Литая бронзовая бомбарда «Ленивая Матильда» (ок. 1410, Брауншвейг).
Это одна из первых удачных крупнокалиберных литых бронзовых бомбард. «Ленивая Матильда» сделана в конце первого десятилетия XV века в Брауншвейге. Переплавлена в 1787 году и известна только по гравюрам XVIII века.
Ствол калибром 67 см (расчёт по изображениям); длина 10⅓ фута, вес 18 000 фунтов. Снаряд — каменное ядро в 600 фунтов с пороховым зарядом 52 фунта. Дальность стрельбы до 3300 шагов, т.е. до 2 км.
Это одна из первых удачных крупнокалиберных литых бронзовых бомбард. «Ленивая Матильда» сделана в конце первого десятилетия XV века в Брауншвейге. Переплавлена в 1787 году и известна только по гравюрам XVIII века.
Ствол калибром 67 см (расчёт по изображениям); длина 10⅓ фута, вес 18 000 фунтов. Снаряд — каменное ядро в 600 фунтов с пороховым зарядом 52 фунта. Дальность стрельбы до 3300 шагов, т.е. до 2 км.
👍10🔥4
«Маршал должен объявить кондюктерам и капитанам, что герцог желает, дабы его армия, /набранная/ в обеих Бургундиях, как можно быстрее прибыла к нему в окрестности Сен-Квентина; и пусть в дороге его войска, с согласия жителей, возьмут только продовольствие, не совершая никаких насилий и давая себе отдохновение /на походе/, ибо французы не нападают на бургундских солдат. В землях Бургундии войскам строго-настрого запрещается заниматься грабежом, бить и калечить людей, насиловать женщин, какими бы они не были, убоясь смерти для того, кто станет ее причиной. Никто не должен оставаться на проживании в Бургундии или иных землях, не имея разрешения маршала. Армия должна сохранять добрый порядок во время ночных переходов, кои маршал сочтет необходимым совершить. Капитаны ежедневно должны справляться у маршала относительно пароля, ночного клича и ордеров на расквартирование».
(Из ордонанса на кампанию 1468 г.)
(Из ордонанса на кампанию 1468 г.)
👍14
Армия Бургундии на марше, цены и расквартирование.
«Если по приказу герцога жандармы будут менять жилище, они будут иметь право брать продовольствие в деревнях, через которые они пройдут, по следующей цене: туша барана со шкурой и жиром -4 патара с половиной; курятина -6 денье; гусь -6 денье; поросенок -6 денье. Бык и теленок по местной цене. Проходя через страну, они обеспечиваются жильем для себя и своих лошадей, сеном и соломой, что же касается овса, то они его приобретут мерами по местной цене. Им надлежит искать жилище только, чтобы принять пищу и переночевать, и следует совершать два дневных перехода подряд, не менее 5 лье и не более 8 лье в день, и третий день отдыхать. И в каждом доме им следует брать лишь необходимое продовольствие, более же ничего не уносить».
(Из Абвильского ордонанса, 31 июля 1471 г.)
«Если по приказу герцога жандармы будут менять жилище, они будут иметь право брать продовольствие в деревнях, через которые они пройдут, по следующей цене: туша барана со шкурой и жиром -4 патара с половиной; курятина -6 денье; гусь -6 денье; поросенок -6 денье. Бык и теленок по местной цене. Проходя через страну, они обеспечиваются жильем для себя и своих лошадей, сеном и соломой, что же касается овса, то они его приобретут мерами по местной цене. Им надлежит искать жилище только, чтобы принять пищу и переночевать, и следует совершать два дневных перехода подряд, не менее 5 лье и не более 8 лье в день, и третий день отдыхать. И в каждом доме им следует брать лишь необходимое продовольствие, более же ничего не уносить».
(Из Абвильского ордонанса, 31 июля 1471 г.)
