Самые ранние упоминания об особой этике, присущей milites, отрывочны и случайны. Они встречаются в контексте размышлений церковных комментаторов Нового Завета, затрагивающих среди прочего и современную этим комментаторам реальность. Отправными точками служат, как правило, три текста из Евангелия — тот, в котором Иисус в качестве примера истовой веры приводит поведение римского центуриона (Лк. 7: 1–10), тот, где Петр крестит центуриона Корнелия и всю его семью (Деян. 10: 1–48), и, наконец, — причем чаще всего — призыв Иоанна Креститителя к раскаянию, обращенный к воинам, которые пришли к нему с вопросом: «…A нам что делать?» (Лк. 3: 14). Вслед за Августином Блаженным эти комментаторы заключают, что можно быть одновременно и христианином, и солдатом, и без колебаний адресуют современным им рыцарям ответ, данный Крестителем: «Не вымогайте ничего и живите на свое жалованье». Вымогательства, выражаемые словами «грабежи», «разбои», «добыча», представляют собой, в их глазах, главные грехи, характерные именно для «milites». Идет ли здесь речь о вырванных у противника военных трофеях? Отнюдь. Или, во всяком случае, крайне редко. Жалобы сосредоточиваются в едином фокусе: имеются в виду вооруженные грабежи того самого населения, личную и имущественную безопасность которого рыцари призваны обеспечивать, чем и объясняется столь распространенная в XI–XII веках игра слов «militia — malitia». Значительная часть хартий той эпохи содержит намеки на вымогательства milites, наносящие ущерб интересам Церкви.

Первые банки (ит. banca — скамья менялы) и прототипы акционерных обществ, комперы и комменды, появились в Средние века в Северной и Центральной Италии в XIII веке. Первые не только давали деньги в рост, обменивали монеты разных городов, республик и королевств, но и выдавали вексели (особенно этим прославились тамплиеры). Вторые появились в морских республиках Венеции и Генуи и представляли собой общества пайщиков, которые вносили свои доли на разовое торговое предприятие и получали по итогу прибыль пропорционально своему вкладу.

Ранний купеческий капитализм обязан своим успехом не столько итальянским банкам, сколько горизонтальному ткацкому станку с тремя валиками и двумя педалями, изобретенному в XI веке. Новый станок позволил в несколько раз увеличить скорость производства тканей, а также ширину производимого полотна. Города наиболее экономически развитых регионов Запада — Северной Италии и Фландрии — обязаны своим богатством именно производству ткани и умелому сбыту этого товара.

Замок Арундел /Тайны британских

Британский замок — это крепость, дом, символ власти, величия и устрашения. На протяжении тысячи лет замки формировали ландшафт Британии. Эти внушительные строения были резиденцией великих героев и отпетых злодеев. Многие замки стоят по сей день. Они могут рассказать много историй о вражде, предательстве и интригах. Историк Дэн Джонс расскажет истории самых известных британских замков. Сериал богато иллюстрирован историческими зарисовками костюмированных актеров.

https://youtu.be/oyo-ZWRXJ6U

Скандинавы, открывшие Америку, не только сражались с индейцами, но и торговали. Индейцы хотели заполучить скандинавское оружие, но предводитель экспедиции Карлсефни запретил его продавать и предложил индейцам, по одной версии, красную ткань, по другой — продукты. В обмен скандинавы брали пушнину.

Тени Средневековья. Мор и болезни

Если бы те, кто умер в средние века, могли говорить, о чем бы они нам рассказали? Они поведали бы о религиозных ритуалах, о чуме и о суровых временах, когда человеку приходилось бороться просто за то, чтобы выжить. Сегодня, спустя столетия после того, как они были преданы земле, средневековые тени мертвецов оживут на наших глазах. На основе научного анализа захороненных останков этот документальный сериал рассказывает подлинные истории средневековья. Убедительное игровое воссоздание захватывающих сцен плюс археологические открытия - благодаря этому сочетанию сериал "Тени средневековья" позволяет глубже, чем когда-либо, взглянуть на мир наших предков.

https://youtu.be/u7QSchUTHXw

В начале XII века биограф Гуго Клюнийского (Hugue de Cluny) живописует, как отец будущего настоятеля Клюнийского монастыря, желая сделать его наследником своих владений, спешил воспитать из него настоящего рыцаря, причем как можно скорее: «Он побуждал его совершать, в компании юных сверстников, конные набеги („шевоше“) на земли соседей, учил премудростям верховой езды на манеже, обучал владению копьем и щитом и, самое главное, требовал от сына, чтобы тот привозил из своих набегов богатую добычу» . В конце того же века в проповеди, специально составленной для рыцарей, Алэн де Лилль напоминает им, что рыцарство «для того и было учреждено, чтобы защищать Родину и охранять Церковь от оскорблений неистовых людей»; он еще раз зачитывает им слова Иоанна Крестителя, обращенные к воинам, и замечает, что нынешние воины ведут себя прямо противоположно тому, к чему призывал Предтеча: «Они служат, чтобы обогатиться; берутся за оружие, чтобы грабить; это более не воины — это воры и насильники; это уже не защитники, но — хищники. Они погружают свой меч в тело своей матери Церкви и ту силу, которая должна бы быть противопоставлена врагам, направляют против своих» .

