я полностью потерял способность контролировать её.

будь я посторонним человеком, наблюдавшим за мной и за течением моей жизни, я должен был бы сказать, что все должно окончиться безрезультатно, растратиться в беспрестанных сомнениях, изобретательных лишь в самоистязании. но, как лицо заинтересованное, я — живу надеждой.

буду тем, кем ты боишься быть.

но никто не умеет как ты осязать этот мир душой,
и никто никогда своевременно не ловил тебя над бездной,
и ты выросла вдумчивой, смелой и большой, продолжая считать себя бесполезной.

но никто не сможет тебя как ты возлюбить и создать, не покалечив.
потому признай, наконец, сколько красоты
бог одной тобою увековечил.

много лет искав слова, так и не сказать.

захотел я yйти в ceбя — a тaм никoгo.