👍13
"Я Жан, сеньор д’Энен, и мой брат Колар де Венденье, во исполнение приказа монсеньора герцога, а так же по просьбе моего досточтимого и бесстрашного господина, сеньора де Фьенна, оставили мой дом в Лувинье близ Бовэ в четверг 8 октября, дабы общим числом в восемнадцать пеших и конных участвовать в походе в роте и под штандартом монсеньора Фьенна. Мы квартировали в Морье около Мобежи, и в субботу 10 октября в Берсилльеском аббатстве, и в понедельник 12 октября мы нашли штандарт и роту монсеньора Фьенна в окрестностях Бинша… После /отдыха/ мы участвовали в смотре роты монсеньором Фьенном, в пятницу 16 октября, и в тот день мне исполнилось 44 года. Ночью 18 октября мы квартировали в Новиль –сюр- Механьи, и в понедельник 19 в Мулембо близ Жодиньи. В то время, пока мы там находились, монсеньор Фьенн, наш капитан, посетил герцога в Тирлемоне, чтобы узнать новости и приказы. Это случилось во вторник 20-го, и по возвращении он сказал мне и остальным, что монсеньор герцог поручил ему и его людям дело, от которого освободил других, и которое с Божьим благоволением служило бы его прибыли и власти. В течение часа каждый должен был быть одет, вооружен и готов выступить. Время выступления определили в 3 или 4 пополудни. Таким образом, мы выехали и двигались по возможности быстро, надеясь этим же вечером достичь Намюра, который был от нас в добрых пяти больших лигах. Но мы продвинулись лишь на две или три лиги, когда стало темно. Не было даже лунного света… И стало так темно, что мы не могли ни видеть дороги, ни отличить одну лошадь от другой, если только она не была белой или серой. Люди стали теряться : жандармы отправились в одну сторону, лучники в другую.
Мы потратили один или два часа в темноте, время, достаточное для преодоления двух добрых лиг, так как могли только идти шаг за шагом, покуда большая часть роты в 9 или 10 /часов/ вечера не достигла деревни Ведрен в лиге от Намюра. Дома можно было отыскать только по огням, горящим внутри, и в те дома, кои были найдены, люди заходили без приказов и в беспорядке, снимая с себя и бросая под ноги /оружие и доспехи/. Мы были очень голодны и продолжали оставаться таковыми, к тому же местные жители, слыша движение и шум от людей, лошадей и доспехов и ничего не зная о нашем прибытии, думали, что мы были из Льежа. Некоторые убежали, и многие женщины были сильно напуганы. Нам сказали, что как только выйдет луна, после полуночи, мы оставим место; и большинство из нас, оставшись всю ночь при оружии и лошадях, могли есть и пить лишь то, что имели при себе. Однако все эти неприятности и трудности оказались ни к чему, потому что мы не выехали и ранним утром. И было удивительно, что /в темноте/ никто не сломал ногу или руку. Некоторые из наших людей пошли в церковь и выбили две двери, чтобы заночевать внутри (двери нефа и двери алтаря), но мы не уезжали до позднего утра».
(Из мемуаров Ж. д’Энена)
Мы потратили один или два часа в темноте, время, достаточное для преодоления двух добрых лиг, так как могли только идти шаг за шагом, покуда большая часть роты в 9 или 10 /часов/ вечера не достигла деревни Ведрен в лиге от Намюра. Дома можно было отыскать только по огням, горящим внутри, и в те дома, кои были найдены, люди заходили без приказов и в беспорядке, снимая с себя и бросая под ноги /оружие и доспехи/. Мы были очень голодны и продолжали оставаться таковыми, к тому же местные жители, слыша движение и шум от людей, лошадей и доспехов и ничего не зная о нашем прибытии, думали, что мы были из Льежа. Некоторые убежали, и многие женщины были сильно напуганы. Нам сказали, что как только выйдет луна, после полуночи, мы оставим место; и большинство из нас, оставшись всю ночь при оружии и лошадях, могли есть и пить лишь то, что имели при себе. Однако все эти неприятности и трудности оказались ни к чему, потому что мы не выехали и ранним утром. И было удивительно, что /в темноте/ никто не сломал ногу или руку. Некоторые из наших людей пошли в церковь и выбили две двери, чтобы заночевать внутри (двери нефа и двери алтаря), но мы не уезжали до позднего утра».
