мне не понравилась ‘блокадная книга’ адамовича, гранина.

скажу это сразу: следующие слова никак не относятся к описываемому; я не даю оценку страданиям, выпавшим на долю людей; я не могу и стану оценивать, даже комментировать их судьбы, пережитое. это было ужасно. бесчеловечно. сильно. точка. наверное, стоило бы вообще оставить прочитанное без записанных впечатлений, но нет.

‘блокадная книга’ поделена на две части; первая - многоголосие ленинградцев, попытки объединить рассказы, записи, интервью по темам; вторая - дневниковые истории мальчика, женщины и мужчины, переживавших трагедию каждый по-своему, но объединенных голодом, битвой за жизнь и свои идеалы. отрывки из их заметок перемежаются словами, вырезками из историй других людей, и главное - авторскими комментариями.

разумеется, любая литература, в том числе и нехудожественная, пишется человеком. одним или несколькими. а значит его голос будет присутствовать в любом случае. но здесь, как же мне хотелось увидеть здесь неприкрытый, неискаженный, не приправленный ничем рассказ людей, переживших трагедию. да, авторы дают слово блокадникам, но не меньше они по-своему интерпретируют их слова, делают выводы и пихают в лицо читателю. книга наполнена писательскими помпезностью, пафосом, возвеличиванием, драматизмом, за которыми теряются обычные люди, ради которых и составлялась ‘блокадная книга’. алесь адамович и даниил гранин делят все на черное и белое, смешивающееся в книгу, которую лично мне было невероятно трудно читать. и не от тяжести описываемого, а от неподходящей, странно вылепленной оболочки. мерзавцы - на самом деле добряки, любые негативные проявления человека не в счет, на самом деле это тоже добро и героизм, и далее-далее. почему бы не позволить плохому просто… быть? [да, вы можете сказать: амина, книга была написана в 70-80е, ты что, не понимаешь? понимаю. а еще знаю, что материалы в примечаниях (о которых еще скажу) были добавлены много позже. да, там описывается невошедшее (о каннибализме, красной армии и т.д.); и авторы прямым текстом говорят о первоначальном запрете на публикацию этой информации. но назидательный, пафосный тон и интерпретация сохраняются. так что я не отказываюсь от своих претензий]

пара слов о структуре. как человек, который писал научные работы и хотя бы немного знает, как тяжело выстроить единое повествование из множества разрозненных кусочков, я понимаю, что перед авторами стояла невероятно сложная задача. и на мой взгляд, они справились с ней плохо. писатели искромсали дневники, интервью и другие источники, чтобы из пазлов сложить кажущуюся им ладной картинку, но вышло… вышло скомканно, сумбурно. вроде бы объединенные темой, но на деле повторяющиеся отрывки о множестве людей, в какой-то момент сливаются в пятно; и ты не можешь отделить один голос от другого. и кажется, так и надо? ведь это трагедия народа. но как тогда объяснить слова адамовича и гранина: ‘мы старались дать голос отдельным личностям, простым людям’? здесь и вырванные из контекста фразы из дневников, вставленные в повествование, потому что ‘мы чувствовали, знали, что для книги понадобится только этот кусочек’, и ‘сейчас мы дадим вам беспристрастное описание произошедшего глазами блокадника’, следующий отрывок интервью размером в один абзац и авторский комментарий в четыре раза объемней. да уж, беспристрастно так беспристрастно. но что поразило меня больше всего: по собственной интерпретации судеб и поведения нескольких десятков человек авторы делают выводы обо всем народе. пафосные фразы, сведение всего и вся под одну гребенку… наверное, лучше бы я просто открыла дневники людей. или статьи. да что угодно.

половина моей оценки ‘блокадной книги’ - последние 50 страниц текста, то бишь примечания, комментарии и не вошедшие ранее небольшие статьи. в этих приложениях меньше авторов, больше людей; меньше пустых фраз, больше описаний ужасов блокадного ленинграда.

думаю, вы чувствуете, что в моих словах сквозят злость и разочарование. а все от обиды: на себя, за настроенные ожидания; на авторов, за идеализацию, нравоучения и скомканность. but there it is. #окниге