Главный финансовый вопрос
В декабре почти все мы оказываемся в одной и той же точке: покупаем подарки, подводим итоги года, принимаем десятки мелких и несколько вполне серьёзных финансовых решений — обычно на фоне усталости, спешки и фоновой тревоги. И именно в такие моменты легче всего ошибиться не в суммах, а в направлении. В книге «Искусство тратить деньги» Морган Хаузел формулирует одну из самых зрелых финансовых идей, особенно уместную в конце года. Он предлагает смотреть на деньги не через проценты и оптимизацию, а через более честный и сложный критерий: лучшая финансовая стратегия — минимизация будущих сожалений. Вопрос, который редко задают себе напрямую: о чём я буду сожалеть меньше всего через годы?
Большинство денежных решений колеблется между двумя крайностями. С одной стороны — логика FIRE (финансовая независимость, ранний выход на пенсию), превращающая жизнь в подготовку к отложенному счастью. С другой — философия YOLO («живёшь только раз»), оправдывающая любые траты страхом упустить момент.
Обе стратегии выглядят убедительно — и обе нередко заканчиваются одним и тем же чувством: поздним сожалением. В одном случае — о жизни, прошедшей в ожидании. В другом — о пустоте после краткого удовольствия.
Хаузел предлагает рассматривать воспоминания с точки зрения сложного процента. Время с близкими, опыт, свобода, купленная более коротким рабочим днём, не исчезают после момента — они накапливаются и со временем начинают работать на нас. Иногда работа с меньшей зарплатой действительно «стоит» миллионов в недополученных инвестициях, но взамен даёт тысячи часов жизни, из которых и складывается ощущение, что она была прожита не зря.
Возможно, главный финансовый вопрос не в том, как заработать больше, а в том, как не промахнуться с жизнью. Об искусстве осознанных трат — в нашем спринте
В декабре почти все мы оказываемся в одной и той же точке: покупаем подарки, подводим итоги года, принимаем десятки мелких и несколько вполне серьёзных финансовых решений — обычно на фоне усталости, спешки и фоновой тревоги. И именно в такие моменты легче всего ошибиться не в суммах, а в направлении. В книге «Искусство тратить деньги» Морган Хаузел формулирует одну из самых зрелых финансовых идей, особенно уместную в конце года. Он предлагает смотреть на деньги не через проценты и оптимизацию, а через более честный и сложный критерий: лучшая финансовая стратегия — минимизация будущих сожалений. Вопрос, который редко задают себе напрямую: о чём я буду сожалеть меньше всего через годы?
Большинство денежных решений колеблется между двумя крайностями. С одной стороны — логика FIRE (финансовая независимость, ранний выход на пенсию), превращающая жизнь в подготовку к отложенному счастью. С другой — философия YOLO («живёшь только раз»), оправдывающая любые траты страхом упустить момент.
Обе стратегии выглядят убедительно — и обе нередко заканчиваются одним и тем же чувством: поздним сожалением. В одном случае — о жизни, прошедшей в ожидании. В другом — о пустоте после краткого удовольствия.
Хаузел предлагает рассматривать воспоминания с точки зрения сложного процента. Время с близкими, опыт, свобода, купленная более коротким рабочим днём, не исчезают после момента — они накапливаются и со временем начинают работать на нас. Иногда работа с меньшей зарплатой действительно «стоит» миллионов в недополученных инвестициях, но взамен даёт тысячи часов жизни, из которых и складывается ощущение, что она была прожита не зря.
Возможно, главный финансовый вопрос не в том, как заработать больше, а в том, как не промахнуться с жизнью. Об искусстве осознанных трат — в нашем спринте
makeright.ru
Искусство тратить деньги
Читайте этот спринт, чтобы узнать о взаимосвязи денег и счастья и о том, как жить так, чтобы финансы служили смыслу, а не подменяли его.
Почему блокнот снова становится важным инструментом мышления
Записная книжка — один из самых популярных подарков на Новый год. Её дарят как символ начала, намерения, пространства для будущих мыслей. Интересно, что именно так блокнот и использовался на протяжении всей истории — как инструмент мышления, а не просто носитель записей.
В книге «Блокнот: история мышления на бумаге» Роланд Аллен показывает, как этот простой предмет сопровождал людей в самых разных эпохах и задачах.
— Первыми блокнотами были глиняные и восковые таблички, которые брали с собой торговцы, моряки и дипломаты для расчётов, черновиков и кратких заметок.
— Распространение бумаги в Средние века изменило не только учёт и бухгалтерию, но и сам способ думать: появились системные записи, перекрёстные ссылки, планы, черновики идей.
— Художники Возрождения вели альбомы для зарисовок, которые стали основой новых художественных стилей и школ.
— Леонардо да Винчи оставил около 13 000 страниц записей, схем и наблюдений — его блокноты были настоящей лабораторией идей.
— Чарльз Дарвин годами носил блокнот с собой, обдумывая наблюдения прямо на странице, прежде чем они сложились в теорию, изменившую науку.
— Современные исследования показывают, что запись от руки помогает лучше понимать, запоминать и связывать идеи, чем цифровые заметки.
Исторически блокноты почти никогда не были «чистыми дневниками». Это были гибридные формы: списки, расчёты, наброски, цитаты, схемы, личные мысли, чужие идеи — всё вперемешку. Дзибальдоне итальянских купцов и гуманистов XIV–XV веков по своей функции удивительно напоминают современные системы ведения записей, включая Bullet Journal. Они позволяли фиксировать полезное, связывать разрозненные идеи, возвращаться к записям и дополнять их со временем, не требуя идеальной структуры заранее.
Современные методики выглядят новыми лишь на фоне цифровой перегрузки. По сути, они восстанавливают утраченную когнитивную практику — устойчивое взаимодействие с собственными мыслями.
Поэтому идея подарить себе на Новый год новый блокнот оказывается не такой простой, как кажется. Это жест в сторону замедления, возвращения к размышлению и попытки сохранить глубину мышления в перегруженное время. Новый блокнот может стать не местом для «планов на идеальную жизнь», а рабочим пространством для мыслей, к которым хочется возвращаться.
Больше о блокноте как об интеллектуальной опоре читайте в нашем спринте.
P.S. А чтобы блокнот не остался набором случайных записей, полезно подпитывать себя идеями и контекстом. Присоединяйтесь к подписчикам нашего сервиса со скидкой: https://makeright.ru/subnoscription/
Записная книжка — один из самых популярных подарков на Новый год. Её дарят как символ начала, намерения, пространства для будущих мыслей. Интересно, что именно так блокнот и использовался на протяжении всей истории — как инструмент мышления, а не просто носитель записей.
В книге «Блокнот: история мышления на бумаге» Роланд Аллен показывает, как этот простой предмет сопровождал людей в самых разных эпохах и задачах.
— Первыми блокнотами были глиняные и восковые таблички, которые брали с собой торговцы, моряки и дипломаты для расчётов, черновиков и кратких заметок.
— Распространение бумаги в Средние века изменило не только учёт и бухгалтерию, но и сам способ думать: появились системные записи, перекрёстные ссылки, планы, черновики идей.
— Художники Возрождения вели альбомы для зарисовок, которые стали основой новых художественных стилей и школ.
— Леонардо да Винчи оставил около 13 000 страниц записей, схем и наблюдений — его блокноты были настоящей лабораторией идей.
— Чарльз Дарвин годами носил блокнот с собой, обдумывая наблюдения прямо на странице, прежде чем они сложились в теорию, изменившую науку.
— Современные исследования показывают, что запись от руки помогает лучше понимать, запоминать и связывать идеи, чем цифровые заметки.