(Из мемуаров Ж. д’Энена)
👍10
Битва при Бринье. Миниатюра из хроник Жана Фруассара, около 1470 года. На убитом французе посредине хорошо виден латный набрюшник с юбкой и бригандным нагрудником.
#снаряжение
#снаряжение
👍11
Миланский посол Джакомо Панигарола, наблюдавший за Карлом Смелым во время осады Нейса, писал о герцоге, не скрывая восхищения:
«Он постоянно носит кирасу. Все его интересы и каждая мысль направлены на состояние жандармов: чтобы они выглядели хорошо и всегда были в отличном состоянии. Он никогда не спешивается и не снимает лат, пока весь его лагерь не расквартирован, он сам осматривает участок, ибо лучше всех разбирается в этих вопросах.»
Молине, описывая осаду Нейса, утверждал, что герцог, «подобно благородному льву», спал с открытыми глазами, не снимая брони и лишь откинувшись на спинку кресла.
#личности
«Он постоянно носит кирасу. Все его интересы и каждая мысль направлены на состояние жандармов: чтобы они выглядели хорошо и всегда были в отличном состоянии. Он никогда не спешивается и не снимает лат, пока весь его лагерь не расквартирован, он сам осматривает участок, ибо лучше всех разбирается в этих вопросах.»
Молине, описывая осаду Нейса, утверждал, что герцог, «подобно благородному льву», спал с открытыми глазами, не снимая брони и лишь откинувшись на спинку кресла.
#личности
👍13❤1
Средневековые театральные представления главным образом отвечали за духовное развлечение горожан и на народном языке в той или иной форме поясняли Священное Писание. Основой миракля были апокрифические евангелия, агиография, рыцарские романы. В Англии миракли ставились обычно членами ремесленных цехов в честь своих патронов. Во Франции они были популярны в среде участников пюи — городских объединений для совместной благочестивой деятельности, музицирования и поэтических состязаний. Сюжетом мистерии, как правило, были страсти Христовы, ожидание Спасителя, жития святых. Изначально мистерии были частью церковной службы, потом стали разыгрываться во дворе или на кладбище церкви, а позже переместились на городские площади. При этом разыгрывали их не профессиональные актеры, а духовные лица и члены пюи.
Моралите — нечто среднее между религиозным и комическим театром. В аллегорической форме в них показывалась борьба добра и зла в мире и в человеке. Исходом этой борьбы было спасение или гибель души.
О спектаклях объявляли заранее, на городских воротах вывешивались плакаты, а во время представления город тщательно охраняли, «чтобы никакие неведомые люди не вошли в упомянутый город в этот день», как написано в одном из документов 1390 года, хранящемся в архиве городской ратуши в Туре.
При всей условности постановок происходящее на сцене для зрителей полностью сливалось с реальностью, а трагические события соседствовали с комическими сценами. Зрители часто включались в действие как участники событий.
Можно было развлечься и без нравоучений. Например, поглазеть на бродячих артистов. Примерно с XIV века во Франции образуются труппы профессиональных актеров — «Братство страстей», «Беззаботные ребята» и тому подобные. Странствующие актеры — гистрионы, шпильманы, жонглеры — старались всевозможными приемами удивить и рассмешить публику. «Поучение трубадура Гиро де Калансона жонглеру» (он жил в начале XIII века) содержит целый список необходимых актеру умений:
«…[Он] должен играть на разных инструментах; вертеть на двух ножах мячи, перебрасывая их с одного острия на другое; показывать марионеток; прыгать через четыре кольца; завести себе приставную рыжую бороду и соответствующий костюм, чтобы рядиться и пугать дураков; приучать собаку стоять на задних лапах; знать искусство вожака обезьян; возбуждать смех зрителей потешным изображением человеческих слабостей; бегать и скакать по веревке, протянутой от одной башни к другой, смотря, чтобы она не поддалась…»
Моралите — нечто среднее между религиозным и комическим театром. В аллегорической форме в них показывалась борьба добра и зла в мире и в человеке. Исходом этой борьбы было спасение или гибель души.
