Коронация Балдуина I Иерусалимского. Миниатюра из хроники Гийома Тирского, XIII век

В Египте по приказанию Балдуина I, второго по счету правителя новообразованного Иерусалимского королевства, крестоносцами был до основания разрушен древний портовый город Пелузий. Он располагался на восточной границе дельты Нила и c древних времен был важным экономическим и геополитическим центром — «восточными воротами» античного Египта. Пелузий неоднократно отражал атаки захватнических армий, но со страниц истории практически исчез именно в результате усилий крестоносцев: оправиться после 1117 года он так и не смог. Сам Балдуин I умер тут же, в Пелузии, вскоре после захвата города: по свидетельствам современников, отравился местной рыбой. 

Великая хартия вольностей — закон, издан­ный в 1215 году Иоанном Безземельным по требованию знати и дарующий несколько десятков прав и привилегий свободным жителям королевства (в том числе неприкос­новенность имущества, свободу эмиграции и др.), а также ограничивающий власть короля советом баронов.

Табличка,изготовленная в память о преступлении и наказании 1440 год

В Средние века у публичных наказаний,помимо прочего, была и воспитательная функция. Для того чтобы закрепить урок и сохранить его в памяти свидетелей и потомков,власти иногда устанавливали в местах наказания таблички.Текст, объяснявший, за что и каким образом был наказан преступник, был рассчитан на тех, кто умел читать, изображение
на всех прочих.

Одна из таких табличек сохранилась в Париже,в церкви августинцев.
В 1440 году в Париже три королевских сержанта напали на двух представителей церкви: клирика из обители августинцев и доктора теологии из Парижского университета.Клирик погиб.За это убийство сержанты были приговорены к публичному покаянию, которое они приносили как перед университетскими докторами, так и перед монахами из обители. Барельеф (изготовленный за счет самих убийц) был помещен на стене церкви августинцев. На надписи, размещенной внизу барельефа, кратко описывается суть предъявленных обвинений и вынесенный в суде приговор.

Миниатюра из манускрипта «De la chose de chevalerie». Франция, первая половина XIV века.

Литая бронзовая бомбарда «Ленивая Матильда» (ок. 1410, Брауншвейг).

Это одна из первых удачных крупнокалиберных литых бронзовых бомбард. «Ленивая Матильда» сделана в конце первого десятилетия XV века в Брауншвейге. Переплавлена в 1787 году и известна только по гравюрам XVIII века.

Ствол калибром 67 см (расчёт по изображениям); длина 10⅓ фута, вес 18 000 фунтов. Снаряд — каменное ядро в 600 фунтов с пороховым зарядом 52 фунта. Дальность стрельбы до 3300 шагов, т.е. до 2 км.

«Маршал должен объявить кондюктерам и капитанам, что герцог желает, дабы его армия, /набранная/ в обеих Бургундиях, как можно быстрее прибыла к нему в окрестности Сен-Квентина; и пусть в дороге его войска, с согласия жителей, возьмут только продовольствие, не совершая никаких насилий и давая себе отдохновение /на походе/, ибо французы не нападают на бургундских солдат. В землях Бургундии войскам строго-настрого запрещается заниматься грабежом, бить и калечить людей, насиловать женщин, какими бы они не были, убоясь смерти для того, кто станет ее причиной. Никто не должен оставаться на проживании в Бургундии или иных землях, не имея разрешения маршала. Армия должна сохранять добрый порядок во время ночных переходов, кои маршал сочтет необходимым совершить. Капитаны ежедневно должны справляться у маршала относительно пароля, ночного клича и ордеров на расквартирование».
(Из ордонанса на кампанию 1468 г.)

Армия Бургундии на марше, цены и расквартирование.

«Если по приказу герцога жандармы будут менять жилище, они будут иметь право брать продовольствие в деревнях, через которые они пройдут, по следующей цене: туша барана со шкурой и жиром -4 патара с половиной; курятина -6 денье; гусь -6 денье; поросенок -6 денье. Бык и теленок по местной цене. Проходя через страну, они обеспечиваются жильем для себя и своих лошадей, сеном и соломой, что же касается овса, то они его приобретут мерами по местной цене. Им надлежит искать жилище только, чтобы принять пищу и переночевать, и следует совершать два дневных перехода подряд, не менее 5 лье и не более 8 лье в день, и третий день отдыхать. И в каждом доме им следует брать лишь необходимое продовольствие, более же ничего не уносить».
(Из Абвильского ордонанса, 31 июля 1471 г.)

