В замке поддерживался особый порядок: так, большие штрафы налагались за загрязнение улиц и источников нечистотами, за то, что хозяева спускали собак с цепи, не говоря уже о наказуемости драк и прочих бесчинств. На ночь ворота замка запирались, с наступлением сумерек подавался сигнал, после которого запрещалось посещать таверну и вообще находиться вне дома. Человек, обнаруженный чуть далее, чем за три дома от собственного, считался злоумышленником и должен был платить штраф. Штрафы предусматривались и для тех, кто днем или ночью проникал в замок “не через ворота” (видимо, стены иногда были не столь уж неприступны). Для охраны замка в ночное время выставляли внутреннюю и внешнюю стражу из числа жителей. За стенами замка лежали общие угодья - луга, леса или рощи, источники и водоемы, мельница, дороги, которые поддерживались в порядке за общественный счет.

Как жены Вайнсберга спасли своих мужей

После смерти в 1137 году императора Священной Римской империи Лотаря II, Генрих Гордый становился вельфским наследником своего покойного тестя и обладателем драгоценной короны. Он выступил в качестве кандидата в императоры, но местные князья выступили против него и избрали 2 февраля 1138 годаКонрада III из династии Гогенштауфенов.
Раздраженный героической защитой представителей династии Вельфов, Конрад III решил уничтожить город Вайнсберг и заключить в тюрьму его защитников. Решающая битва, которая и привела к сдаче городской крепости, произошла 21 декабря 1140 года. Однако он приостановил штурм после переговоров о капитуляции. Согласно Кёльнской королевской хронике, Конрад III приговорил к смерти всех представителей мужского пола Вайнсберга, разрешил покинуть крепость только женщинам и взять им с собой то, что они смогут унести.

Женщины вынесли на спинах своих мужей и таким образом спасли их.

Миниатюра манускрипта из Фландрии, 1325-1335 гг., хранится в Камбре.

Как можем заметить по данной маргиналии, горло и плечи солдата защищены лучше , чем можно бы было ожидать. Возможно защитные пластины/ чешуйки, которые мы видим тут могли носить под сюрко и кольчугой.

Римлянин слабее галла и германца, но в Амфитеатре он не выступает.

Канал Это Другое - место, где ваши исторические запросы, совпадают с нашими предложениями.

#юмор

Аббатиса-кентавр

На полях множества рукописей XIII–XV сто­летий можно встретить целые гале­реи из клириков-зве­рей (обезьяны в епископских митрах, волки с аббатскими посохами, лисицы-кардиналы и волки-папы) и клириков-гибридов (епископ с разно­цветным хвостом, похожим на ветку дерева, епископ-улитка, выра­стаю­щий из декора­тивного побега, пастырь со зве­риным торсом, сражающийся на мечах с монструозным музыкантом, и т. д.).

Не нужно думать, что такие сценки появлялись только в рукописях, которые заказывали светские сеньоры, желавшие позубоскалить над клириками и их нравами. Клириков-зверей и клириков-ги­бри­дов можно обнаружить и в ма­нускриптах, которые заказывали сами епископы, аббаты, каноники и прочие духовные лица. Это был скорее смех над собой и смех для своих: несмотря на регулярные кон­фликты между светскими сеньорами и клириками, большинство епископов и аббатов, не говоря уже о папах, были выходцами из тех же знатных семейств.

Неслучайно одна из древнейших «антикле­рикальных» маргиналий — где лис в мона­шеском капюшоне протягивает свечу свинье, держащей кропило и чашу со святой водой, — появляется около 1202 года в официальном регистре с по­сла­ниями папы Иннокентия III, который до сих пор хранится в Ватиканской библиотеке.