О спектаклях объявляли заранее, на городских воротах вывешивались плакаты, а во время представления город тщательно охраняли, «чтобы никакие неведомые люди не вошли в упомянутый город в этот день», как написано в одном из документов 1390 года, хранящемся в архиве городской ратуши в Туре.
При всей условности постановок происходящее на сцене для зрителей полностью сливалось с реальностью, а трагические события соседствовали с комическими сценами. Зрители часто включались в действие как участники событий.
Можно было развлечься и без нравоучений. Например, поглазеть на бродячих артистов. Примерно с XIV века во Франции образуются труппы профессиональных актеров — «Братство страстей», «Беззаботные ребята» и тому подобные. Странствующие актеры — гистрионы, шпильманы, жонглеры — старались всевозможными приемами удивить и рассмешить публику. «Поучение трубадура Гиро де Калансона жонглеру» (он жил в начале XIII века) содержит целый список необходимых актеру умений:
«…[Он] должен играть на разных инструментах; вертеть на двух ножах мячи, перебрасывая их с одного острия на другое; показывать марионеток; прыгать через четыре кольца; завести себе приставную рыжую бороду и соответствующий костюм, чтобы рядиться и пугать дураков; приучать собаку стоять на задних лапах; знать искусство вожака обезьян; возбуждать смех зрителей потешным изображением человеческих слабостей; бегать и скакать по веревке, протянутой от одной башни к другой, смотря, чтобы она не поддалась…»
👍8
Фруассар рассказывает, как на одном турнире «крепкий рыцарь и хороший турнирный боец» сир де Мони так отделал одного юношу, что тот скончался. Все были огорчены, но эта «смерть осталась без последствий, и никакого возмещения за нее не потребовали, ибо все случилось в честной схватке на турнирной потехе». Много лет спустя сир де Мони «возымел благочестивое желание совершить паломничество в Сантьяго, что в Галисии», и там-то родственники убитого им на турнире юноши подстерегли его и убили, похоронив при этом в освященной земле, «так как он был рыцарем и паломником». Эта смерть тоже до поры до времени осталась без последствий, «поскольку дети убитого были тогда еще очень юными». Но много позднее сын сира де Мони отомстил семье, убившей его отца: «выжег все их земли и многих из них обрек на смерть, и ни разу не пожелал взять за кого-нибудь из них выкуп».
👍12🔥4
Каждую неделю к услугам горожан были мелкие городские рынки, а вот ярмарки проводились довольно редко — один или несколько раз в год: на Рождество, Пасху или на день местного святого — покровителя города или патронов торговых и ремесленных цехов.
Например, ярмарка в Сен-Дени у стен Парижа происходила раз в год, зато длилась целый месяц. На это время вся торговля в Париже прекращалась и перемещалась в Сен-Дени. Жители стремились туда не только за покупками, но и поглазеть на диковинные вещи из дальних стран, на выступления жонглеров, акробатов и дрессированных медведей, послушать истории, которые рассказывали купцы, побывавшие в заморских странах. Зрелище было настолько популярным, что Карл Великий дал своим управляющим особый наказ «следить, чтобы наши люди выполняли работу, которую они обязаны делать по закону, а не теряли время, болтаясь на рынках и ярмарках».
Ярмарки привлекали много всякого сброда, так что на них часто случались драки и беспорядки. Вот почему долгое время их было разрешено проводить только в городах, где был епископ или правитель, который смог бы поддерживать порядок и решать споры, возникавшие между участниками ярмарки. В средневековой Англии даже существовали особые суды с упрощенной судебной процедурой, которая обеспечивала скорое решение дел. Они назвались «суды запыленных ног» (court of piepowder, pie poudre или pepowder) — в 1471 году английский парламент постановил, что все лица, связанные с ярмарками, имеют право требовать для себя именно такого суда.