"Я Жан, сеньор д’Энен, и мой брат Колар де Венденье, во исполнение приказа монсеньора герцога, а так же по просьбе моего досточтимого и бесстрашного господина, сеньора де Фьенна, оставили мой дом в Лувинье близ Бовэ в четверг 8 октября, дабы общим числом в восемнадцать пеших и конных участвовать в походе в роте и под штандартом монсеньора Фьенна. Мы квартировали в Морье около Мобежи, и в субботу 10 октября в Берсилльеском аббатстве, и в понедельник 12 октября мы нашли штандарт и роту монсеньора Фьенна в окрестностях Бинша… После /отдыха/ мы участвовали в смотре роты монсеньором Фьенном, в пятницу 16 октября, и в тот день мне исполнилось 44 года. Ночью 18 октября мы квартировали в Новиль –сюр- Механьи, и в понедельник 19 в Мулембо близ Жодиньи. В то время, пока мы там находились, монсеньор Фьенн, наш капитан, посетил герцога в Тирлемоне, чтобы узнать новости и приказы. Это случилось во вторник 20-го, и по возвращении он сказал мне и остальным, что монсеньор герцог поручил ему и его людям дело, от которого освободил других, и которое с Божьим благоволением служило бы его прибыли и власти. В течение часа каждый должен был быть одет, вооружен и готов выступить. Время выступления определили в 3 или 4 пополудни. Таким образом, мы выехали и двигались по возможности быстро, надеясь этим же вечером достичь Намюра, который был от нас в добрых пяти больших лигах. Но мы продвинулись лишь на две или три лиги, когда стало темно. Не было даже лунного света… И стало так темно, что мы не могли ни видеть дороги, ни отличить одну лошадь от другой, если только она не была белой или серой. Люди стали теряться : жандармы отправились в одну сторону, лучники в другую.
Мы потратили один или два часа в темноте, время, достаточное для преодоления двух добрых лиг, так как могли только идти шаг за шагом, покуда большая часть роты в 9 или 10 /часов/ вечера не достигла деревни Ведрен в лиге от Намюра. Дома можно было отыскать только по огням, горящим внутри, и в те дома, кои были найдены, люди заходили без приказов и в беспорядке, снимая с себя и бросая под ноги /оружие и доспехи/. Мы были очень голодны и продолжали оставаться таковыми, к тому же местные жители, слыша движение и шум от людей, лошадей и доспехов и ничего не зная о нашем прибытии, думали, что мы были из Льежа. Некоторые убежали, и многие женщины были сильно напуганы. Нам сказали, что как только выйдет луна, после полуночи, мы оставим место; и большинство из нас, оставшись всю ночь при оружии и лошадях, могли есть и пить лишь то, что имели при себе. Однако все эти неприятности и трудности оказались ни к чему, потому что мы не выехали и ранним утром. И было удивительно, что /в темноте/ никто не сломал ногу или руку. Некоторые из наших людей пошли в церковь и выбили две двери, чтобы заночевать внутри (двери нефа и двери алтаря), но мы не уезжали до позднего утра».

(Из мемуаров Ж. д’Энена)

Ранний миланский доспех из коллекции замка Хурбург, около 1410 года.

Битва при Бринье. Миниатюра из хроник Жана Фруассара, около 1470 года. На убитом французе посредине хорошо виден латный набрюшник с юбкой и бригандным нагрудником.

#снаряжение

Миланский посол Джакомо Панигарола, наблюдавший за Карлом Смелым во время осады Нейса, писал о герцоге, не скрывая восхищения:

«Он постоянно носит кирасу. Все его интересы и каждая мысль направлены на состояние жандармов: чтобы они выглядели хорошо и всегда были в отличном состоянии. Он никогда не спешивается и не снимает лат, пока весь его лагерь не расквартирован, он сам осматривает участок, ибо лучше всех разбирается в этих вопросах.»

Молине, описывая осаду Нейса, утверждал, что герцог, «подобно благородному льву», спал с открытыми глазами, не снимая брони и лишь откинувшись на спинку кресла. 

