Болеслав III Кривоустый

Болеслав III, скорее всего, родился 20 августа 1086 года. Он был сыном Владислава I Германа. Пока его отец был еще жив, он жил в Малой Польше, Силезии и Любушском воеводстве. После его смерти Болеслав и его старший брат Збигнев разделили свое наследство. Северную часть страны захватил Збигнев, а южную – Болеслав. Желание захватить трон и внешняя политика братьев, существенно отличавшаяся друг от друга, стали причинами неизбежного начала гражданской войны. Побежденный Збигнев бежал в Германию, где заручился помощью короля Генриха V. Вооруженное вмешательство будущего императора встретило сопротивление поляков. 24 августа 1109 года началась многонедельная осада Пястовской крепости Глогув, во время которой ее защитники проявили большой героизм. После очередного поражения в битве на собачьем поле немецкие войска отошли. По сообщению Винцента Кадлубка в его Chronica seu originale regum et principum Poloniae, «собаки, пожирая множество трупов [павших], впали в безумную свирепость, так, что никто не смел похоронить там погибших». Поле битвы стало известно как «Собачье поле».

Победа укрепила позиции Болеслава. Збигнев был схвачен и по приказу младшего брата приговорен к ослеплению. После исполнения приговора Збигнев скончался. Болеслав, помня о судьбе своего дяди Болеслава Смелого, совершил покаяние и паломничество в Венгрию. Таким образом он предотвратил возможное восстание своих подданных. 

Взяв под свой контроль ситуацию в стране, князь установил отношения с империей и чехами, которые отказались от права на Силезию. Следующей целью была Померания, отделившаяся от Польши во времена Болеслава Храброго. После завоевания Вислинской Померании в 1122 году князь Пястов захватил Щецин. Князь Варцислав Западно-Поморский признал сюзеренитет Польши. С этого момента западная Померания стала феодальным владением Польши.

Болеслав, желая избавить своих сыновей от братоубийственных распрей, решил перед смертью уладить вопрос о престолонаследии. Акт о престолонаследии, известный как Завещание Кривоустого, предоставлял каждому из его сыновей отдельный округ. Единство государства должно было быть обеспечено введением принципа главенства старшего сына, согласно которому власть в государстве всегда должна быть осуществлена старшим из рода Пястов. Кривоустый умер 28 октября 1138 года.

Как Галицко-Волынская летопись пролила свет на основание Вавельского замка

Традиционно утверждалось, что крепость на Вавеле была преобразована в замок, то есть в оборонительный комплекс с башнями и стенами вместо валов, во времена Казимира Великого, примерно в середине 14 века. Более поздние работы выказали, что это произошло ранее инициатива была предпринята чешским королём из династии Пржемысловичей Вацлавом II, который также принял польскую корону в 1300 году. Открытие, сделанное несколько лет назад, заставило историков снова переписать историю. А истоки Вавельского замка перенести в иные временные рамки, в неспокойные времена раздробленности королевства Польского.

В 2017 году вышло первое польское исследование так называемой Галицко-Волынской летописи. Текст был известен и раньше — он, как подчеркивает издатель, «один из важнейших памятников историографии средневековой Руси». Однако только благодаря переводу был замечен ключевой момент в истории Вавельского замка

Неизвестный летописец писавший на рубеже XIII и XIV веков, красочно описал несколько эпизодов борьбы за польскую столицу, которая произошла после смерти Лешка Черного в 1288 году и до вступления на престол Вацлава II.

В Галицко-Волынской летописи, например, можно найти упоминание о том, что силезский князь Генрих IV Пробус поставил на Вавеле гарнизон с командой, состоящей не из поляков, а из немцев. Он обещал им «большие дары и поместья», а так как не был абсолютно уверен в том, что они сохранят верность, то повел их к кресту и заставил всех поклясться Богом, что они не сдадут замок даже под угрозой смерти.

Вскоре к холму прибыли войска Болеслава II Мазовецкого. Пяст привел на помощь своих родственников, в том числе Владислава Локетека, который в какой-то момент принял на себя командование. Кроме того, войска Болеслава II воспользовались и поддержкой своих союзников русинов.

В 1289 году у подножия Вавеля стояло войско Льва Даниловича, князя Галицкого. Летописец писал, что он был «мудрым, храбрым и стойким в бою» правителем.

Согласно Галицко-Волынской летописи, «Лев стал разъезжать по городу, чтобы определить, от куда замок можно легче захватить, вызывая ужас среди жителей города». Однако он ничего не добился, потому что уже тогда... «весь город был построен из камня».

Информация противоречит всему, что ранее было сказано о происхождении кирпичного Вавельского замка. Историки и археологи уже многие десятилетия спорят о том, кто начал переделывать деревянные и земляные укрепления в каменные и кирпичные. Однако не учитывалось, что инициатива могла проявиться раньше, чем во времена правления Пшемысля Вацлава II.

