я говорю с тобой, и не моя вина, если не слышно.

я ненавидел утро. оно напоминало мне, что у ночи бывает конец и что нужно вновь как-то справляться со своими мыслями.

никому и никогда не
испытать чужую боль,

каждому суждена своя.

любовь нежна ?

нет, чересчур сурова,
груба,
жестока,
колется, как терн.

обожженное дитя любит огонь.

найди то, что любишь

и
растворись
в
этом.

красивое тело не должно быть похоже на мрамор; оно должно трепетать, содрогаться, покрываться румянцем, истекать кровью, быть упругим, но не твёрдым, белым, но не холодным, должно испытывать наслаждение и боль; оно должно жить, мрамор же — мёртв.

трудно любить, когда вжимаешься в ожидании урона.

я не знаю других обязательств, кроме девственной веры в себя.

потому что я могу понаблюдать за тобой всего минуту и найти в тебе тысячу вещей, которые мне нравятся.

ты лучше прочих.

я умею быть совершенно счастливым наедине с собой.

да кто же не был бы счастлив, владея свободой, книгами, цветами и луной ?

смерть нас сорвёт, как спелые плоды, мы поспеваем для неё.

какое мне дело, что ты заблудилась в дороге ?
что ты потеряла от нашего счастья ключи ?

убитой любви не прощают ни люди, ни боги.

исчезай.

умирай.

погибай

и молчи.

иногда я кажусь себе чем-то вроде паука, сплетающего блестящую паутину, полную капелек росы и солнечных лучиков, — сеть из мыслей, рукописей, чувств, слов и нежности, которая ловит тебя и должна стать твоим домом, наполненным тем, в чем тебе приходилось себе отказывать, сетью между розами и олеандрами, нежной и прочной, ее серебристые нити легки и надежны для твоей легкой поступи канатоходца; эта сеть будет висеть между синим небом и морем, в которое ты можешь позволить себе падать, сколько пожелаешь, сеть выдержит тебя и снова подбросит вверх.

где же теперь вся любовь ?

однажды ночью, лежа без сна, я вдруг заговорил стихами, стихами слишком странными и прекрасными, чтобы мне пришло в голову их записать, а утром я их уже не помнил, но они затаились во мне, как тяжелый орех в старой, надтреснутой скорлупе.

небо, как встарь, покраснеет к заре и
напомнит родные губы.

ты — наизусть мной заученный стих,
тобой говорят уста.

я буду любить тебя
целую зиму и,
если повезет,
всю оставшуюся жизнь.⠀

это снаружи я произвожу впечатление человека, довольного своей жизнью.

но внутри, под внешним лоском, правит отчаяние.