#личности

Средневековые театральные представления главным образом отвечали за духовное развлечение горожан и на народном языке в той или иной форме поясняли Священное Писание. Основой миракля были апокрифические евангелия, агиография, рыцарские романы. В Англии миракли ставились обычно членами ремесленных цехов в честь своих патронов. Во Франции они были популярны в среде участников пюи — городских объединений для совместной благочестивой деятельности, музицирования и поэтических состязаний. Сюжетом мистерии, как правило, были страсти Христовы, ожидание Спасителя, жития святых. Изначально мистерии были частью церковной службы, потом стали разыгрываться во дворе или на кладбище церкви, а позже переместились на городские площади. При этом разыгрывали их не профессиональные актеры, а духовные лица и члены пюи.

Моралите — нечто среднее между религиозным и комическим театром. В аллегорической форме в них показывалась борьба добра и зла в мире и в человеке. Исходом этой борьбы было спасение или гибель души.

О спектаклях объявляли заранее, на городских воротах вывешивались плакаты, а во время представления город тщательно охраняли, «чтобы никакие неведомые люди не вошли в упомянутый город в этот день», как написано в одном из документов 1390 года, хранящемся в архиве городской ратуши в Туре.

При всей условности постановок происходящее на сцене для зрителей полностью сливалось с реальностью, а трагические события соседствовали с комическими сценами. Зрители часто включались в действие как участники событий.

Можно было развлечься и без нравоучений. Например, поглазеть на бродячих артистов. Примерно с XIV века во Франции образуются труппы профессиональных актеров — «Братство страстей», «Беззаботные ребята» и тому подобные. Странствующие актеры — гистрионы, шпильманы, жонглеры — старались всевозможными приемами удивить и рассмешить публику. «Поучение трубадура Гиро де Калансона жонглеру» (он жил в начале XIII века) содержит целый список необходимых актеру умений:

«…[Он] должен играть на разных инструментах; вертеть на двух ножах мячи, перебрасывая их с одного острия на другое; показывать марионеток; прыгать через четыре кольца; завести себе приставную рыжую бороду и соответствующий костюм, чтобы рядиться и пугать дураков; приучать собаку стоять на задних лапах; знать искусство вожака обезьян; возбуждать смех зрителей потешным изображением человеческих слабостей; бегать и скакать по веревке, протянутой от одной башни к другой, смотря, чтобы она не поддалась…»

Танец «диких людей». Миниатюра из «Хроник» Жана Фруассара. 1470–1472 годы

Фруассар рассказывает, как на одном турнире «крепкий рыцарь и хороший турнирный боец» сир де Мони так отделал одного юношу, что тот скончался. Все были огорчены, но эта «смерть осталась без последствий, и никакого возмещения за нее не потребовали, ибо все случилось в честной схватке на турнирной потехе». Много лет спустя сир де Мони «возымел благочестивое желание совершить паломничество в Сантьяго, что в Галисии», и там-то родственники убитого им на турнире юноши подстерегли его и убили, похоронив при этом в освященной земле, «так как он был рыцарем и паломником». Эта смерть тоже до поры до времени осталась без последствий, «поскольку дети убитого были тогда еще очень юными». Но много позднее сын сира де Мони отомстил семье, убившей его отца: «выжег все их земли и многих из них обрек на смерть, и ни разу не пожелал взять за кого-нибудь из них выкуп».

Каждую неделю к услугам горожан были мелкие городские рынки, а вот ярмарки проводились довольно редко — один или несколько раз в год: на Рождество, Пасху или на день местного святого — покровителя города или патронов торговых и ремесленных цехов.

Например, ярмарка в Сен-Дени у стен Парижа происходила раз в год, зато длилась целый месяц. На это время вся торговля в Париже прекращалась и перемещалась в Сен-Дени. Жители стремились туда не только за покупками, но и поглазеть на диковинные вещи из дальних стран, на выступления жонглеров, акробатов и дрессированных медведей, послушать истории, которые рассказывали купцы, побывавшие в заморских странах. Зрелище было настолько популярным, что Карл Великий дал своим управляющим особый наказ «следить, чтобы наши люди выполняли работу, которую они обязаны делать по закону, а не теряли время, болтаясь на рынках и ярмарках».

Ярмарки привлекали много всякого сброда, так что на них часто случались драки и беспорядки. Вот почему долгое время их было разрешено проводить только в городах, где был епископ или правитель, который смог бы поддерживать порядок и решать споры, возникавшие между участниками ярмарки. В средневековой Англии даже существовали особые суды с упрощенной судебной процедурой, которая обеспечивала скорое решение дел. Они назвались «суды запыленных ног» (court of piepowder, pie poudre или pepowder) — в 1471 году английский парламент постановил, что все лица, связанные с ярмарками, имеют право требовать для себя именно такого суда.