Исторически блокноты почти никогда не были «чистыми дневниками». Это были гибридные формы: списки, расчёты, наброски, цитаты, схемы, личные мысли, чужие идеи — всё вперемешку. Дзибальдоне итальянских купцов и гуманистов XIV–XV веков по своей функции удивительно напоминают современные системы ведения записей, включая Bullet Journal. Они позволяли фиксировать полезное, связывать разрозненные идеи, возвращаться к записям и дополнять их со временем, не требуя идеальной структуры заранее.
Современные методики выглядят новыми лишь на фоне цифровой перегрузки. По сути, они восстанавливают утраченную когнитивную практику — устойчивое взаимодействие с собственными мыслями.
Поэтому идея подарить себе на Новый год новый блокнот оказывается не такой простой, как кажется. Это жест в сторону замедления, возвращения к размышлению и попытки сохранить глубину мышления в перегруженное время. Новый блокнот может стать не местом для «планов на идеальную жизнь», а рабочим пространством для мыслей, к которым хочется возвращаться.
Больше о блокноте как об интеллектуальной опоре читайте в нашем спринте.
P.S. А чтобы блокнот не остался набором случайных записей, полезно подпитывать себя идеями и контекстом. Присоединяйтесь к подписчикам нашего сервиса со скидкой: https://makeright.ru/subnoscription/
5 закономерностей поведения, которые используют Apple, Starbucks и Amazon, чтобы их выбирали
Нам приятно думать, что мы принимаем решения осознанно — сравниваем, взвешиваем, анализируем. Но поведенческая наука показывает более прозаичную картину: в большинстве ситуаций наш мозг ведёт себя как «когнитивный скряга». Он старается тратить как можно меньше усилий и поэтому предпочитает не рассуждать, а опираться на короткие пути — ожидания, привычки, социальные сигналы и готовые сценарии.
В новой книге «Взлом разума» Ричард Шоттон и Майкл Фликер показывают, что самые успешные бренды в мире давно это поняли. Они редко делают ставку на логическое убеждение. Гораздо чаще они работают с тем, как именно этот «скряга» автоматически воспринимает реальность.
Вот несколько ключевых идей.
1. Вкус, качество и ценность возникают ещё до первого контакта с продуктом. Наше восприятие почти никогда не начинается «с чистого листа». Kraft улучшила состав своих макарон, но намеренно не делала акцент на пользе, чтобы не испортить ожидание вкуса. Häagen-Dazs выстроил миф о скандинавском происхождении, благодаря которому мороженое ощущалось более премиальным, хотя сам продукт не менялся. Продукт существует не только в физической реальности, но и в голове человека, задолго до первой пробы.
2. Ценность чаще рождается из дефицита, чем из доступности. То, что можно получить в любой момент, быстро перестаёт ощущаться как особенное. Pumpkin Spice Latte от Starbucks стал культурным маркером именно потому, что появляется и исчезает. Секретный рецепт KFC работает годами, поддерживая ощущение недосказанности. Для «когнитивного скряги» исчезновение и тайна делают вещь желанной куда сильнее, чем постоянное присутствие.
3. В неопределённости мы ориентируемся не на доводы, а на других людей. Когда сложно оценить качество напрямую, мозг ищет самый простой ориентир — поведение окружающих. Ярко-оранжевые бокалы Aperol Spritz, подпись «Отправлено с iPhone», счётчики лайков — всё это не аргументы, а наблюдаемые следы выбора. Они снимают необходимость думать: если так делают многие, значит, решение безопасно.
4. Не всякое трение снижает ценность. Медленная подача Guinness стала частью ритуала и символом качества. Тысячи неудачных прототипов Dyson превратились в доказательство одержимости результатом. Подписка Amazon Prime создаёт психологический якорь, после которого человек начинает вести себя более лояльно. Когда трение логично связано с преимуществом продукта, мозг интерпретирует его не как помеху, а как признак серьёзности и ценности.
5. Поведение запускается не убеждением, а точным моментом. Snickers не рассуждает о вкусе или составе — он встраивается в состояние голода. Социальные платформы удерживают внимание через ожидание реакции, которая может появиться в любой момент. Когда сигнал совпадает с внутренним состоянием, решение принимается автоматически, без ощущения выбора.
Больше идей — в нашем новом спринте «Взлом разума»
Нам приятно думать, что мы принимаем решения осознанно — сравниваем, взвешиваем, анализируем. Но поведенческая наука показывает более прозаичную картину: в большинстве ситуаций наш мозг ведёт себя как «когнитивный скряга». Он старается тратить как можно меньше усилий и поэтому предпочитает не рассуждать, а опираться на короткие пути — ожидания, привычки, социальные сигналы и готовые сценарии.
В новой книге «Взлом разума» Ричард Шоттон и Майкл Фликер показывают, что самые успешные бренды в мире давно это поняли. Они редко делают ставку на логическое убеждение. Гораздо чаще они работают с тем, как именно этот «скряга» автоматически воспринимает реальность.
Вот несколько ключевых идей.
1. Вкус, качество и ценность возникают ещё до первого контакта с продуктом. Наше восприятие почти никогда не начинается «с чистого листа». Kraft улучшила состав своих макарон, но намеренно не делала акцент на пользе, чтобы не испортить ожидание вкуса. Häagen-Dazs выстроил миф о скандинавском происхождении, благодаря которому мороженое ощущалось более премиальным, хотя сам продукт не менялся. Продукт существует не только в физической реальности, но и в голове человека, задолго до первой пробы.
2. Ценность чаще рождается из дефицита, чем из доступности. То, что можно получить в любой момент, быстро перестаёт ощущаться как особенное. Pumpkin Spice Latte от Starbucks стал культурным маркером именно потому, что появляется и исчезает. Секретный рецепт KFC работает годами, поддерживая ощущение недосказанности. Для «когнитивного скряги» исчезновение и тайна делают вещь желанной куда сильнее, чем постоянное присутствие.
3. В неопределённости мы ориентируемся не на доводы, а на других людей. Когда сложно оценить качество напрямую, мозг ищет самый простой ориентир — поведение окружающих. Ярко-оранжевые бокалы Aperol Spritz, подпись «Отправлено с iPhone», счётчики лайков — всё это не аргументы, а наблюдаемые следы выбора. Они снимают необходимость думать: если так делают многие, значит, решение безопасно.
4. Не всякое трение снижает ценность. Медленная подача Guinness стала частью ритуала и символом качества. Тысячи неудачных прототипов Dyson превратились в доказательство одержимости результатом. Подписка Amazon Prime создаёт психологический якорь, после которого человек начинает вести себя более лояльно. Когда трение логично связано с преимуществом продукта, мозг интерпретирует его не как помеху, а как признак серьёзности и ценности.
5. Поведение запускается не убеждением, а точным моментом. Snickers не рассуждает о вкусе или составе — он встраивается в состояние голода. Социальные платформы удерживают внимание через ожидание реакции, которая может появиться в любой момент. Когда сигнал совпадает с внутренним состоянием, решение принимается автоматически, без ощущения выбора.
Больше идей — в нашем новом спринте «Взлом разума»
makeright.ru
Взлом разума: секреты поведенческой науки для брендов
Читайте этот спринт, чтобы узнать о том, как находить повторяющиеся закономерности в поведении людей и использовать их для предсказуемого результата в бизнесе.
Nvidia и парадокс лидерства: как не проиграть после победы
В 2024 году Nvidia стала одной из самых дорогих компаний мира: её капитализация в отдельные моменты превосходила и Apple, и Microsoft, и Google. Этот факт легко подать как кульминацию — долгий путь, правильная ставка на ИИ, заслуженная награда. Но именно с этого места история Nvidia становится по-настоящему интересной, потому что её внутренняя логика всегда была противоположна идее триумфа.