Например, ярмарка в Сен-Дени у стен Парижа происходила раз в год, зато длилась целый месяц. На это время вся торговля в Париже прекращалась и перемещалась в Сен-Дени. Жители стремились туда не только за покупками, но и поглазеть на диковинные вещи из дальних стран, на выступления жонглеров, акробатов и дрессированных медведей, послушать истории, которые рассказывали купцы, побывавшие в заморских странах. Зрелище было настолько популярным, что Карл Великий дал своим управляющим особый наказ «следить, чтобы наши люди выполняли работу, которую они обязаны делать по закону, а не теряли время, болтаясь на рынках и ярмарках».
Ярмарки привлекали много всякого сброда, так что на них часто случались драки и беспорядки. Вот почему долгое время их было разрешено проводить только в городах, где был епископ или правитель, который смог бы поддерживать порядок и решать споры, возникавшие между участниками ярмарки. В средневековой Англии даже существовали особые суды с упрощенной судебной процедурой, которая обеспечивала скорое решение дел. Они назвались «суды запыленных ног» (court of piepowder, pie poudre или pepowder) — в 1471 году английский парламент постановил, что все лица, связанные с ярмарками, имеют право требовать для себя именно такого суда.
👍9
Торжественные въезды императоров, королей, князей, легатов и прочих господ в подвластные им города всегда были обременены многоуровневым символическим смыслом: напоминали о природе власти, отмечали победу, утверждали политическое владычество над удаленными территориями. Происходили они довольно часто: в Средние века и даже в Новое время королевские дворы были кочевыми — для того чтобы удержать власть, короли должны были постоянно перемещаться с места на место.
Церемония состояла из нескольких актов, каждый из которых был строго регламентирован. Начиналось все с приветствия правителя, чаще далеко за городом; затем следовали прием коронованной особы у городских стен, передача ключей, открытие городских ворот, депутации знати и духовенства. От ворот кортеж двигался по главным улицам города, которые посыпали живыми цветами и зелеными ветками. Наконец, на центральной городской площади зажаривались быки и дичь и выкатывались бочки вина для всех жителей города. В 1490 году во Вьене во время въезда Карла VIII был установлен фонтан добра и зла, который с одной стороны бил красным вином, а с другой — белым. Такие угощения были призваны воплотить образ сказочной страны изобилия, явить которую своим подданным государь должен был хотя бы однажды.
Для гостя устраивали инсценировки. В 1453 году в Реджо был поставлен целый спектакль: покровитель города святой Просперо парил в воздухе со множеством ангелов, которые просили у него ключи от города, чтобы потом передать их герцогу под гимны в его честь. Когда процессия достигла главной площади, к ним с церкви слетел святой Петр и надел на голову герцога венок.
В германских землях государь нередко въезжал в город в окружении преступников, приговоренных к изгнанию, причем они двигались не просто в свите, а держались за край одежды покровителя, сбруи, седла или стремени его коня — таким образом, они могли вернуться в город. Так, в 1442 году король Фридрих III велел взять с собой в Цюрих 11 человек, а в 1473 году в Базель — 37. Правда, городские власти могли выгнать преступника снова, как только властитель покинет город.
Церемония состояла из нескольких актов, каждый из которых был строго регламентирован. Начиналось все с приветствия правителя, чаще далеко за городом; затем следовали прием коронованной особы у городских стен, передача ключей, открытие городских ворот, депутации знати и духовенства. От ворот кортеж двигался по главным улицам города, которые посыпали живыми цветами и зелеными ветками. Наконец, на центральной городской площади зажаривались быки и дичь и выкатывались бочки вина для всех жителей города. В 1490 году во Вьене во время въезда Карла VIII был установлен фонтан добра и зла, который с одной стороны бил красным вином, а с другой — белым. Такие угощения были призваны воплотить образ сказочной страны изобилия, явить которую своим подданным государь должен был хотя бы однажды.
