поездка в питер оказалась очень медитативной.

почему-то думала, что самого города мне будет мало, так что заблаговременно (да и в процессе) начала напитываться петербургской литературой. блокадная книга, на берегах невы, петербург, полторы комнаты. до, во время и после. затянуло в такой водоворот, что даже сейчас, находясь в москве, чувствую обветренное после долгих скитаний по улочкам лицо, гудящие ноги, блики света на волнах реки, оторванность от мира.

я шла и шла по берегу невы, а ирина одоевцева рассказывала мне, как ее творчество пропесочил гумилев. смотрела на небо, меняющее свой облик каждые пару часов, и задавалась вопросом, кто же ходил здесь до меня. подстраивалась под шаг петербуржцев, замедлялась, пытаясь слиться с городом. рассматривала такие одинаковые, но такие разные дома с высоты, пряча руки от промозглого ветра. забывала об аудиокниге, теряясь в вечерних звуках питера. почему-то именно в темноте хотелось слушать реальный город, а не конструировать новый на пару с почившими авторами. шум заманивал в свои сети.

внезапно услышанная любимая песня, исполнение, походившее на любимую группу. кажется, питер пытался мне что-то сказать.

чуть больше 50 километров за 3 дня на своих двоих. единственным моим желанием до поездки было устроиться в кофейне с большими окнами и читать, читать, читать.

ни единой мысли о работе, тревогах, заботах. вновь посещенный любимый эрмитаж. встречи с невероятными людьми. старые и новые знакомства. музей достоевского и острое желание перечитать братьев карамазовых. музей-квартира бродского, перекрывающая ужасающее самочувствие и боль экскурсия по следам любимого поэта. лучшая подруга рядом. прогулки в одиночку и нет. тысячи фотографий. питер создан для того, чтобы его запечатлевали. глазами, ушами, дыханием, руками, приборами.

чтение белого в кофейне подписных. часы в гудящей обстановке. выдыхаешь, открываешь книгу и все исчезает. остаются только тени петербурга, строчки, строчки, строчки. кофе рядом. множество книг. людей, что пришли с разными целями, но объединенные одной страстью. петербург на страницах и за окном. зигзаги улиц, слов, строк, рядов книжных полок, голосов и взглядов. сквозь и на.

я люблю чувствовать город сердцем. бродить без карт и маршрутов. не отрывать ног от земли. за 3 дня ни единой поездки на транспорте. бесконечный путь туда и оттуда. новая голландия встретила яркими красками и ярким человеком. казанский впустил на службу, окутал хором голосов и приглушенным светом. васильевский поглотил во тьму и обдал теплым ветром. улочки, проспекты и здания развернулись бесконечной дорогой, с которой я, кажется, пока не сошла.

в бесконечном плутании я забывала о еде, проблемах, планах. устремлялась вперед. мыслями я пока что там. читаю петербург и растворяюсь в архитектурном великолепии.

петербург белого совсем не такой, каким я рисовала его в мыслях до прочтения.

со всего размаха я нырнула в текст и ударилась головой о твердое дно, вернувшись затем на поверхность. отдышалась и нырнула опять, теперь замедляясь и внимательно внимая окружающему вокруг. и вновь не то. как вдруг нарисованный ириной одоевцевой и внезапно встретившийся мне в ‘на берегах невы’ портрет белого подарил осознание, как стоит читать этот роман (или лишил его напрочь, тут как посмотреть). после нескольких крохотных глав образ белого накрепко въелся в мое нутро. не способный на приземленность, слишком в и оттого вне, этот человек блуждает в своих мыслях, выходя за рамки, замечая все и вместе с тем не замечая ничего вокруг.

как белый и его текст сосуществуют одновременно в нескольких плоскостях, так и я начала читать ‘петербург’ плавно и скоро, но медленно, как роман и как стихотворение, ловить каждую деталь и не ловить их вовсе, отпуская и выстраивая общую картинку. и внезапно реальные события, галлюцинации и бред, мистическое, все это расступилось (или засосало меня внутрь:)

конечно, я в полнейшем восторге от города-мифа. мрачное, бездонное место, наводненное желтыми огнями - как потустороннее отражение того петербурга, сквозь который я наматывала свои километры. он кубообразный, геометрический, безопасный; и все же населенный островными мглистыми жителями, таящими угрозу. как тонко революционное, политическое вплетается в ткань повествования! зачитываешься, уплываешь на волнах символов и знаков, как вдруг - бам! и покушение, готовящееся на протяжении уже многих страниц.

меня восхищает столкновение порядка и хаоса в петербурге белого (да и в моем). все эти уводящие в никуда прямые города, тени-люди и люди-тени, пресловутое красное домино как наводящий ужас символ красного террора, все это переносит куда-то за грань. по ту стороннего.
#чточитаю