В книге «Путь Nvidia» Тэ Ким рассказывает историю компании и её основателей — Дженсена Хуанга, Кёртиса Прэма и Криса Малаховски. Nvidia строилась не как организация, уверенная в своём превосходстве, а как система, которая с самого начала исходила из собственной уязвимости. Первый продукт компании оказался технологически амбициозным, но рыночно неустойчивым: он плохо вписался в стандарты индустрии, был сложен для разработчиков и быстро устарел на фоне изменений рынка. Компания оказалась на грани исчезновения — и вынуждена была сделать вывод, который позже станет для неё определяющим: инженерная сложность и технологическая новизна ничего не значат, если продукт не совпадает с реальностью использования.
Этот вывод не остался частным уроком. Он превратился в управленческий принцип. Nvidia рано осознала, что в её отрасли не существует устойчивых позиций: технологические циклы коротки, ошибки дороги, а любое преимущество быстро размывается. Поэтому культура компании формировалась не вокруг идеи лидерства, а вокруг идеи непрерывной готовности к следующему кризису. Даже после удачных запусков внутри сохранялось ощущение, что расслабляться нельзя — не из-за драматизации, а потому что рынок действительно этого не позволяет.
Превращение Nvidia в «ИИ-компанию» не было резким скачком или удачным ребрендингом. Это результат заранее выстроенной логики — ускорения циклов, расширения стека, перехода от отдельных устройств к комплексным решениям. Nvidia не просто отвечает на спрос, а системно готовится к моментам, когда спрос резко возрастает.
В итоге перед нами не рассказ о гениальном руководителе или удачно выбранной технологии. Это разбор того, как компания учится: жить без иллюзии стабильности; принимать непопулярные решения заранее; строить культуру, где исполнение важнее деклараций, и превращать уязвимость в источник дисциплины.
О пути Nvidia и управленческой логике Дженсена Хуанга читайте в нашем спринте
В 2024 году Nvidia стала одной из самых дорогих компаний мира: её капитализация в отдельные моменты превосходила и Apple, и Microsoft, и Google. Этот факт легко подать как кульминацию — долгий путь, правильная ставка на ИИ, заслуженная награда. Но именно с этого места история Nvidia становится по-настоящему интересной, потому что её внутренняя логика всегда была противоположна идее триумфа.
В книге «Путь Nvidia» Тэ Ким рассказывает историю компании и её основателей — Дженсена Хуанга, Кёртиса Прэма и Криса Малаховски. Nvidia строилась не как организация, уверенная в своём превосходстве, а как система, которая с самого начала исходила из собственной уязвимости. Первый продукт компании оказался технологически амбициозным, но рыночно неустойчивым: он плохо вписался в стандарты индустрии, был сложен для разработчиков и быстро устарел на фоне изменений рынка. Компания оказалась на грани исчезновения — и вынуждена была сделать вывод, который позже станет для неё определяющим: инженерная сложность и технологическая новизна ничего не значат, если продукт не совпадает с реальностью использования.
Этот вывод не остался частным уроком. Он превратился в управленческий принцип. Nvidia рано осознала, что в её отрасли не существует устойчивых позиций: технологические циклы коротки, ошибки дороги, а любое преимущество быстро размывается. Поэтому культура компании формировалась не вокруг идеи лидерства, а вокруг идеи непрерывной готовности к следующему кризису. Даже после удачных запусков внутри сохранялось ощущение, что расслабляться нельзя — не из-за драматизации, а потому что рынок действительно этого не позволяет.
Превращение Nvidia в «ИИ-компанию» не было резким скачком или удачным ребрендингом. Это результат заранее выстроенной логики — ускорения циклов, расширения стека, перехода от отдельных устройств к комплексным решениям. Nvidia не просто отвечает на спрос, а системно готовится к моментам, когда спрос резко возрастает.
В итоге перед нами не рассказ о гениальном руководителе или удачно выбранной технологии. Это разбор того, как компания учится: жить без иллюзии стабильности; принимать непопулярные решения заранее; строить культуру, где исполнение важнее деклараций, и превращать уязвимость в источник дисциплины.
О пути Nvidia и управленческой логике Дженсена Хуанга читайте в нашем спринте
makeright.ru
Путь Nvidia: Дженсен Хуанг и становление технологического гиганта
Читайте этот спринт, чтобы узнать об истории технологического гиганта Nvidia и его основателей Дженсена Хуанга, Кёртиса Прэма и Криса Малаховски.
Контроль над жизнью при СДВГ — без борьбы с собой
СДВГ часто описывают как проблему концентрации и самодисциплины. Но если смотреть на него изнутри, становится видно: ключевая трудность — не в том, чтобы «собраться», а в том, что человек теряет управление вниманием, временем, памятью и мотивацией.
В новом спринте мы разбираем книгу Джесси Андерсона «Экстрафокус» и показываем, почему классический тайм-менеджмент часто не просто не помогает людям с СДВГ, а делает только хуже.
Несколько идей.
📚 СДВГ — не дефицит, а дисрегуляция. Основная проблема не в нехватке внимания, а в избытке сигналов, которые мозг не может отфильтровать. Внимания у человека с СДВГ может быть даже больше, чем нужно, но он не может произвольно выбирать, на что его направить: всё кажется важным.
📚 Принцип «сначала мороженое», а не «лягушка». Вопреки популярному совету Брайана Трейси начинать день с самого трудного дела («съесть лягушку»), для СДВГ-мозга это губительно и ведёт к параличу действия. Начинать стоит с лёгких и приятных задач («мороженого»), чтобы накопить импульс и разогнать «поезд» мотивации.
📚 Модель 4C вместо модели «важности». Нейротипичные люди мотивируются важностью, наградой и последствиями. Для СДВГ-мозга важность задачи не является кнопкой запуска. Андерсон предлагает систему 4C, где мотивация включается через:
— Captivate (интерес),
— Create (новизну),
— Compete (вызов/соревнование),
— Complete (срочность).
📚 Беспорядок как «внешняя карта памяти». То, что окружающие считают хаосом и неорганизованностью, на самом деле является защитным механизмом памяти. Если вещь убрана в ящик (скрыта с глаз), она перестаёт существовать для сознания человека с СДВГ. Визуальный беспорядок — это способ держать задачи и предметы в поле активного внимания.
📚 «Амнезия успеха». Из-за особенностей памяти достижения не становятся опорой, а ошибки — наоборот, закрепляются. Это подпитывает синдром самозванца и ощущение нестабильности даже при реальных результатах.
О том, как вернуть контроль над жизнью, учитывая реальные ограничения и сильные стороны СДВГ-мозга, читайте в нашем новом спринте
СДВГ часто описывают как проблему концентрации и самодисциплины. Но если смотреть на него изнутри, становится видно: ключевая трудность — не в том, чтобы «собраться», а в том, что человек теряет управление вниманием, временем, памятью и мотивацией.
В новом спринте мы разбираем книгу Джесси Андерсона «Экстрафокус» и показываем, почему классический тайм-менеджмент часто не просто не помогает людям с СДВГ, а делает только хуже.
Несколько идей.
📚 СДВГ — не дефицит, а дисрегуляция. Основная проблема не в нехватке внимания, а в избытке сигналов, которые мозг не может отфильтровать. Внимания у человека с СДВГ может быть даже больше, чем нужно, но он не может произвольно выбирать, на что его направить: всё кажется важным.
📚 Принцип «сначала мороженое», а не «лягушка». Вопреки популярному совету Брайана Трейси начинать день с самого трудного дела («съесть лягушку»), для СДВГ-мозга это губительно и ведёт к параличу действия. Начинать стоит с лёгких и приятных задач («мороженого»), чтобы накопить импульс и разогнать «поезд» мотивации.