Для гостя устраивали инсценировки. В 1453 году в Реджо был поставлен целый спектакль: покровитель города святой Просперо парил в воздухе со множеством ангелов, которые просили у него ключи от города, чтобы потом передать их герцогу под гимны в его честь. Когда процессия достигла главной площади, к ним с церкви слетел святой Петр и надел на голову герцога венок.
В германских землях государь нередко въезжал в город в окружении преступников, приговоренных к изгнанию, причем они двигались не просто в свите, а держались за край одежды покровителя, сбруи, седла или стремени его коня — таким образом, они могли вернуться в город. Так, в 1442 году король Фридрих III велел взять с собой в Цюрих 11 человек, а в 1473 году в Базель — 37. Правда, городские власти могли выгнать преступника снова, как только властитель покинет город.
👍8
Турнир был настоящим праздником демонстрации воинской доблести и рыцарской чести. Любому хотелось если не принять в нем участие, то хотя бы посмотреть, как добывает себе славу и добычу знатная молодежь. Первоначально все действо напоминало смесь ярмарки и настоящего боя: участники сходились стенка на стенку, некоторые получали серьезные ранения или даже погибали, а вокруг собиралась разношерстная толпа, которая, помимо рыцарей, их оруженосцев, пеших воинов и слуг, состояла также из кузнецов, продавцов, менял и зевак.
Под влиянием рыцарских романов турниры постепенно приобрели большую организованность, участники стали использовать особое оружие, рыцари сходились для поединка один на один, а ристалище обносили забором. Для зрителей строили трибуны, причем каждая из них имела свою «королеву», а приз лучшему турнирному бойцу традиционно вручали женщины. В 1364 году Франческо Петрарка так описывает атмосферу, царившую во время венецианской джостры (от итальянского слова giostre — «поединок»):
«Внизу нет свободного местечка… огромная площадь, самый храм [Святого Марка], башни, крыши, портики, окна не только полны, но переполнены и набиты: невероятное множество народа скрывает лицо земли, и радостное, многочисленное население города, разлившись вокруг по улицам, еще увеличивает веселье».
В конце концов турниры превратились в дорогостоящую и изощренную придворную забаву, сопровождавшую различного рода празднества по случаю свадьбы правителя, коронации, заключения мира или союза — вместе с праздничными мессами, шествиями, обедами и балами, по большей части не предназначенными для простых горожан.
Горожане отвечали на это пародийным «рыцарским турниром» (часто он устраивался во время большого карнавала на Масленицу), на котором весь рыцарский ритуал переворачивался с ног на голову. Человек, имитировавший рыцаря, выезжал на поединок со шлемом-корзиной на голове, сидя на старой кляче или бочке, и угрожал противнику граблями или чем-нибудь из кухонной утвари вместо копья. После окончания события все немедленно отправлялись отметить его веселой пирушкой.
Под влиянием рыцарских романов турниры постепенно приобрели большую организованность, участники стали использовать особое оружие, рыцари сходились для поединка один на один, а ристалище обносили забором. Для зрителей строили трибуны, причем каждая из них имела свою «королеву», а приз лучшему турнирному бойцу традиционно вручали женщины. В 1364 году Франческо Петрарка так описывает атмосферу, царившую во время венецианской джостры (от итальянского слова giostre — «поединок»):
«Внизу нет свободного местечка… огромная площадь, самый храм [Святого Марка], башни, крыши, портики, окна не только полны, но переполнены и набиты: невероятное множество народа скрывает лицо земли, и радостное, многочисленное население города, разлившись вокруг по улицам, еще увеличивает веселье».
В конце концов турниры превратились в дорогостоящую и изощренную придворную забаву, сопровождавшую различного рода празднества по случаю свадьбы правителя, коронации, заключения мира или союза — вместе с праздничными мессами, шествиями, обедами и балами, по большей части не предназначенными для простых горожан.