Маастрихтский часослов. Бельгия, Льеж, первая четверть XIV века

Реконструкция английского лучника из состава армии Бургундии, 1472 год. Это реконструкция обычного солдата, а не английского лучника из личного отборного отряда Карла Смелого (их на службе состояло около 40 человек).
В 1472 году судя по записям бургундской армии , в ней состояло одиннадцать английских рыцарей, 27 конных лучников и 16 пеших лучников. Английский король Эдуард пообещал Карлу в 1471 году предоставить значительно больше бойцов. Однако он не торопился выполнять свое обещание. В 1473 году он послал около 2000 лучников, а в 1474 году - еще 1000 лучников и 13 рыцарей.
Поначалу английские лучники привезли с собой с острова свое личное снаряжение. Неясно, продолжали ли они позже использовать английский боевой лук или были оснащены бургундским аналогом.

#ссЖК #личностиЖК

Отто Вехтер выступает перед добровольцами дивизии СС «Галичина» во Львове, июль 1943 года.

Еще больше эксклюзива только у нас @cross_of_iron ❤️ - твой любимый канал😍🙏🏻

В английской Псалтыри Латрелла  (рукопись, созданная по заказу сэра Джеффри Латрелла в 1325–1340-х годах. Одна из самых известных сред­невековых рукописей, иллюстрированных миниатюрами) под стро­ками 83-го псалма «И птичка находит себе жилье, и ласточка гнездо себе, где положить птенцов своих, у алтарей Твоих, Господи…» изображена игра на рав­новесие.

Два голых мужчины (один из них сидит, второй — стоит) вытянули вперед по одной ноге и, упер­шись ступнями, пытаются друг друга опрокинуть. Та­кие же сценки (правда, игроки там обычно одеты) известны по маргиналиям из многих рукописей. Однако здесь прямо над их соединен­ными стопами идет латинское слово passer — «воробей». Ровно в том месте, где пятка сцепляется с пяткой, слово делится пополам (pas-ser), а pas на фран­цуз­ском (языке, вероят­но известном мастеру, украшавшему рукопись, его заказчику или консуль­тан­ту) как раз означает «шаг» или «нога». Возможно, именно это слово напомнило об игре, не имевшей к смыслу псалма ни малейшего отношения.

Мы обладаем весьма скромной (но тем более ценной) информацией о наличии профессиональной специализации в средневековом
воровском мире. Уже в XIII веке в Париже существовала банда “грязных Бобуинов” (“li vilains Baubuins”), которые заманивали простофиль в собор Парижской Богоматери и, пока те глазели на скульптуры Пипина и Карла Великого, срезали у них с поясов кошельки. В банде Жана ле Брюна некоторые специализировались на кражах со взломом (“cisel”), другие - на открывании замков (“serourges”), третьи предпочитали скупать краденое. В одном из дел, разобранных в парижском Парламенте в 1408 г., приводится целый список “многочисленных воровских инструментов” для вскрытия “замков, сундуков и
замочных скважин”.

Во многих рукописях, украшенных маргиналиями, священные тексты и образы со всех стороны окружены мирскими, пародийными и непристой­ными сюже­тами. Вот Христос, окруженный апостолами, протягивает кусок хлеба преда­телю Иуде — и тут же на полях мы видим осла в папской тиаре, а из его раз­двоенного хвоста высунулся музыкант. На другой миниатюре в центре листа воины царя Ирода закалы­вают несчастных вифлеемских младенцев, а на полях среди декоратив­ных зарослей скачут шуты в колпаках. В инициале волхвы приносят дары младенцу Иисусу — на полях две обезьяны-всадницы готовы сойтись в паро­дийном турнире. В инициале палачи заживо снимают кожу с апостола Вар­фоломея — на полях полуодетый епископ разгуливает на ходулях.

Столь тесное соседство на страницах средневековых рукописей евангельских сцен и пляшущих обезьян, алтаря и зада было дозволено потому, что между центром листа и его окраина­ми существовала четкая иерархия. Вряд ли какому-то мастеру пришло бы в голову изобразить посредине листа громад­ного гибрида-«кентав­ра», а на полях, на цветоч­ном лугу или среди плясунов и жон­глеров, скажем, крошечную Троицу. Маргиналии знали свое место, и потому им столь многое дозволялось. Священные слова и образы — в центре; коловра­щение форм, нагота и пародия — по окраинам.

