пытаюсь познать себя, не робея,
как извращенец.
детально.
как язык познаёт все неровности нёба.
кажется, слово – утроба,
и я буквально
младенец,
что покоится в ней.

я усталым таким еще не был.

а я так счастлив, я так рад,
что кто-то счастлив.

я просто благодарен тебе за твое существование — независимо от того, должен ли я быть его частью или нет.

рядом с ней я принужден напоминать себе, что нужно дышать —
чуть ли не напоминать своему сердцу, чтоб оно билось.

я буду целовать твои открытые раны.

«сегодня я проснулась без желания умереть. сегодня счастливый день,» — сказала она, проживая последний день жизни.

тьма — лишь начало рождения света.

я всегда был лучшей компанию самому себе.

конечно, встретить человека — это подарок судьбы. но люди не встречаются — они обретают друг друга. обретают мало-помалу, как потерявшийся в детстве ребёнок по одному отыскивает разбросанных по свету родных. если бы люди тратили чуть больше сил на то, чтобы искать и открывать то, что их объединяет, а не умножать то, что их разделяет, — быть может, нам удалось бы жить в мире.

ты — другая, немая, безликая,

притаилась, колдуешь в тиши.

утешение, 1894

«почему я ?» — бормотал я, прекрасно зная, почему.

болею я нечасто, но когда это случается, я превращаюсь в хрупкого ребенка викторианской эпохи, который просит свою мать вынести его в сад увидеть солнце в последний раз перед тем, как его поглотит тьма.

впереди тепло и любовь.