📚 Модель 4C вместо модели «важности». Нейротипичные люди мотивируются важностью, наградой и последствиями. Для СДВГ-мозга важность задачи не является кнопкой запуска. Андерсон предлагает систему 4C, где мотивация включается через:
— Captivate (интерес),
— Create (новизну),
— Compete (вызов/соревнование),
— Complete (срочность).
📚 Беспорядок как «внешняя карта памяти». То, что окружающие считают хаосом и неорганизованностью, на самом деле является защитным механизмом памяти. Если вещь убрана в ящик (скрыта с глаз), она перестаёт существовать для сознания человека с СДВГ. Визуальный беспорядок — это способ держать задачи и предметы в поле активного внимания.
📚 «Амнезия успеха». Из-за особенностей памяти достижения не становятся опорой, а ошибки — наоборот, закрепляются. Это подпитывает синдром самозванца и ощущение нестабильности даже при реальных результатах.
О том, как вернуть контроль над жизнью, учитывая реальные ограничения и сильные стороны СДВГ-мозга, читайте в нашем новом спринте
makeright.ru
Экстрафокус: контроль над жизнью с СДВГ
Читайте этот спринт, чтобы научиться управлять жизнью, учитывая реальные законы работы СДВГ-мозга.
Как представления о еде могут непреднамеренно помешать попыткам похудеть
Наш мозг редко работает как нейтральный регистратор фактов. Он непрерывно интерпретирует происходящее, опираясь на память, опыт и культурные сценарии, а затем подстраивает под эти ожидания телесные реакции. В книге «Эффект ожидания» научный журналист Дэвид Робсон показывает, что питание — один из самых наглядных примеров этого механизма.
Чувство сытости и голода зависит не только от калорийности еды. Мозг учитывает контекст, форму подачи, прошлый опыт и смысл, который мы приписываем продукту. Один и тот же коктейль может вызывать разные гормональные реакции в зависимости от того, воспринимается ли он как «сытное удовольствие» или как «лёгкий вариант без чувства вины». В экспериментах уровень грелина (гормона, который регулирует энергию и стимулирует чувство голода) снижался только в первом случае, несмотря на идентичный состав напитка.
Важную роль играет и память. Классический клинический случай Генри Молейсона (он вошел в историю неврологии как «пациент Г.М.») показал, что при нарушении способности формировать новые воспоминания ощущение сытости практически не возникает. В более мягкой форме этот эффект касается всех: отвлечённый приём пищи, слабая память о съеденном, «обезличенная» еда усиливают последующий голод. Даже визуальное представление порции или маркировка продуктов как «полезных» может снижать насыщение и влиять на усвоение.
Культуры, в которых удовольствие и здоровье не противопоставляются — например, французская, — формируют более устойчивое насыщение и менее тревожные пищевые паттерны, несмотря на рацион с большим количеством жиров. Напротив, напряжённое и морально нагруженное отношение к еде способно запускать самореализующиеся физиологические сценарии.
Больше о том, как ожидания формируют повседневную реальность, читайте в нашем спринте «Эффект ожидания»
Наш мозг редко работает как нейтральный регистратор фактов. Он непрерывно интерпретирует происходящее, опираясь на память, опыт и культурные сценарии, а затем подстраивает под эти ожидания телесные реакции. В книге «Эффект ожидания» научный журналист Дэвид Робсон показывает, что питание — один из самых наглядных примеров этого механизма.
Чувство сытости и голода зависит не только от калорийности еды. Мозг учитывает контекст, форму подачи, прошлый опыт и смысл, который мы приписываем продукту. Один и тот же коктейль может вызывать разные гормональные реакции в зависимости от того, воспринимается ли он как «сытное удовольствие» или как «лёгкий вариант без чувства вины». В экспериментах уровень грелина (гормона, который регулирует энергию и стимулирует чувство голода) снижался только в первом случае, несмотря на идентичный состав напитка.
Важную роль играет и память. Классический клинический случай Генри Молейсона (он вошел в историю неврологии как «пациент Г.М.») показал, что при нарушении способности формировать новые воспоминания ощущение сытости практически не возникает. В более мягкой форме этот эффект касается всех: отвлечённый приём пищи, слабая память о съеденном, «обезличенная» еда усиливают последующий голод. Даже визуальное представление порции или маркировка продуктов как «полезных» может снижать насыщение и влиять на усвоение.
Культуры, в которых удовольствие и здоровье не противопоставляются — например, французская, — формируют более устойчивое насыщение и менее тревожные пищевые паттерны, несмотря на рацион с большим количеством жиров. Напротив, напряжённое и морально нагруженное отношение к еде способно запускать самореализующиеся физиологические сценарии.
Больше о том, как ожидания формируют повседневную реальность, читайте в нашем спринте «Эффект ожидания»
makeright.ru
Эффект ожидания: как убеждения меняют мир
Читайте этот спринт, чтобы узнать о том, как образ мыслей и убеждения могут глубоко влиять на наше здоровье, устойчивость и жизненный опыт, а также о практических стратегиях использования этой силы.
5 книг 2025 года с необычной перспективой
Иногда год запоминается не событиями, а вопросами, которые он оставляет после себя. В 2025-м таких вопросов оказалось много, и почти все они так или иначе прошли через пять книг — очень разных по теме, масштабу и тону, но хорошо складывающихся в одну линию размышлений.
1. «Дом Huawei», Ева Доу. Это книга о выживании сложных систем в условиях давления, санкций, недоверия и постоянной неопределённости. Она показывает, как выстраивается долгосрочная стратегия там, где правила постоянно меняются, а пространство для ошибки стремительно сужается. Главные выводы книги в формате спринта.
2.«Как накормить мир», Вацлав Смил. Смил методично разбирает, как на самом деле устроено производство еды — через энергию, урожайность, логистику, потери и биологические ограничения. После этой книги сложнее верить в простые рецепты и громкие обещания: не только в разговорах о продовольствии, но и в любых дискуссиях о «быстрых решениях» для сложных систем. Главные выводы книги в формате спринта.
3. «Как разоряются страны», Рэй Далио. Книга о больших циклах — долгах, деньгах, доверии и политике, которые повторяются снова и снова. О том, почему кризисы не случайны и почему формула «в этот раз всё по-другому» почти никогда не работает. Это не книга про панику, а про способность видеть структуру происходящего за новостным шумом. Главные выводы книги в формате спринта.
4. «Когда все знают, что все знают», Стивен Пинкер. Книга о том, как работает общее знание, почему люди говорят намёками, избегают прямоты и так осторожно обращаются с публичностью. Пинкер показывает, что общество держится не на тотальной искренности, а на умении дозировать прозрачность и управлять тем, что именно становится общеизвестным. Главные выводы книги в формате спринта.
5. Super Agers, Эрик Тополь. Книга о долголетии без культа вечной молодости и без маркетинговых обещаний. В центре внимания — воспаление, мозг, тело, данные и реальные медицинские ограничения. Тополь много пишет о границах современной медицины: о том, где технологии уже работают, а где мы по-прежнему переоцениваем эффект вмешательств. Главные выводы книги в формате спринта.
P.S. В предновогодние дни у нас действует скидка 40% на все тарифы — для тех, кто хочет читать и сохранять фокус на главном.
Иногда год запоминается не событиями, а вопросами, которые он оставляет после себя. В 2025-м таких вопросов оказалось много, и почти все они так или иначе прошли через пять книг — очень разных по теме, масштабу и тону, но хорошо складывающихся в одну линию размышлений.
