вам позволено быть одновременно и шедевром, и незавершенной работой.

девушки не хотят романтики, девушки хотят написать сенсационный и психически неуравновешенный роман, который продолжит преследовать литературный мир после их таинственного ухода из поля зрения общественности.

но по мере того, как моя жизнь проходила, я её драматизировал.

устраняя шалости, проявления легкомыслия или ребячества, я оставлял в ней лишь элементы собственной драмы: страх, отчаяние, печальную любовь.

сначала я хотел прожить с тобою жизнь,

а теперь хочу прожить две !

это черный декабрь, дыханье его мертво,
он крадет о тепле даже память.
я стою у окна и чувствую с ним родство
и более

н и ч е г о.

любовь основана на равенстве и свободе.
если основой является подчинённость и потеря целостности личности одного из партнёров, то это мазохистская зависимость, как бы ни рационализировалась такая связь.

я никогда не забуду тебя, и, может быть, это единственная вечность, которая была предназначена для нас двоих.

когда нибудь я пройду этот
сложный этап в моей жизни.
а сейчас, главное не сойти с ума
от того, что творится в моей голове.

чем больше лет, тем крепче вера
в то, что любовь лучше ярости и гнева.

«и, в конце концов, мы все были просто людьми, пьяными от мысли, что любовь может исцелить нашу сломленность»

терпи, любовь моя. у одиночества тоже бывает предел.

имя ему — смерть.

а я верил в чудеса,

грезил перед сном.

по правилам этикета
вилка лежит слева от тарелки,
а нож — плотно лежит в ладони,
являясь продолжением
твоей руки,
и поëт в ожидании крови.

список дел:

1. поцеловать тебя
2. сделать это снова
3. при необходимости повторить.

мы все должны испытывать два вида боли: боль дисциплины и боль сожаления. разница в том, что дисциплина весит унции, в то время как сожаление весит тонны.

так что сажай свои сады и украшай собственную душу, вместо того, чтобы ждать кого-то, кто принесет тебе цветы.

моя цель на следующий год — снова полюбить себя, мир и жизнь.
снова.

я рожден язвить,
причинять им боль.
кровью их залить
поперек и вдоль.

чтоб мой крик застрял
в перепонках сна,
и глотали тьму
их уста сполна.

чтобы каждый вздох
обжигал их суть.
чтобы страх пред мной
наполнял их грудь.

и настанет день,
я взрасту чрез них,
как бы ни был груб.
и настанет ночь,
и поймут
они
кем являются, —
едой для любви,
продолженьем губ.