Молитвенник. Нидерланды, 1480–1490-е годы

В инициале D (Deus — «Бог») римский воин отру­бает голову святому Павлу — «апосто­лу языч­ников» и одному из столпов христианской церкви. Тут же, на по­лях, его близнец — точно такой же рыцарь в кольчуге, только не в крас­ном, а в синем плаще сюр­ко — замахивается дубиной на зайца. Апостол, готовясь принять смерть за веру, сложил руки в молитве — справа так же сложил лапки ушастый зверь.

Средневековые бестиарии утверж­дали, что зайцы умеют менять свой пол: муж­ские особи становятся женскими и наоборот. Потому зайцы порой символизи­ровали людей «с двоящимися мыслями», которые нетверды «во всех путях своих», а также «содомитов».

Поля — это пространство пародии, где почти все позволено. Апостол-муче­ник, принявший смерть за веру, оборачи­вается трусливым зайчишкой. Однако такая пародия — не святотат­ство, а фамильяр­ность со святостью. Визуальные игры маргиналий не подрывали сакральной силы молитв и священных образов, которые соседствовали с ними на страницах псалтырей и часословов.

Фрагмент рукописи XV века с изображением кошки и мыши на полях. Британская библиотека, Лондон

В раннесредневековой Ирландии, существовал целый раздел свода законов, посвящённый кошкам. Этот раздел назывался Catslechta — «Кошачьи секции» — и он подробно описывал не только типы кошек (мышеловы, сторожевые кошки, простые домашние кошки, но даже и котята как товарищи по играм с детьми). В нём устанавливались правила содержания кошек и ответственность хозяев за их нарушение. Например, кошка не несла ответственности, если она ранила кого-то, кто не имел права находиться рядом, пока она гонялась за мышью. В средневековых ирландских кодексах законов наблюдается уважение и терпимость к кошкам, живущим в домашних условиях, что указывает на их большое значение, а также на привязанность людей к этим домашним существам.

Всем новым подписчикам и пара слов о нам. Мы - небольшой коллектив журналистов, который решил, что аналогий и перекличек между современной Россией и диктатурами XX века настолько много, что почему бы не сделать об этом медиа.

Россия не первая страна, режим которой уничтожил оппозицию, раздавил независимую прессу и начал агрессивную войну.

Большинство таких диктатур ушли в прошлое - не всегда по доброй воле деспотов. Мы хотим рассказать не только о том как азиатские, латиноамериканские и африканские диктатуры творили тоже самое, что сейчас делает РФ. Но и том, как люди в этих условиях выживали, сопротивлялись… и побеждали.

Мы выбрали хронологические рамки с начала холодной войны до текущего момента.

А географических у нас нет, хотя в основном будем говорить о странах, которые относят к "Третьему миру". Но о примерах государственной несправедливости и сопротивления ей расскажем и выходя за рамки этой географии.

Подписывайтесь, у нас интересно и поучительно

Перед нами один из листов знаменитой псалтыри, созданной для английского джентльмена Джеффри Латрелла. Под строками 26-го псалма злодеи прямо у алтаря убивают Томаса Бекета — архиеписко­па Кентербери и первого из пре­латов Англии. Вступив в конфликт с королем Генрихом II (1154–1189), тот был изгнан во Францию, затем все-таки примирился с монархом, в 1170 году вер­нулся на родину, вновь прогневил государя и был зарублен четырьмя баронами в своем соборе, на ступенях, ведущих к алтарю. Три года спустя Бекета причис­лили к лику святых, а его гробница в Кентербери со временем превратилась в один из самых популярных центров паломниче­ства не только в Англии, но и во всей Европе.