1. «Дом Huawei», Ева Доу. Это книга о выживании сложных систем в условиях давления, санкций, недоверия и постоянной неопределённости. Она показывает, как выстраивается долгосрочная стратегия там, где правила постоянно меняются, а пространство для ошибки стремительно сужается. Главные выводы книги в формате спринта.
2.«Как накормить мир», Вацлав Смил. Смил методично разбирает, как на самом деле устроено производство еды — через энергию, урожайность, логистику, потери и биологические ограничения. После этой книги сложнее верить в простые рецепты и громкие обещания: не только в разговорах о продовольствии, но и в любых дискуссиях о «быстрых решениях» для сложных систем. Главные выводы книги в формате спринта.
3. «Как разоряются страны», Рэй Далио. Книга о больших циклах — долгах, деньгах, доверии и политике, которые повторяются снова и снова. О том, почему кризисы не случайны и почему формула «в этот раз всё по-другому» почти никогда не работает. Это не книга про панику, а про способность видеть структуру происходящего за новостным шумом. Главные выводы книги в формате спринта.
4. «Когда все знают, что все знают», Стивен Пинкер. Книга о том, как работает общее знание, почему люди говорят намёками, избегают прямоты и так осторожно обращаются с публичностью. Пинкер показывает, что общество держится не на тотальной искренности, а на умении дозировать прозрачность и управлять тем, что именно становится общеизвестным. Главные выводы книги в формате спринта.
5. Super Agers, Эрик Тополь. Книга о долголетии без культа вечной молодости и без маркетинговых обещаний. В центре внимания — воспаление, мозг, тело, данные и реальные медицинские ограничения. Тополь много пишет о границах современной медицины: о том, где технологии уже работают, а где мы по-прежнему переоцениваем эффект вмешательств. Главные выводы книги в формате спринта.
P.S. В предновогодние дни у нас действует скидка 40% на все тарифы — для тех, кто хочет читать и сохранять фокус на главном.
Отдых как высшая форма продуктивности: нейронаука ничегонеделания
Мы живём в культуре, в которой ценность человека нередко сводится к его занятости. Переработки стали предметом гордости, плотный график — признаком успеха. Но что, если ключ к подлинной эффективности и креативности лежит не в действии, а в его видимом отсутствии?
Нейробиолог Джозеф Джебелли в книге «Мозг в состоянии покоя» показывает: отдых — это не пауза между «настоящими» делами, а активный режим работы мозга. Когда мы позволяем разуму блуждать, включается сеть пассивного режима (Default Mode Network, DMN) — система, отвечающая за воображение, интеграцию опыта, рефлексию и генерацию идей.
Французский математик Анри Пуанкаре писал, что решения сложных задач приходили к нему не за рабочим столом, а во время прогулок — в моменты, свободные от целенаправленных размышлений. Исследования XX века, в том числе работы Давида Ингвара и Луиса Соколоффа, подтвердили это наблюдение: в состоянии покоя кровоток в лобных долях — зоне высших когнитивных функций — оказывается максимальным. Мозг не отключается в бездействии. Он переключается на другую, не менее важную работу — работу по созданию смыслов.
В некоторых культурах умение ничего не делать давно встроено в повседневную жизнь. В Нидерландах для этого есть отдельное слово — никсен: осознанное «ничегонеделание» (от niks — «ничего»). Важно уточнить: никсен — это не лень и не пассивное потребление контента. Бездумный скроллинг соцсетей или просмотр сериалов продолжают нагружать исполнительные системы мозга и систему вознаграждения, часто усиливая тревожность.
Настоящий никсен — это созерцательное состояние, мягкое блуждание мыслей, присутствие без цели. Он может выглядеть очень просто:
- наблюдение за людьми в парке или кафе — древний эволюционный навык, активирующий социальный интеллект;
- бёрдвотчинг — исследования показывают, что присутствие птиц снижает уровень стресса;
- полуавтоматические занятия вроде вязания или пазлов, когда руки заняты, а ум свободен;
- сидение у окна без гаджетов в течение 10–20 минут.
Главное препятствие на этом пути — чувство вины за «непродуктивность». Писатель Крис Бейли метко называет его «узлом из ничего»: сплетением сожалений о прошлом, тревоги о будущем и сомнений в настоящем. С нейробиологической точки зрения это реакция миндалевидного тела и префронтальной коры, усиленная культурой гиперпродуктивности, когда покой воспринимается как слабость. Но именно в моменты ничегонеделания мозг делает то, без чего невозможны ни креативность, ни устойчивость, ни долгосрочная эффективность.
Больше о том, как отдых становится ключом к настоящим прорывам, читайте в нашем спринте
Мы живём в культуре, в которой ценность человека нередко сводится к его занятости. Переработки стали предметом гордости, плотный график — признаком успеха. Но что, если ключ к подлинной эффективности и креативности лежит не в действии, а в его видимом отсутствии?
Нейробиолог Джозеф Джебелли в книге «Мозг в состоянии покоя» показывает: отдых — это не пауза между «настоящими» делами, а активный режим работы мозга. Когда мы позволяем разуму блуждать, включается сеть пассивного режима (Default Mode Network, DMN) — система, отвечающая за воображение, интеграцию опыта, рефлексию и генерацию идей.
Французский математик Анри Пуанкаре писал, что решения сложных задач приходили к нему не за рабочим столом, а во время прогулок — в моменты, свободные от целенаправленных размышлений. Исследования XX века, в том числе работы Давида Ингвара и Луиса Соколоффа, подтвердили это наблюдение: в состоянии покоя кровоток в лобных долях — зоне высших когнитивных функций — оказывается максимальным. Мозг не отключается в бездействии. Он переключается на другую, не менее важную работу — работу по созданию смыслов.
В некоторых культурах умение ничего не делать давно встроено в повседневную жизнь. В Нидерландах для этого есть отдельное слово — никсен: осознанное «ничегонеделание» (от niks — «ничего»). Важно уточнить: никсен — это не лень и не пассивное потребление контента. Бездумный скроллинг соцсетей или просмотр сериалов продолжают нагружать исполнительные системы мозга и систему вознаграждения, часто усиливая тревожность.
Настоящий никсен — это созерцательное состояние, мягкое блуждание мыслей, присутствие без цели. Он может выглядеть очень просто:
- наблюдение за людьми в парке или кафе — древний эволюционный навык, активирующий социальный интеллект;
- бёрдвотчинг — исследования показывают, что присутствие птиц снижает уровень стресса;
- полуавтоматические занятия вроде вязания или пазлов, когда руки заняты, а ум свободен;
- сидение у окна без гаджетов в течение 10–20 минут.
Главное препятствие на этом пути — чувство вины за «непродуктивность». Писатель Крис Бейли метко называет его «узлом из ничего»: сплетением сожалений о прошлом, тревоги о будущем и сомнений в настоящем. С нейробиологической точки зрения это реакция миндалевидного тела и префронтальной коры, усиленная культурой гиперпродуктивности, когда покой воспринимается как слабость. Но именно в моменты ничегонеделания мозг делает то, без чего невозможны ни креативность, ни устойчивость, ни долгосрочная эффективность.
Больше о том, как отдых становится ключом к настоящим прорывам, читайте в нашем спринте
makeright.ru
Мозг в покое: искусство и наука безделья
Читайте этот спринт, чтобы узнать о том, почему ничегонеделание полезно для продуктивности и творческого потенциала, и о том, как избежать выгорания.
От зрелости к расцвету: как находить силу в жизненных и карьерных переходах и обретать себя
Мы живём в культуре, которая боготворит молодых гениев, ранние взлёты и линейные карьеры. К 40–50 годам многие чувствуют себя «отработанным материалом»: карьера выходит на плато, энергии меньше, а внутренний голос шепчет: «А что дальше? Всё?».Но, возможно, это не кризис, а точка пересборки. Самые глубокие, осмысленные и сильные версии себя рождаются не в гонке за успехом, а в мужестве пересмотреть правила игры.