Филиппа IV Красивого также называли Королем-фальшивомонетчиком. Для пополнения казны он приказывал уменьшать содержание серебра и золота в монетах, торговцы это со временем замечали и повышали цены, что приводило к инфляции. Редким в истории государем, которого потомки ценили за чистую монету, был его дед, Людовик IX Святой, государь столь же прагматичный, сколь и благочестивый.

Смерть Филиппа IV. Миниатюра из французской рукописи сочинения Джованни Боккаччо «О несчастьях знаменитых людей»

В начале XIII века один поэт говорит о вырождении мира, о нравственном падении, разнообразные проявления которого он наблюдает во всех трех сословиях. Рыцари, на его взгляд, полны высокомерия и претензий. Чтобы иметь коней и богатые одежды, чтобы «жить на широкую ногу» и проматывать всласть завещанное отцами и дедами, они грабят и крадут, выжимают из крестьянина все соки, рыщут повсюду, подобно волкам, в поисках добычи, убивая или раздевая донага всех, кого встретят . Критика моральных уродств вскоре перерастает в критику социальную — по мере того как в эту эпоху рыцарство смешивается с дворянством.

Ярмарка — важное явление в экономической жизни Средневековья. За право проводить ярмарки боролись города, монастыри и епископы, потому что это право было показателем силы городской общины. Знаменитые шампанские ярмарки были центром средневековой торговли, они шли практически круглый год в четырех городах графства: Труа, Провене, Ланьи и Баре, — и стали источником необычайного богатства и силы как этих городов, так и графов Шампани, серьезных соперников парижского трона.

С ростом образовательных порталов и площадок несколько лет назад особенно сильно вырос интерес аудитории к одной из эпох — Средневековью.

Эльвира с канала «le Soleil noir de la Mélancolie» пишет об искусстве, о человеке, о связи нашего времени и средневекового, сопровождая потрясающими фотографиями витражей🖤

Канал @lesoleilnoirdelamelancolie создан недавно, но у него большие планы ⚔️

В один из июньских дней 793 г. монахи монастыря на острове Линдисфарн, близ побережья Нортумбрии, увидели в море паруса. Появление корабля в этом открытом всем ветрам и бурям негостеприимном уголке Северо-Восточной Англии было редким событием. Во более полутораста лет служители монастыря Линдисфарн, основанного ирландскими и шотландскими миссионерами, жили уединенно, в строгом аскетизме, проводя время в молитвах и хозяйственных занятиях. Их мирная жизнь была мало связана с событиями внешнего мира и не нарушалась ими. Поэтому при виде четырехугольных парусов приближавшихся к острову кораблей монахи не испытали большого волнения. Каковы же были их изумление и ужас, когда на берег сошли воины в кольчугах с боевыми топорами в руках. Просьбы о пощаде и мольбы, обращенные к богу, не возымели действия: монастырь был разрушен и сожжен, драгоценные дароносицы и другие священные сосуды, одеяния священников и все имущество разграблены пришельцами, многие монахи убиты, другие захвачены в плен и увезены прочь от родных берегов. Линдисфарн, служивший в VII-VIII вв., подобно некоторым другим монастырям Северной Англии, сажным очагом духовной жизни Западной Европы, перестал существовать.

Камень, воздвигнутый впоследствии в Линдисфарне, красноречиво повествует о пережитой монахами трагедии. На одной его стороне высечены склонившиеся перед крестом фигуры молящихся людей, на другой - идущие друг за другом воины с занесенными для смертельного удара боевыми топорами. В "Англосаксонской хронике", сообщающей о нападении язычников на "божью церковь в Линдисфарне, которую они диким образом разрушили, прибегнув к грабежу и убийству", это событие изображено как одно из многих стихийных бедствий, посеявших страх среди жителей Нортумбрии: ему предшествовали такие ужасные предзнаменования, как ураганы, необычайные молнии, полеты огнедышащих драконов; вслед за ними страну посетил голод. В следующем году участь Линдисфарна разделили монастыри в Ярроу и Вермуте. Затем подобным же набегам подверглись другие районы Англии, берега Шотландии, Ирландии, Уэльса.

Разгром церковных и культурных центров произвел глубокое впечатление на современников. Узнав о гибели монастыря в Линдисфарне, один из виднейших представителей "Каролингского возрождения", глава придворной Академии императора франков Карла Великого Алкуин усмотрел в ней божью кару за грехи жителей Нортумбрии, среди которых, по его словам, одни погрязли в излишествах, а другие умирают от голода и холода, в то время как правители ведут неправедную жизнь и следят за своей прической и бородой больше, чем за соблюдением справедливости в стране. В нападении язычников Алкуин видел предзнаменование новых бедствий, напоминающих времена завоевания бриттов саксами. Он приводил прорицание библейского пророка Иеремии: "От севера откроется бедствие на всех обитателей сей земли".