Горожане отвечали на это пародийным «рыцарским турниром» (часто он устраивался во время большого карнавала на Масленицу), на котором весь рыцарский ритуал переворачивался с ног на голову. Человек, имитировавший рыцаря, выезжал на поединок со шлемом-корзиной на голове, сидя на старой кляче или бочке, и угрожал противнику граблями или чем-нибудь из кухонной утвари вместо копья. После окончания события все немедленно отправлялись отметить его веселой пирушкой.
👍5
Согласно монаху Амату из Монте-Кассино, составившему свою хронику после 1080 года, некоторые из них (паломников норманнов) , около сорока человек, в 999 году остановились в гавани Салерно. Возмущенные тем, что местное население оказалось в подчинении у сарацин, они, потребовав оружия и коней (как паломники, они были лишены этого), изгнали сарацин и освободили жителей от рабства. Последние просили их остаться, но паломники-норманны, отклонив предложение, вернулись в Нормандию. Однако они не преминули рассказать соотечественникам, насколько богаты итальянские земли.
👍10
Мондино де Люцци самый знаменитый хирург средневековья.
В январе в присутствии многочисленных студентов-медиков и зевак в Болонье 45-летний хирург, врач в третьем поколении и университетский преподаватель Мондино де Люцци впервые осуществил публичное вскрытие трупа. По некоторым сведениям, процедура происходила под музыку, для нее специально сооружали деревянные помосты — вероятно, тогда появилось выражение «анатомический театр». Операция была сделана с разрешения Ватикана, в качестве объекта исследования был использован труп женщины, казненной за преступление. Де Люцци стал первым, кто сделал изучение анатомии и вскрытие частью медицинского образования: спустя год он написал первый учебник по анатомии, который на протяжении почти трех веков был главным источником сведений о строении человеческого тела. В нем, в частности, утверждается, что части тела различаются по степени благородства и должны исследоваться в строгой иерархии: начинать резать следует с желудка как с наименее благородного.
В январе в присутствии многочисленных студентов-медиков и зевак в Болонье 45-летний хирург, врач в третьем поколении и университетский преподаватель Мондино де Люцци впервые осуществил публичное вскрытие трупа. По некоторым сведениям, процедура происходила под музыку, для нее специально сооружали деревянные помосты — вероятно, тогда появилось выражение «анатомический театр». Операция была сделана с разрешения Ватикана, в качестве объекта исследования был использован труп женщины, казненной за преступление. Де Люцци стал первым, кто сделал изучение анатомии и вскрытие частью медицинского образования: спустя год он написал первый учебник по анатомии, который на протяжении почти трех веков был главным источником сведений о строении человеческого тела. В нем, в частности, утверждается, что части тела различаются по степени благородства и должны исследоваться в строгой иерархии: начинать резать следует с желудка как с наименее благородного.
👍10
Из воспоминаний бургундского рыцаря Ж. д’Энена 1466-73 гг.
«Люди бастарда выделялись-- у лучников были разные желтые ливреи, с синим барбаканом на груди, а так же на середине спины. На его желтом штандарте /изображена/ Св. Варвара, внутри круга из облаков. Штандарт монсеньора Бодуэна, его брата, ярко-красный с большим золотым огнивом. И ливреи такие же. Сеньор де Равенштейн имел разделенный бело-синий штандарт с алым крестом Св.Андрея. Штандарт графа де Шароле /был/ весь черный со Св. Георгием /верхом/ на лошади, расписанным золотом очень роскошно.
Штандарт монсеньора де Кревкера разделен на белый и зеленый с головой (?) дракона, извергающей пламя.
Штандарт графа де Сен-Поля… разделен на алый и серый цвета с единорогом во главе, и девизом «MON MIEUR», усеянный маленькими «I» и капюшонами: и ливреи сопровождавших его лучников такие же, с «I» посередине, какие он имел во время похода во Францию.
Штандарт сира Д’Эмери разделен на белый, синий и черный цвета, укрепленный под наконечником древка.»
