я утону,
и ты утонешь
во мраке моих глаз,
забывших, что такое свет.

одни скажут — неудачник.
а другие скажут — гений.
вы — такие.
мы — другие.
вот и все,
идите на хуй.

и томно кружились влюблённые пары.

где твои крылья, которые так нравились мне ?

если бы я знал, когда видел тебя в последний раз, что это последний раз, я бы постарался запомнить твое лицо, твою походку, все, связанное с тобой. и, если бы я знал, когда в последний раз тебя целовал, что это — последний раз, я бы никогда не остановился.

пусть вокруг меня все однообразно и серо, зато во мне самом бушует буря, кипит борьба, разыгрывается трагедия.

мы все в сточной канаве, но некоторые из нас смотрят на звезды.

поэзия извратила мое восприятие любви.

слишком много я ожидаю от этого чувства, в мечтах все возвышенно, а на деле выходит обыкновенная пошлость.

если случайно кто-нибудь из нас пытался довериться другому или хотя бы просто рассказать о своих чувствах, следовавший ответ, любой ответ, обычно воспринимался как оскорбление. тут только он замечал, что он и его собеседник говорят совсем о разном. ведь он-то вещал из самых глубин своих бесконечных дум все об одном и том же, из глубины своих мук, и образ, который он хотел открыть другому, уже давно томился на огне ожидания и страсти. а тот, другой, напротив, мысленно рисовал себе весьма банальные эмоции, обычную расхожую боль, стандартную меланхолию. и каков бы ни был ответ — враждебный или вполне благожелательный, он обычно не попадал в цель, так что приходилось отказываться от попытки задушевных разговоров.

согласно её мировоззрению, она могла умереть в любой момент.

трагедия в том, говорила она, что этого не происходит.

cамый болезненный, самый мучительный вопрос, идущий из самой глубины сердца:

где я смогу почувствовать себя дома ?

нет таких слов, чтобы выразить моё состояние, и если бы они были, то их было бы недостаточно.