когда обнажаешь перед кем-то сердце, оно, понятное дело, становится легкой мишенью для ножа.

я всегда был тем, кто заглядывает «слишком глубоко» во что-то или в кого-то, это потому, что с юных лет я понял, что всегда есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

давно не слышен голос твой.
руки не помнят твоих рук.
разум смирился с пустотой,

но сердце я вряд ли обману.

может, через время все раны, что зажили, —
не смогут помешать нам простить.

я ребенок со старой душой.

я во всем вижу волшебство, но в то же время все меня утомляет, потому что я все очень глубоко чувствую.

чем глубже бездна отчаяния, в которую погружается человек, тем яростнее вопль его души, жаждущей счастья.

одиночество придаёт нам большую чёрствость по отношению к самим себе и большую ностальгию по людям: в обоих случаях оно улучшает характер.

а я хочу легкости, свободы, понимания, — никого не держать и чтобы никто не держал !
вся моя жизнь — роман с собственной душою, с городом, где живу, с деревом на краю дороги, — с воздухом. и я бесконечно счастлив.

вам позволено быть одновременно и шедевром, и незавершенной работой.

девушки не хотят романтики, девушки хотят написать сенсационный и психически неуравновешенный роман, который продолжит преследовать литературный мир после их таинственного ухода из поля зрения общественности.

но по мере того, как моя жизнь проходила, я её драматизировал.

устраняя шалости, проявления легкомыслия или ребячества, я оставлял в ней лишь элементы собственной драмы: страх, отчаяние, печальную любовь.

сначала я хотел прожить с тобою жизнь,

а теперь хочу прожить две !

это черный декабрь, дыханье его мертво,
он крадет о тепле даже память.
я стою у окна и чувствую с ним родство
и более

н и ч е г о.

любовь основана на равенстве и свободе.
если основой является подчинённость и потеря целостности личности одного из партнёров, то это мазохистская зависимость, как бы ни рационализировалась такая связь.

я никогда не забуду тебя, и, может быть, это единственная вечность, которая была предназначена для нас двоих.

когда нибудь я пройду этот
сложный этап в моей жизни.
а сейчас, главное не сойти с ума
от того, что творится в моей голове.

чем больше лет, тем крепче вера
в то, что любовь лучше ярости и гнева.

«и, в конце концов, мы все были просто людьми, пьяными от мысли, что любовь может исцелить нашу сломленность»

терпи, любовь моя. у одиночества тоже бывает предел.

имя ему — смерть.

а я верил в чудеса,

грезил перед сном.

по правилам этикета
вилка лежит слева от тарелки,
а нож — плотно лежит в ладони,
являясь продолжением
твоей руки,
и поëт в ожидании крови.