«Я самый верный сторож, всегда бдительный в охране залов; темными ночами я обхожу темные уголки — свет моих глаз не теряется даже в черных пещерах. Невидимым воришкам, разоряющим собранный хлеб, я молча ставлю силки, преграды их воровству. Хотя я бродячая охотница и живу в логове, я отказываюсь преследовать убегающие стада наравне с собаками, которые, тявкая на меня, затевают жестокие бои. Я беру свое имя от расы, которая мне ненавистна.»
Текст из средневековой рукописи, на котором изображён увеличенный украшенный инициал с фигурами собаки, кусающей кошку, которая ртом и когтями ловит мышей. 16-ая книга «Моралии Иова Григория Великого» (Арнштайн, Германия, 12 век). Британская библиотека, Лондон

Из-за снижения уровня вод в водохранилище "Байтингс" в Йоркшире, Англия, на свет появился мост эпохи викингов.

Мост находится под водой с 1956 года, когда было построено водохранилище.

В XV веке ритуал посвящения упрощается, и упрощенная процедура применяется сначала к отдельным и, так сказать, «рядовым» рыцарям, а затем — и к «коллективным». Последний термин нужно понимать так: по тому или иному поводу, а чаще всего по случаю коронования короля, юноши из благородных семейств, составлявшие свиту или входившие в свиту короля или князя, посвящались в рыцари коллективно. Здесь уже и речи нет о принятии ванны, о бодрствовании в церкви «при оружии», даже — о клятве и препоясывании «рыцарским поясом» с перевязью. Новый способ сводится всего лишь к трем легким ударам, наносимым мечом плашмя по плечам кандидата. «Укороченный» обряд преобладает, естественно, тогда, когда он совершается в спешке и по отношению к «коллективному рыцарю», то есть на поле битвы или во время празднества, в состав которого он входит в качестве одного из элементов.Эта эволюция выражает, определенное безразличие церкви к обряду, который, как и рыцарство в целом, наполняется теперь светским идеологическим содержанием.

Полный обзор миланского доспеха XV-го века.

Средневековая миниатюра с изображением кошек, ловящих мышей, крадущих евхаристические облатки. Вы только представьте себе то зло, которое таким образом сеяли мыши? Ну а рисунок кошки, играющей на струнном инструменте, был сделан позднее. Бестиарий. (Солсбери?), 2-я четверть 13-го века. Британская библиотека, Лондон.

Жизнь кошки в Средние века (ок. 476-1500 гг. н. э.) значительно отличалась от жизни собаки, прежде всего из-за приписываемой ей в некоторые периоды связи с колдовством, тьмой и дьяволом. В Древнем мире кошка высоко ценилась в таких разных культурах, как Китай, Египет и Рим, но к 13 веку н. э. в Европе она утратила свой прежний высокий статус, и её обычно просто терпели как полезное в целом существо, но не так, как ценилось домашнее животное.

В Эксетерском соборе кошка жила на содержании. В отчётах 15 века её зарплата указана как пенни в неделю, то есть ела она не только мышей, от которых собор счастливо избавился. Причём в южной башне собора в большой двери до сих пор сохранилась маленькая кошачья дверь.

Для бонда усадьба его отца, в которой он родился, жил, работал вместе с сородичами и которую он оставлял, умирая, своим детям и другим близким людям, была микромиром, средоточием всех его интересов. Его усадьба называлась одалем, а сам он - одальманом. Но слово "одаль" - наследственная земля - означало в древнескандинавском языке также "родина". В представлении скандинавов времен язычества мир людей был не чем иным, как большой усадьбой: вокруг нее лежал мир великанов и страшных чудовищ. Поэтому мир людей называли Мидгардом (буквально: "то, что расположено в пределах изгороди"), а мир исполинов и чудищ - Удгардом ("находящееся за оградой"). Человек и усадьба были неразрывно связаны между собой. Эта связь считалась священной.

Близ хутора или даже в пределах его ограды находилось погребение предков. Считалось, что умерший продолжал свою жизнь в роду. Детям охотно давали имя предка, который как бы оживал в них, а его качества оказывали влияние на нового носителя имени.

В средневековом романе об Александре изображена повозка, перевозящая снаряжение для турнира: бочки с кольчугой и/или другими металлическими доспехами, мешки с текстильными доспехами и щиты, гордо установленные вертикально на всеобщее обозрение.