«У монсеньора герцога было десять пажей в бархатных малиновых платьях, /которые/ вели на длинной золотой цепи лошадь /герцога/, на фартуке (нагруднике) которой был крест Св.Андрея, а круп лошади был покрыт малиновым бархатом, обремененным посередине золотым огнивом.»
Штандарт герцога Бретонского: «алый, с золотым солнцем под древком копья, и со Св. Михаилом посередине, с белым крестом на лазурном щите и поднятым мечом, чтобы убить дракона»
Штандарт герцога Беррийского: « белый и черный, с серебряным львом в золотом ошейнике»
Все верхом на лошадях, одетые в белые робы; в том числе из ордонанса и гвардии, большей частью вооруженные, хотя некоторые и нет.
Тогда все жандармы носили длинные граненые (клепанные ?) кольчуги под своими кирасами , которые имели добрый изгиб.
Лошадь монсеньора де Фьенна была покрыта латами и попоной из черного сатина с золотым бордюром, красивой и богатой, и он сам был прекрасно вооружен, в шлеме с великолепным плюмажем его цветов, белым, черным и оранжевым, в богатом итальянском одеянии, расшитом золотом.
Десять конных вооруженных слуг следовали, с тассетами и бригандинами, крытыми черным бархатом (велюром), с золотыми заклепками, в расшитых золотом ливреях, в красных шляпах.
Далее следовало сто двадцать жандармов гвардии в синих одеяниях из итальянского бархата с маленьким белым крестом Св. Андрея.
«Люди бастарда выделялись-- у лучников были разные желтые ливреи, с синим барбаканом на груди, а так же на середине спины. На его желтом штандарте /изображена/ Св. Варвара, внутри круга из облаков. Штандарт монсеньора Бодуэна, его брата, ярко-красный с большим золотым огнивом. И ливреи такие же. Сеньор де Равенштейн имел разделенный бело-синий штандарт с алым крестом Св.Андрея. Штандарт графа де Шароле /был/ весь черный со Св. Георгием /верхом/ на лошади, расписанным золотом очень роскошно.
Штандарт монсеньора де Кревкера разделен на белый и зеленый с головой (?) дракона, извергающей пламя.
Штандарт графа де Сен-Поля… разделен на алый и серый цвета с единорогом во главе, и девизом «MON MIEUR», усеянный маленькими «I» и капюшонами: и ливреи сопровождавших его лучников такие же, с «I» посередине, какие он имел во время похода во Францию.
Штандарт сира Д’Эмери разделен на белый, синий и черный цвета, укрепленный под наконечником древка.»
«У монсеньора герцога было десять пажей в бархатных малиновых платьях, /которые/ вели на длинной золотой цепи лошадь /герцога/, на фартуке (нагруднике) которой был крест Св.Андрея, а круп лошади был покрыт малиновым бархатом, обремененным посередине золотым огнивом.»
Штандарт герцога Бретонского: «алый, с золотым солнцем под древком копья, и со Св. Михаилом посередине, с белым крестом на лазурном щите и поднятым мечом, чтобы убить дракона»
Штандарт герцога Беррийского: « белый и черный, с серебряным львом в золотом ошейнике»
Все верхом на лошадях, одетые в белые робы; в том числе из ордонанса и гвардии, большей частью вооруженные, хотя некоторые и нет.
Тогда все жандармы носили длинные граненые (клепанные ?) кольчуги под своими кирасами , которые имели добрый изгиб.
Лошадь монсеньора де Фьенна была покрыта латами и попоной из черного сатина с золотым бордюром, красивой и богатой, и он сам был прекрасно вооружен, в шлеме с великолепным плюмажем его цветов, белым, черным и оранжевым, в богатом итальянском одеянии, расшитом золотом.
Десять конных вооруженных слуг следовали, с тассетами и бригандинами, крытыми черным бархатом (велюром), с золотыми заклепками, в расшитых золотом ливреях, в красных шляпах.
Далее следовало сто двадцать жандармов гвардии в синих одеяниях из итальянского бархата с маленьким белым крестом Св. Андрея.
👍9🔥1