Ярмарка. Миниатюра к «Политике» Аристотеля. XV век.

Торжественные въезды императоров, королей, князей, легатов и прочих господ в подвластные им города всегда были обременены многоуровневым символическим смыслом: напоминали о природе власти, отмечали победу, утверждали политическое владычество над удаленными территориями. Происходили они довольно часто: в Средние века и даже в Новое время королевские дворы были кочевыми — для того чтобы удержать власть, короли должны были постоянно перемещаться с места на место.

Церемония состояла из нескольких актов, каждый из которых был строго регламентирован. Начиналось все с приветствия правителя, чаще далеко за городом; затем следовали прием коронованной особы у городских стен, передача ключей, открытие городских ворот, депутации знати и духовенства. От ворот кортеж двигался по главным улицам города, которые посыпали живыми цветами и зелеными ветками. Наконец, на центральной городской площади зажаривались быки и дичь и выкатывались бочки вина для всех жителей города. В 1490 году во Вьене во время въезда Карла VIII был установлен фонтан добра и зла, который с одной стороны бил красным вином, а с другой — белым. Такие угощения были призваны воплотить образ сказочной страны изобилия, явить которую своим подданным государь должен был хотя бы однажды.

Для гостя устраивали инсценировки. В 1453 году в Реджо был поставлен целый спектакль: покровитель города святой Просперо парил в воздухе со множеством ангелов, которые просили у него ключи от города, чтобы потом передать их герцогу под гимны в его честь. Когда процессия достигла главной площади, к ним с церкви слетел святой Петр и надел на голову герцога венок.

В германских землях государь нередко въезжал в город в окружении преступников, приговоренных к изгнанию, причем они двигались не просто в свите, а держались за край одежды покровителя, сбруи, седла или стремени его коня — таким образом, они могли вернуться в город. Так, в 1442 году король Фридрих III велел взять с собой в Цюрих 11 человек, а в 1473 году в Базель — 37. Правда, городские власти могли выгнать преступника снова, как только властитель покинет город.

Миниатюра из немецкой хроники. 1383 год.

Турнир был настоящим праздником демонстрации воинской доблести и рыцарской чести. Любому хотелось если не принять в нем участие, то хотя бы посмотреть, как добывает себе славу и добычу знатная молодежь. Первоначально все действо напоминало смесь ярмарки и настоящего боя: участники сходились стенка на стенку, некоторые получали серьезные ранения или даже погибали, а вокруг собиралась разношерстная толпа, которая, помимо рыцарей, их оруженосцев, пеших воинов и слуг, состояла также из кузнецов, продавцов, менял и зевак.

Под влиянием рыцарских романов турниры постепенно приобрели большую организованность, участники стали использовать особое оружие, рыцари сходились для поединка один на один, а ристалище обносили забором. Для зрителей строили трибуны, причем каждая из них имела свою «королеву», а приз лучшему турнирному бойцу традиционно вручали женщины. В 1364 году Франческо Петрарка так описывает атмосферу, царившую во время венецианской джостры (от итальянского слова giostre — «поединок»):

«Внизу нет свободного местечка… огромная площадь, самый храм [Святого Марка], башни, крыши, портики, окна не только полны, но переполнены и набиты: невероятное множество народа скрывает лицо земли, и радостное, многочисленное население города, разлившись вокруг по улицам, еще увеличивает веселье».

В конце концов турниры превратились в дорогостоящую и изощренную придворную забаву, сопровождавшую различного рода празднества по случаю свадьбы правителя, коронации, заключения мира или союза — вместе с праздничными мессами, шествиями, обедами и балами, по большей части не предназначенными для простых горожан.

Горожане отвечали на это пародийным «рыцарским турниром» (часто он устраивался во время большого карнавала на Масленицу), на котором весь рыцарский ритуал переворачивался с ног на голову. Человек, имитировавший рыцаря, выезжал на поединок со шлемом-корзиной на голове, сидя на старой кляче или бочке, и угрожал противнику граблями или чем-нибудь из кухонной утвари вместо копья. После окончания события все немедленно отправлялись отметить его веселой пирушкой.

Миниатюра из цюрихского песенника «Манесский кодекс». XIV век.