«Роман об Александре» по-видимому, первый рыцарский роман, средневековая обработка греческой «Истории Александра Великого».
Первую, так называемую франко-провансальскую версию «Романа об Александре» датируют 30-ми годами XII в.Автором этой версии был некий Альберик из Бриансона, уроженец долины Роны и так называемых Провансальских Альп.Альберик подробно говорит о системе воспитания молодого принца, который с детства искал общества настоящих рыцарей. В систему этого воспитания входит обучение и языкам, и владению копьем и мечом, и верховой езде; знакомство с литературой и уложениями законов, умение играть на музыкальных инструментах и т. д. Здесь перед нами уже воспитание не сурового воина, а феодала как бы новой формации.
#снаряжение

В конце X в., представитель французского короля спросил датских викингов, отряд которых грабил Северную Францию, об имени их господина, они отвечали: "Нет над нами господина, ибо все мы равны!" Этот гордый ответ часто приводят в доказательство сохранения демократических порядков не только в Скандинавии, но и в войске викингов. Действительно, господ во французском понимании, т. е. феодальных сеньоров, требовавших службы и верности от своих вассалов за пожалованную им землю, у скандинавов в X в. еще не существовало. Но не было среди них и равенства: знать возвышалась над остальным населением, которое видело в ней своих предводителей и повиновалось ей.

Слово херсир (hersir), обозначавшее вождя, происходит от древнескандинавского herr - войско, народ. Быть вождем племени, народа, значило возглавлять воинское ополчение. Во время войны вождь пользовался неограниченной властью. Он постоянно требовал от подчиненных ему жителей хранить в порядке необходимое оружие. Существовало понятие "народное оружие", т. е. оружие, которое должен был иметь каждый свободный человек. В его состав входили боевой топор или меч, копье, лук со стрелами, щит. Поскольку война сплошь и рядом шла на, море, в прибрежных водах, требовались корабли, и население было обязано на свои средства, вскладчину, строить и снаряжать боевые ладьи, поставлять провиант и служить на них. В эпоху викингов жители приморских районов Швеции, Дании и Норвегии были организованы в "корабельные округа"; от каждого выставлялся полностью снаряженный военный корабль с командой.

Университет родился под опекой высших властей, духовных и светских, потому что всякая корпорация в Средние века нуждалась в законной санкции. Но, что принципиально важно по сей день, он, за редкими исключениями вроде Неаполя, рождался свободным финансово и идеологически. В Париже это было содружество преподавателей и студентов, в Болонье и ее наследницах, как в Падуе, университет был общностью только студентов, преподаватели были наемными. Уже в конце XII века появились первые «нации», группы школяров, объединявшиеся по национальному признаку.

Среди дошедших до нас трактатов об охоте, самый старый написанный на французском языке — «Книга о короле Модусе и королеве Рацио». Автор его неизвестен, но относится трактат к началу XIV в. В нём содержится описание травли так называемых «пяти красных зверей», к которым относились олень, оленек, лань, косуля и заяц, и «пяти чёрных зверей»: кабана, свиньи, волка, лисы и выдры. Чёрные звери были менее благородными по сравнению с красными. А кабан так и вообще считался существом нечистым, полным мерзостей, с рогами, растущими изо рта, словом, настоящим зверем дьявола. Впрочем, получилось так не сразу, а… со временем!
Дело в том, что ещё во времена Римской империи и после её падения охота на кабана считалась деянием настоящего мужчины. Это был поединок один на один с опасным зверем, приносивший вдобавок много мяса. Победа же над пугливым оленем чести охотнику не приносила. Но… в кабаньей охоте постоянно гибли люди, и не какие-нибудь, а знать – опора святой римской-католической церкви. Вот она и стала кабана, как объект охоты, всячески поносить, а оленя возвеличивать. Кроме того, на кабана, равно как и на медведя, охотились пешим порядком, обычно с рогатиной в руках. То есть и знатный лорд, и простолюдин в этой охоте ничем друг от друга не отличались и могли проявлять равную силу и доблесть. Стерпеть такое «равенство» было невозможно, хотя его наличие дошло до знатных феодалов не сразу. Но дошло! И… кабанья охота сразу потеряла свою популярность!

Ведь охотиться на оленя загоном можно было только с коня, а откуда у крестьян могут быть кони? И вся челядь сеньора тоже была конной, так что снобизм его в данном случае удовлетворялся в полной мере. Стало меньше смертей, а добычи ничуть не меньше, потому что леса были объявлены заповедным местом охоты для знати, а тех же косуль стали разводить в парках… И мясо, и охота под боком!
Впрочем, мода на охоту на кабана всё же вернулась, и теперь церковь ей особо не противилась. Когда? А когда был изобретён мощный, но достаточно компактный арбалет, из которого мог стрелять не только пеший стрелок, но и всадник. Рогатина теперь уже не требовалась! Охотник поражал зверя стрелой из арбалета, ну а добить его (если нужно) вполне могли и его слуги!

Псовая охота на оленя. «Манесский кодекс». Миниатюра изображает охотника на псовой охоте. Его одежда ничем не отличается от обычной. Это длинная котта и шоссы на ногах. Библиотека Гейдельбергского университета. Гейдельберг, Баден-Вюртемберг, Германия.