Выбрали пять достойных книг, посвящённых новому пониманию зрелости, а также карьерных и жизненных переходов.
1. «От силы к силе», Артур Брукс: главный капитал в зрелом возрасте — не скорость, а глубина. С возрастом действительно угасает «подвижный интеллект» — способность быстро решать новые задачи. Но на смену ему приходит суперсила зрелости — кристаллизованный интеллект. Это личная библиотека опыта, связей, мудрости и умения видеть систему целиком. Вы вряд ли откроете новую теорию относительности, но сможете стать тем блестящим преподавателем, который объяснит её тысячам студентов. Вы не будете самым быстрым кодером в команде, но станете архитектором или наставником, который видит слабые места проекта за километр и умеет собрать разрозненных гениев в работающую систему. Ваша карьера не заканчивается — она эволюционирует: от роли игрока к роли стратега, тренера, синтезатора. Как Иоганн Себастьян Бах, который в зрелости отошёл от соревнования с молодыми и создал бессмертное «Искусство фуги» — учебник для будущих поколений. Главные выводы книги в формате спринта.
2. «Переосмысливая карьеру», Эрминия Ибарра: не ищите «истинное я», примеряйте «возможные я». Самый страшный враг карьерного перехода — паралич анализа. «Кто я? В чём моё призвание?» — эти вопросы легко заводят в тупик. Начните делать. Запустите маленький пет-проект, возьмите фриланс-заказ в новой области, запишитесь на короткий интенсив, поработайте волонтёром в интересной сфере. Карьера меняется не через планирование, а через циклы «действие → обратная связь → осмысление». Ваша личность — не ископаемое, которое нужно откопать. Главные выводы книги в формате спринта.
3. «Поздние гении», Рич Карлгаард: ваша «медлительность» — это стратегическое преимущество. Пока вундеркинды выдыхаются к 30, сжигая себя в гонке ранних достижений, у вас идёт тихая, но важная работа. Вы накапливали не только пункты для резюме, но и любопытство, сострадание, жизнестойкость, способность видеть сложные взаимосвязи. Именно эти качества, а не умение быстро решать тесты, становятся критически важными для лидерства, творческих прорывов и глубоких человеческих связей в зрелом возрасте. Мозг полностью созревает лишь к 25+ годам, а исполнительные функции — умение управлять эмоциями и сложными проектами — часто и того позже. Главные выводы книги в формате спринта.
4. «Жить исследованной жизнью», Джеймс Холлис: зрелость — это не возраст, а внутренний авторитет. Можно иметь внуков, радикулит и седину, но внутри оставаться испуганным ребёнком, который ищет одобрения начальников или общества. Настоящее взросление начинается с восстановления личного авторитета. Это мужественный шаг: перестать проецировать на других образ «спасителей» или «тиранов», признать, что родители — не боги, а травмированные люди своего времени, и наконец услышать тихий, но настойчивый голос собственной души сквозь шум чужих ожиданий. Главные выводы книги в формате спринта.
5. «Жизнь в переходах», Брюс Фейлер: жизнь — не прямая, а лоскутное одеяло из «разрушителей» и «возрождений». Вместо привычной линейной модели, когда жизнь представляется прямой дорогой от рождения к смерти, Фейлер описывает её как серию переходов — неожиданных, часто болезненных, но всегда полных потенциала для обновления. Жизнь нелинейна и непредсказуема. Планы рушатся, случайности меняют всё, а кризисы становятся поворотными точками. Смысл рождается в переосмыслении: когда привычный сценарий ломается, появляется шанс переписать свою историю, найти в ней новые ценности и скрытые ресурсы. Спринт.
Мы живём в культуре, которая боготворит молодых гениев, ранние взлёты и линейные карьеры. К 40–50 годам многие чувствуют себя «отработанным материалом»: карьера выходит на плато, энергии меньше, а внутренний голос шепчет: «А что дальше? Всё?».Но, возможно, это не кризис, а точка пересборки. Самые глубокие, осмысленные и сильные версии себя рождаются не в гонке за успехом, а в мужестве пересмотреть правила игры.
Выбрали пять достойных книг, посвящённых новому пониманию зрелости, а также карьерных и жизненных переходов.
1. «От силы к силе», Артур Брукс: главный капитал в зрелом возрасте — не скорость, а глубина. С возрастом действительно угасает «подвижный интеллект» — способность быстро решать новые задачи. Но на смену ему приходит суперсила зрелости — кристаллизованный интеллект. Это личная библиотека опыта, связей, мудрости и умения видеть систему целиком. Вы вряд ли откроете новую теорию относительности, но сможете стать тем блестящим преподавателем, который объяснит её тысячам студентов. Вы не будете самым быстрым кодером в команде, но станете архитектором или наставником, который видит слабые места проекта за километр и умеет собрать разрозненных гениев в работающую систему. Ваша карьера не заканчивается — она эволюционирует: от роли игрока к роли стратега, тренера, синтезатора. Как Иоганн Себастьян Бах, который в зрелости отошёл от соревнования с молодыми и создал бессмертное «Искусство фуги» — учебник для будущих поколений. Главные выводы книги в формате спринта.
2. «Переосмысливая карьеру», Эрминия Ибарра: не ищите «истинное я», примеряйте «возможные я». Самый страшный враг карьерного перехода — паралич анализа. «Кто я? В чём моё призвание?» — эти вопросы легко заводят в тупик. Начните делать. Запустите маленький пет-проект, возьмите фриланс-заказ в новой области, запишитесь на короткий интенсив, поработайте волонтёром в интересной сфере. Карьера меняется не через планирование, а через циклы «действие → обратная связь → осмысление». Ваша личность — не ископаемое, которое нужно откопать. Главные выводы книги в формате спринта.
3. «Поздние гении», Рич Карлгаард: ваша «медлительность» — это стратегическое преимущество. Пока вундеркинды выдыхаются к 30, сжигая себя в гонке ранних достижений, у вас идёт тихая, но важная работа. Вы накапливали не только пункты для резюме, но и любопытство, сострадание, жизнестойкость, способность видеть сложные взаимосвязи. Именно эти качества, а не умение быстро решать тесты, становятся критически важными для лидерства, творческих прорывов и глубоких человеческих связей в зрелом возрасте. Мозг полностью созревает лишь к 25+ годам, а исполнительные функции — умение управлять эмоциями и сложными проектами — часто и того позже. Главные выводы книги в формате спринта.
4. «Жить исследованной жизнью», Джеймс Холлис: зрелость — это не возраст, а внутренний авторитет. Можно иметь внуков, радикулит и седину, но внутри оставаться испуганным ребёнком, который ищет одобрения начальников или общества. Настоящее взросление начинается с восстановления личного авторитета. Это мужественный шаг: перестать проецировать на других образ «спасителей» или «тиранов», признать, что родители — не боги, а травмированные люди своего времени, и наконец услышать тихий, но настойчивый голос собственной души сквозь шум чужих ожиданий. Главные выводы книги в формате спринта.
5. «Жизнь в переходах», Брюс Фейлер: жизнь — не прямая, а лоскутное одеяло из «разрушителей» и «возрождений». Вместо привычной линейной модели, когда жизнь представляется прямой дорогой от рождения к смерти, Фейлер описывает её как серию переходов — неожиданных, часто болезненных, но всегда полных потенциала для обновления. Жизнь нелинейна и непредсказуема. Планы рушатся, случайности меняют всё, а кризисы становятся поворотными точками. Смысл рождается в переосмыслении: когда привычный сценарий ломается, появляется шанс переписать свою историю, найти в ней новые ценности и скрытые ресурсы. Спринт.
