«И ещё, Шерлок. Хочу тебе дать братский совет. Поскольку ты теперь будешь иметь дело не с уголовным миром, а с политиками — не верь никому, ни единому слову.»

Короче если вы когда-то интересовались как со стороны выглядели сменовеховцы, то ответ: ВОТ ТАК И ВЫГЛЯДЕЛИ.

Что на картинке? Только неправильные ответы.

Я думаю так выглядит та самая частная компания, которая поверила в трампово быстрое снятие санкций.

https://news.1rj.ru/str/longviewecon/5172

Это я смотрю на SPX в поисках всего этого winning bigly за последний месяц.

С 20 января в медиа о международной политике непрерывный Вишневый сад.

В Белом доме переизобретают хлопок отрицательного роста — у американской экономики будет «детокс».

Любители стагнаций и degrowth’a доиграются до роста популярности уже полноценного революционного фашизма.

https://news.1rj.ru/str/politicanimalis/1750

Очень трогательно, что одни и те же люди обвиняют европейские страны 1) в декадансе и упадке, и 2) в планах значительно увеличить финансирование оборонного сектора и смежных отраслей промышленности. Закрадывается даже подозрение, что это могут быть не аналитики, а не слишком хитрые пропагандисты. Но так быть не может. Поэтому я верю, что Европа одновременно неправа в том, что расслабилась и разнюнилась, а также неправа в том, что хочет инвестировать в соответствующие отрасли. Это убедительно.

В рамках теории Secular Stagnation, секулярной стагнации, политика, которая может вытащить экономику из равновесия «вечной стагниции» (низкая инфляция, низкие процентные ставки, низкие темпы экономического роста) — в качестве иллюстрации такого состояния можно вспомнить Японию последних десятилетий или Еврозону десятых годов — так это как раз пакет бюджетного стимула достаточного (для данной экономики) размера.

Мне кажется, что Кейнс остается одним из наименее понятых политических мыслителей XX века. Я говорю не о Кейнсе-экономисте, а именно о Кейнсе-политике. «Справа» его без конца упрекают чуть ли не в попытке построить социалистическое общество или протащить тихой сапой социализм по сути без социализма по форме. Это абсолютно ложные утверждения. Цель Кейнса была совершенно иной: он считал, что (1) механизм рыночной системы в отдельных ситуациях может приводить к серьезным сбоям и (2) что такого рода сбои, если они выразятся в длинном и тяжелом кризисе, могут привести к концу современной ему рыночной либеральной демократии. Соответственно, задача Кейнса состояла в том, чтобы найти минимальное государственное вмешательство в рыночную систему, которое позволило бы «исправить» сбой и предотвратить сползание рыночной либеральной демократии в ту или иную форму нерыночной диктатуры. Вы можете считать, что (1) неверно, т.е. что рыночная система так не сбоит. Или вы можете считать, что (2) неверно, то есть, что сбои может и есть, но рыночной либеральной демократии они не угрожают. Это спор с Кейнсом по существу. Но обвинять Кейнса в том, что он хотел какого-то там огосударствления экономики per se просто исторически неверно. Кейнс был важным интеллектуальным защитником рыночной системы, а нерыночные предложения его имели целью уступить в небольшом, сохранив ее в главном.

«В Перфлите, милях в двадцати к востоку от центра Лондона, на северном берегу Темзы, в стороне от шоссе, в тихом месте я набрел, кажется, именно на то, что нужно. Там висело обтрепанное объявление о продаже дома. Он окружен высокой, старинной кладки стеной из больших тяжелых камней и долгие годы не ремонтировался. Ворота из старого дуба и изъеденного ржавчиной железа заперты. Усадьба называется Карфакс – несомненно, искаженное старое французское название „Катр Фас“ (четыре лица): все четыре стены дома расположены по основным направлениям компаса. Участок занимает акров двадцать, огороженных уже упомянутой глухой каменной стеной. Там много деревьев, отчего местами в усадьбе мрачновато; есть глубокий темный пруд, или, точнее, озерцо, питающееся, наверное, подземными источниками – вода в нем прозрачная, и из него вытекает речка. Дом очень большой, и в его архитектуре преобладает печать Средневековья: одна из стен сделана из очень толстого камня, в ней – лишь несколько высоко расположенных окон с железными решетками. Дом напоминает замок и примыкает к старой часовне. У меня не было ключа от двери, ведущей из дома в часовню, поэтому я не зашел внутрь, но сделал несколько ее снимков своим „Кодаком“. В разные времена дом частично и довольно беспорядочно достраивался, поэтому я не смог точно определить его общую площадь, но она, должно быть, очень велика.»

Меня смутило упоминание Kodak, поскольку это отрывок из «Дракулы», Стокера. Проверил: действительно, книга опубликована в 1897-м году, тогда как компания Кодак открыта в 1888-м году. Эта американская компания из Рочестера, штат NY — первая в истории, которой удалось создать массовый, популярный фотоаппарат. Так что англичанин у Стокера (он solicitor, на русском языке «стряпчий» — whatever) уже мог гулять с фотоаппаратом и, в отличие от Дракулы, вероятно даже делать селфи.

«Причина, по которой Трамп выбрал этот путь, существует не просто так. Правый популизм питается дефицитом. Когда ресурсов недостаточно, мы с подозрением относимся ко всякому, кто может забрать то, что принадлежит нам. Это подозрение и есть топливо политики Трампа. Дефицит — или, по крайней мере, ощущение дефицита — является необходимым условием его успеха.