Однако маргиналии и есть маргина­лии. В Псалтыри Латрелла в изобра­жение мученичества архиепископа с обеих сторон влезают пляшущие уродцы. Воз­можно, это альтер эго дьявольски жестикулирующих убийц?

В сценах Страстей римских воинов и иудеев, истязавших Христа, часто изо­бражали утрированно уродливыми (с приплюснутыми носами, звероподобным хищным оскалом, язвами на лице и т. д.) или одетыми как шуты. В текстах мистерий, посвященных Страстям, «тираны» (т. е. палачи) часто носят гово­рящие имена, указывающие на их отталки­вающее обличье: Dentart («Зубач») или Orillart («Ушастый»). Здесь же у убийц святого Томаса, видимо, появляют­ся двойники-гибриды.

Псалтырь Латрелла. Англия, 1325–1340-е годы

Средневековые монахи заражались кишечными паразитами чаще, чем остальные горожане

Хотя условия жизни в августинском монастыре были более «санитарными», чем в остальном средневековом Кембридже, монахи чаще заражались такими кишечными паразитами, как аскариды и власоглавы. Вероятно, это связано с тем, что монастырские сады удобряли человеческими экскрементами.

Исследование, проведенное учеными из Кембриджского университета (Великобритания), показало, что августинские монахи заражались кишечными паразитами почти в два раза чаще, чем остальное население города. При этом в большинстве монастырей, в отличие от домов горожан, были уборные и приспособления для мытья рук. По мнению ученых, заражения связаны с тем, что монахи удобряли монастырские сады и огороды содержимым собственных уборных, а также закупали удобрения, содержащие человеческие или свиные экскременты.

Население средневекового Кембриджа состояло из купцов, торговцев, ремесленников, рабочих, фермеров, студентов и монахов. Исследователи впервые сравнили распространенность кишечных паразитов у людей из одного и того же средневекового сообщества, которые вели разный образ жизни.

Ученые собирали образцы почвы, взятые вокруг таза останков взрослых, похороненных на кладбище у Церкви всех Святых (в основном это были представители низших сословий), а также на территории, где ранее находился городской монастырь августинцев. Монастырь был основан в 1280-х и просуществовал до 1538 года, когда его закрыли в результате разрыва Генриха VIII с Римско-католической церковью. Большинство захоронений датируются XII-XIV веками.

Результаты исследования показали, что 58% монахов и лишь 32% горожан были заражены кишечными паразитами. Ученые полагают, что эти показатели занижены и реальная доля зараженных была выше, поскольку некоторые следы яиц червей были уничтожены временем. Распространенность кишечных паразитов среди горожан на уровне 32% согласуется с исследованиями средневековых захоронений в других европейских странах. Это далеко не маленькая цифра, так что уровень заражения в монастырях был крайне высоким.
Самыми распространенными паразитами оказались круглые черви, такие как аскариды и власоглавы, которые передаются из-за несоблюдения санитарных норм. Туалеты средневекового города в основном представляли собой выгребные ямы — отверстия в земле, куда выбрасывали и бытовые отходы. Однако монастыри были снабжены системами с проточной водой, которую в том числе использовали для мытья рук и ополаскивания уборных.

Как полагают авторы работы, разница в уровне заражения между монахами и горожанами связана с тем, как эти группы взаимодействовали с человеческими экскрементами. Вероятно, монахи удобряли свои сады и огороды содержимым уборных, а также покупали удобрения, содержащие экскременты людей и животных.

Средневековые записи показывают, что жители Кембриджа уже знали о существовании кишечных паразитов. Например, практикующий местный врач Джон Стоктон, умерший в 1361 году, оставил после себя рукопись, в которой в том числе был раздел De Lumbricis («О червях»). В тексте приводились рекомендации лечить инфекции «горькими лекарственными растениями», такими как алоэ и полынь.