Почему занятость и бедность — это одна и та же ловушка для мозга
Что общего у топ-менеджера, разрывающегося между дедлайнами, и человека, который не знает, как дотянуть до зарплаты? На первый взгляд — ничего. Но их мозг часто работает в одном и том же режиме — режиме дефицита.
В книге «Дефицит: почему мало значит так много» специалисты по поведенческой экономике Сендхил Муллайнатан и Элдар Шафир показывают: дефицит — это не просто нехватка ресурсов. Это психологическое состояние, которое захватывает внимание и меняет логику мышления.
Когда чего-то не хватает — денег, времени, сна, внимания — мозг переключается в режим туннельного зрения. Человек начинает мыслить предельно сфокусированно, но очень узко. Он эффективно решает текущую проблему — и одновременно теряет способность видеть картину в целом.
📚Налог на внимание
Мысли о нехватке перегружают рабочую память. Ум всё время занят подсчётами, прикидками, тревогой «как дотянуть». В результате из поля зрения выпадают важные, но не срочные вещи: здоровье, отношения, долгосрочные решения. Исследования, которые приводят авторы, показывают: жизнь в условиях бедности временно снижает когнитивные показатели так же, как бессонная ночь. Ошибки возникают не потому, что человек глуп или безответственен, а потому что его мозг постоянно работает на пределе пропускной способности.
📚Дефицит порождает дефицит
Самое коварное свойство дефицита в том, что он воспроизводит сам себя. Человек берёт микрозаём, чтобы закрыть дыру сегодня, — и завтра платит проценты. Мы откладываем важный проект ради срочного звонка — и потом работаем ночами. Мы жертвуем восстановлением ради выживания — и становимся ещё уязвимее.
Внутри туннеля эти решения выглядят разумными. За его пределами — они формируют ловушку, из которой всё сложнее выбраться.
📚Запас — не роскошь, а необходимость
Свободные деньги, пустые окна в календаре, ментальная энергия — это не излишества. Это когнитивный буфер: запас прочности, который даёт право на ошибку, возможность остановиться, подумать и выбирать, а не только реагировать. Там, где запаса нет, любое отклонение превращается в кризис.
Что с этим делать? В условиях дефицита бесполезно пытаться «стать сильнее» или «лучше себя контролировать». Работает другое — дизайн жизни и среды:
- автоматизировать рутину (платежи, сбережения, повторяющиеся решения);
- сознательно создавать подушку безопасности — финансовую, временную, эмоциональную;
- упрощать всё, что можно: меньше решений — больше пространства для мышления.
Авторы предлагают рассматривать дефицит не как личный провал, а контекст, в котором даже умные и ответственные люди начинают ошибаться. И именно с изменения контекста начинаются устойчивые изменения.
Больше о том, как избегать ловушки дефицита в финансах, времени, отношениях, читайте в нашем новом спринте
Что общего у топ-менеджера, разрывающегося между дедлайнами, и человека, который не знает, как дотянуть до зарплаты? На первый взгляд — ничего. Но их мозг часто работает в одном и том же режиме — режиме дефицита.
В книге «Дефицит: почему мало значит так много» специалисты по поведенческой экономике Сендхил Муллайнатан и Элдар Шафир показывают: дефицит — это не просто нехватка ресурсов. Это психологическое состояние, которое захватывает внимание и меняет логику мышления.
Когда чего-то не хватает — денег, времени, сна, внимания — мозг переключается в режим туннельного зрения. Человек начинает мыслить предельно сфокусированно, но очень узко. Он эффективно решает текущую проблему — и одновременно теряет способность видеть картину в целом.
📚Налог на внимание
Мысли о нехватке перегружают рабочую память. Ум всё время занят подсчётами, прикидками, тревогой «как дотянуть». В результате из поля зрения выпадают важные, но не срочные вещи: здоровье, отношения, долгосрочные решения. Исследования, которые приводят авторы, показывают: жизнь в условиях бедности временно снижает когнитивные показатели так же, как бессонная ночь. Ошибки возникают не потому, что человек глуп или безответственен, а потому что его мозг постоянно работает на пределе пропускной способности.
📚Дефицит порождает дефицит
Самое коварное свойство дефицита в том, что он воспроизводит сам себя. Человек берёт микрозаём, чтобы закрыть дыру сегодня, — и завтра платит проценты. Мы откладываем важный проект ради срочного звонка — и потом работаем ночами. Мы жертвуем восстановлением ради выживания — и становимся ещё уязвимее.
Внутри туннеля эти решения выглядят разумными. За его пределами — они формируют ловушку, из которой всё сложнее выбраться.
📚Запас — не роскошь, а необходимость
Свободные деньги, пустые окна в календаре, ментальная энергия — это не излишества. Это когнитивный буфер: запас прочности, который даёт право на ошибку, возможность остановиться, подумать и выбирать, а не только реагировать. Там, где запаса нет, любое отклонение превращается в кризис.
Что с этим делать? В условиях дефицита бесполезно пытаться «стать сильнее» или «лучше себя контролировать». Работает другое — дизайн жизни и среды:
- автоматизировать рутину (платежи, сбережения, повторяющиеся решения);
- сознательно создавать подушку безопасности — финансовую, временную, эмоциональную;
- упрощать всё, что можно: меньше решений — больше пространства для мышления.
Авторы предлагают рассматривать дефицит не как личный провал, а контекст, в котором даже умные и ответственные люди начинают ошибаться. И именно с изменения контекста начинаются устойчивые изменения.
Больше о том, как избегать ловушки дефицита в финансах, времени, отношениях, читайте в нашем новом спринте
makeright.ru
Дефицит: почему мало значит так много
Читайте этот спринт, чтобы понять, как дефицит внимания, времени и денег меняет мышление, решения и поведение даже у умных и ответственных людей.
Как мозг мешает нам убеждать друг друга — и почему факты редко работают
Распространено мнение, что убеждение -- это вопрос логики: собрать факты, выстроить аргументы, показать доказательства -- и другая сторона должна согласиться. Но на практике этот сценарий почти не работает. Мы живём в разных информационных мирах, и даже самые очевидные, с нашей точки зрения, доводы нередко разбиваются о стену непонимания.
Когнитивный нейробиолог Тали Шарот в книге «Искусство влияния» предлагает посмотреть на проблему иначе -- через то, как на самом деле устроен наш мозг. Психика эволюционно плохо приспособлена к объективному анализу информации. Её первичная задача -- выживание и сохранение внутренней согласованности, а не поиск истины. Это многое объясняет в том, как формируется согласие и почему его так сложно достичь.
📚 Почему плохо работают факты
Люди редко ищут правду -- гораздо чаще они ищут подтверждение своей правоты. В конце 1970-х годов психологи провели классический эксперимент: студентам, выступавшим за смертную казнь и против неё, дали два исследования -- одно подтверждало их позицию, другое опровергало. Оба исследования были сфабрикованы, но каждая группа сочла убедительным именно то, что совпадало с её взглядами, а противоположные данные отвергла как методологически несостоятельные. Этот эффект -- подтверждающее искажение -- одна из самых устойчивых когнитивных ловушек. Мозг стремится не к истине, а к внутренней непротиворечивости. Он фильтрует информацию через уже сложившиеся убеждения. Парадоксально, но чем выше интеллектуальные способности человека, тем изощрённее он может отвергать неудобные факты, находя в них логические огрехи и «подвохи».