Ответом на политику дефицита должна стать политика изобилия; политика, которая задаётся вопросом, в чём люди действительно нуждаются, а затем организует работу правительства так, чтобы этого было достаточно. Такой подход не вписывается в детские, примитивные разделения, которые так искалечили нашу политическую жизнь. Иногда государство должно отойти в сторону — например, в вопросах строительства жилья. А иногда оно должно играть центральную роль, создавая рынки или мобилизуя ресурсы для рискованных технологий, которых пока не существует.

Изобилие перенаправляет политическую дискуссию, ставя перед нами новый вызов: можем ли мы решить наши проблемы путём увеличения предложения? Из этого обманчиво простого вопроса вырастают важные проблемы. Если не хватает домов, можем ли мы построить больше? Если нет, то почему? Если недостаточно чистой энергии, можем ли мы создать её больше? Если нет, то почему? Если государство снова и снова не справляется с крупными проектами, превышая сроки и бюджеты, то что именно идёт не так и как это исправить? Если для решения наших важных проблем нужны новые технологии, то как нам извлечь эти изобретения из будущего и внедрить их уже сейчас?

Но если демократы хотят стать партией изобилия, им придётся честно взглянуть на собственную роль в создании дефицита. В последние десятилетия демократы свернули не туда. Они стали партией, которая верит в государство и защищает государство, но не партией, которая заставляет государство работать.

Либералы целое поколение трудились на всех уровнях государства и общества над тем, чтобы усложнить безответственное строительство. Они привыкли формировать коалиции и писать законы так, чтобы каждый получил понемногу желаемого — даже если в итоге проект оказывался возмутительно дорогим, завершался с задержкой на десятки лет, или вовсе не доходил до реализации. Вместо того чтобы исправлять провалы государства, они находили им оправдания. Они оправдывали собственный эгоизм, выставляя на своих газонах таблички с надписями «ни один человек не нелегален», «доброта превыше всего», и одновременно с этим протестовали против доступного жилья в своих районах, выталкивая рабочий класс из своих городов.

Разобрать эту машину будет больно, но это необходимо. В долгосрочной перспективе единственный способ вытеснить опасные политические движения — доказать превосходство собственной политики. Если либералы не хотят, чтобы американцы поддались ложным обещаниям авторитарных лидеров, им нужно предложить результаты эффективного управления. Им необходимо предложить американцам либерализм, который умеет создавать.»

https://www.nytimes.com/2025/03/09/opinion/musk-trump-doge-abundance-agenda.html

«Я уже вскользь упоминал об этом, но стоит повторить ещё раз и подробнее. Новая война может возникнуть не так уж случайно, поскольку диктаторам легко разжечь националистические настроения в своих странах. Однако помимо этого существуют и экономические причины войны, которые облегчают задачу разжигания ненависти среди народов: демографическое давление и конкуренция за рынки. Именно второй фактор, вероятно, играл доминирующую роль в девятнадцатом веке и может снова сыграть её в будущем. Ранее экономисты привыкли приветствовать господствующую международную систему, считая, что она обеспечивает преимущества международного разделения труда и гармонизирует интересы различных стран. Однако на практике эта система лишь усугубляла противоречия. В условиях внутренней хронической или периодической безработицы и невозможности борьбы с ней при помощи внутренних мер единственным доступным инструментом оставалось улучшение торгового баланса.

Таким образом, политическая экономия той эпохи была построена на том, чтобы вести отчаянную борьбу за занятость в своей стране, навязывая экспорт внешним рынкам и ограничивая импорт. Если в этой борьбе страна оказывалась успешной, то она лишь перекладывала проблему безработицы на соседа, проигравшего в этой конкуренции. Однако если страны смогут обеспечить полную занятость при помощи собственной внутренней экономической политики (и, добавим, смогут добиться стабильности населения), то исчезнут те экономические причины, которые сталкивают интересы одних государств с интересами других. Международное разделение труда и международное кредитование по-прежнему останутся возможными в подходящих условиях, но международная торговля перестанет быть отчаянной попыткой поддержать занятость дома путём навязывания своих товаров зарубежным рынкам и ограничения импорта — что в случае успеха просто перекладывает проблему безработицы на проигравшего соседа. Вместо этого торговля станет свободным и взаимовыгодным обменом товарами и услугами, а не способом переложить проблемы безработицы на других.»

Кейнс (1936)

За многие десятилетия, прошедшие с тех пор, как был написан этот отрывок, накопился значительный объем знаний и опыта, который позволяет если не решить поставленную Кейнсом проблему целиком, то значительно продвинуться вперед. Сегодня в США и Европе проблема безработицы не исчезла, но и не она является главной социальной проблемой дня. Нет ситуации, когда значительный рост безработицы заставляет государство начинать торговые войны для того, чтобы захватывать рынки сбыта и занимать безработных граждан. А поразительно здесь то, что Трамп и иные «нео-меркантилисты» (мне по определенным причинами не очень нравится это слово, но оно входит в повседневный оборот), устраивающие торговые войны с Канадой и, потенциально, ЕС, могут вот так искусственно воссоздавать симптомы той болезни, что уже в значительной степени вылечена.

Тридцать темных минут для свободы слова в несвободных США и Европах. Все вынуждены читать такие ненадежные источники информации как Телеграф, Нью-Йорк Таймз, Файненшиал Таймз, Блумберг, Уолл-Стрит Джорнал. Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город.

Фактоид о том, что Китай держит какой-то невероятный объем американского долга устарел. По состоянию на 2025 это ложная вводная.

(График FT).

#updateyourpriors