📚 Антимудрость толпы: почему коллективное мнение бывает ошибочным
Кажется логичным полагаться на коллектив: «одна голова хорошо, а две лучше». Но эффект «мудрости толпы» работает только при одном важном условии -- независимости суждений. В реальности же мы постоянно считываем социальные сигналы, подстраиваемся друг под друга и неосознанно тянемся к консенсусу.
В итоге группа часто приходит не к более точному решению, а к усреднённому и безопасному -- или, что ещё хуже, к усилению исходных предубеждений.
Больше о том, какие приемы влияния действительно эффективны, читайте в нашем спринте
Распространено мнение, что убеждение -- это вопрос логики: собрать факты, выстроить аргументы, показать доказательства -- и другая сторона должна согласиться. Но на практике этот сценарий почти не работает. Мы живём в разных информационных мирах, и даже самые очевидные, с нашей точки зрения, доводы нередко разбиваются о стену непонимания.
Когнитивный нейробиолог Тали Шарот в книге «Искусство влияния» предлагает посмотреть на проблему иначе -- через то, как на самом деле устроен наш мозг. Психика эволюционно плохо приспособлена к объективному анализу информации. Её первичная задача -- выживание и сохранение внутренней согласованности, а не поиск истины. Это многое объясняет в том, как формируется согласие и почему его так сложно достичь.
📚 Почему плохо работают факты
Люди редко ищут правду -- гораздо чаще они ищут подтверждение своей правоты. В конце 1970-х годов психологи провели классический эксперимент: студентам, выступавшим за смертную казнь и против неё, дали два исследования -- одно подтверждало их позицию, другое опровергало. Оба исследования были сфабрикованы, но каждая группа сочла убедительным именно то, что совпадало с её взглядами, а противоположные данные отвергла как методологически несостоятельные. Этот эффект -- подтверждающее искажение -- одна из самых устойчивых когнитивных ловушек. Мозг стремится не к истине, а к внутренней непротиворечивости. Он фильтрует информацию через уже сложившиеся убеждения. Парадоксально, но чем выше интеллектуальные способности человека, тем изощрённее он может отвергать неудобные факты, находя в них логические огрехи и «подвохи».
📚 Антимудрость толпы: почему коллективное мнение бывает ошибочным
Кажется логичным полагаться на коллектив: «одна голова хорошо, а две лучше». Но эффект «мудрости толпы» работает только при одном важном условии -- независимости суждений. В реальности же мы постоянно считываем социальные сигналы, подстраиваемся друг под друга и неосознанно тянемся к консенсусу.
В итоге группа часто приходит не к более точному решению, а к усреднённому и безопасному -- или, что ещё хуже, к усилению исходных предубеждений.
Больше о том, какие приемы влияния действительно эффективны, читайте в нашем спринте
makeright.ru
Влиятельный разум
Читайте этот спринт, чтобы узнать о том, что наука о мозге говорит о способности человека влиять на других, изменять их мысли и поведение.
Перестать измерять жизнь «сломанным счётчиком»: 5 видов богатства
Большинство людей совершают стратегическую ошибку: они измеряют успех по одномерной шкале — количеству денег на счету. Сахил Блум, автор книги «Пять видов богатства», называет финансовые триумфы, достигнутые ценой потери здоровья или семьи, «пирровыми победами». Внешне это выглядит как успех, но внутри ведет к «банкротству» личности.
Чтобы построить жизнь без сожалений, Блум предлагает перейти к многомерной модели из пяти взаимосвязанных видов богатства.
1. Богатство времени
Это не избыток свободных часов, а автономия — возможность самому решать, на что и на кого тратить свои ресурсы.
Инструмент: «Жёсткая перезагрузка». Рассчитайте, сколько встреч с родителями или близкими друзьями у вас осталось, исходя из статистики встреч. Это отрезвляющий фильтр для расстановки приоритетов здесь и сейчас.
2. Социальное богатство
Определяется глубиной связей, а не количеством контактов. Длительное гарвардское исследование счастья подтверждает: качество отношений — лучший предиктор здоровья и удовлетворенности жизнью в старости.
Инструмент: Правило «Helped, Heard, or Hugged» (Помог, выслушал или обнял). Прежде чем давать совет близкому, спросите, какая поддержка ему нужна сейчас. Это предотвращает большинство бытовых конфликтов.
3. Ментальное богатство
Это внутренняя устойчивость, наличие смысла и пространство для глубокого мышления.
Инструмент: «День размышлений». Один день в месяц полностью без гаджетов и операционных задач, посвященный только чтению, письму и стратегическому анализу.
4. Физическое богатство
Фундаментальный актив, который разрушается сам по себе без регулярных инвестиций. Все остальные виды богатства теряют смысл, если у вас нет энергии, чтобы ими пользоваться.
Инструмент: Метод «эпизодического мышления». Представьте свой 80-летний юбилей: сможете ли вы встать и танцевать? Ваше состояние тогда — прямой результат ваших действий сегодня.
5. Финансовое богатство
Деньги — это не цель, а инструмент для покупки времени и здоровья.
Главный принцип: «Достаточно». Финансовое благополучие достижимо только тогда, когда ваши активы растут быстрее, чем ожидания. Без понимания своей нормы вы попадаете в ловушку бесконечной гонки.
Подробнее о полезных инструментах для более точной настройки жизненного курса читайте в нашем новом спринте
Большинство людей совершают стратегическую ошибку: они измеряют успех по одномерной шкале — количеству денег на счету. Сахил Блум, автор книги «Пять видов богатства», называет финансовые триумфы, достигнутые ценой потери здоровья или семьи, «пирровыми победами». Внешне это выглядит как успех, но внутри ведет к «банкротству» личности.
Чтобы построить жизнь без сожалений, Блум предлагает перейти к многомерной модели из пяти взаимосвязанных видов богатства.
1. Богатство времени
Это не избыток свободных часов, а автономия — возможность самому решать, на что и на кого тратить свои ресурсы.
Инструмент: «Жёсткая перезагрузка». Рассчитайте, сколько встреч с родителями или близкими друзьями у вас осталось, исходя из статистики встреч. Это отрезвляющий фильтр для расстановки приоритетов здесь и сейчас.
2. Социальное богатство
Определяется глубиной связей, а не количеством контактов. Длительное гарвардское исследование счастья подтверждает: качество отношений — лучший предиктор здоровья и удовлетворенности жизнью в старости.
Инструмент: Правило «Helped, Heard, or Hugged» (Помог, выслушал или обнял). Прежде чем давать совет близкому, спросите, какая поддержка ему нужна сейчас. Это предотвращает большинство бытовых конфликтов.
3. Ментальное богатство
Это внутренняя устойчивость, наличие смысла и пространство для глубокого мышления.
Инструмент: «День размышлений». Один день в месяц полностью без гаджетов и операционных задач, посвященный только чтению, письму и стратегическому анализу.
4. Физическое богатство
Фундаментальный актив, который разрушается сам по себе без регулярных инвестиций. Все остальные виды богатства теряют смысл, если у вас нет энергии, чтобы ими пользоваться.
Инструмент: Метод «эпизодического мышления». Представьте свой 80-летний юбилей: сможете ли вы встать и танцевать? Ваше состояние тогда — прямой результат ваших действий сегодня.
5. Финансовое богатство
Деньги — это не цель, а инструмент для покупки времени и здоровья.
Главный принцип: «Достаточно». Финансовое благополучие достижимо только тогда, когда ваши активы растут быстрее, чем ожидания. Без понимания своей нормы вы попадаете в ловушку бесконечной гонки.
Подробнее о полезных инструментах для более точной настройки жизненного курса читайте в нашем новом спринте
makeright.ru
Пять видов богатства
Читайте этот спринт, чтобы переосмыслить значение богатства и понять, почему погоня за деньгами и достижениями часто приводит к «пирровым победам».