Оснований подвергать сомнению содержание Галицко-Волынской летописи нет. Этот источник обычно считается очень надежным. Цитируемый фрагмент был написан гораздо раньше, чем во всех сохранившихся записях о чешских инвестициях в Кракове.

Раньше казалось, что у замка должен быть один главный основатель. Казалось, что именно конкретный правитель заменил полностью деревянную крепость на кирпичную. Сегодня мы знаем, что это не так.

Раскопки последних десятилетий показали, что каменные элементы укреплений были известны на Вавеле еще в XI веке. Также замена земляной и деревянной насыпи каменными стенами произошла не сразу. Однако, судя по всему, преобразование начало осуществляться уже в период феодальной раздробленности королевства Польского.

Битва при Фонтенуа (841 г.). Одно из самых кровопролитных сражений раннего средневековья.

Масштаб битвы при Фонтенуа в 841 году, как и почти всех сражений средневековья , был значительно преувеличен летописцами. В начале 20 века считалось, что в нем приняли участие 300 000 воинов. На самом деле участников сражения было как минимум в десять раз меньше. Это не меняет того факта, что столкновение было одним из самых кровавых и беспощадных в раннем средневековье.

У Фонтенуа 25 июня 841 года встретились войска четырех потомков Карла Великого. Сторонники сохранения Франкской империи и сторонники независимости, которые желали стать независимыми от молодой, нестабильной империи. Победителями стали сторонники второго варианта: Карл Лысый и Людовик Немецкий.

Братоубийственное столкновение оказалось невероятно кровопролитным, и конфликтующие стороны беспощадно атаковали друг друга. «Пропитанное кровью поле битвы при Фонтенуа было усеяно тысячами трупов. Тела, лишенные доспехов, сияли белизной в солнечных лучах, - пишет Роберт Ф. Барковски в своей новой книге под названием Фонтенуа 841.

Летописец Агнелл Равеннский, постоянно описывающий гражданскую войну между Каролингами, утверждал, что только на проигравшей стороне погибло до 40 000 человек. Как подчеркивает Роберт Ф. Барковски , данную цифру «нельзя воспринимать всерьез».

Сохранившиеся отчеты прекрасно демонстрируют ярость сторон. В «Фульдских анналах» сообщается, что «никто никогда не слышал о столь великих опустошениях в земле франков».

В анналах монастыря Сен-Бертен можно найти сведения о расправе над бегущими воинами, которые «убивали до тех пор, пока Людовик и Карл, движимые благочестием, не запретили дальнейшее кровопролитие».

Поэт Ангильберт писал о «жестокой борьбе», в которой «брат приготовил брату смерть». «Никакая резня в бою, даже самая великая, не была более ужасной, чем эта», — подчеркнул он.

Победители от усталости не могли преследовать побежденных, но овладели их лагерем. В числе пленных был архиепископ Равеннский Георгий, которого воины Карла совершенно обобрали. Об этой битве говорит Энгильберт: «Этот день, о котором проливается столько слез, не должен считаться в круговращении года, должен быть изглажен из памяти, не должен иметь лучей солнца и сияния утренней зари. … [От крови] ручей и болото стали красны, а поля вокруг побелели от одежды убитых».

Казимир II Справедливый

Продолжая о польских правителях, настал черед 6 по счёту.
Казимир II родился в 1138 году, вероятно, после смерти его отца Болеслава, который не включил младшего сына в свое завещание. Он вырос под опекой своих старших братьев: Болеслава IV Кудрявого и Мешко III Старого, которые отдали почти 19-летнего Казимира в качестве заложника ко двору императора Фридриха Барбароссы. Когда через несколько лет он вернулся в Польшу, он все еще был безземельным князем.

Свою землю он получил лишь благодаря завещанию своего брата Генриха — герцога Сандомирского, умершего бездетным в 1166 году. Болеслав Кудрявый и Мешко Старый отдали Казимиру лишь часть наследства, разделив Сандомирское герцогство на три части. Младший из братьев взял на себя западную часть с центром в Вислице. После того, как дворяне восстали против Мешко III в 1077 году, Казимир стал верховным князем и захватил земли Кракова, Сандомира, Серадза, Ленчицы, Мазовии и Куявии. Впервые был нарушен принцип старшинства. С этого момента право на верховенство вытекало из факта управления старшим округом, охватывающим Малую Польшу со столицей в Кракове.

Правление Казимира было узаконено во время съезда в Ленчице в 1180 году. Ему пришлось пойти на уступки церкви и это была цена, которую ему пришлось заплатить в обмен на изменение закона о престолонаследии и признание его правления церковной иерархией. В 1181 году папа Александр III подтвердил решения Ленчицкого съезда.

Казимира II считали мудрым и добрым правителем. Его личные качества привели к тому, что историография дала ему прозвище «справедливый» через несколько сотен лет после его смерти. По просьбе князя епископ Винцентий, известный как Кадлубек, написал «Польскую хронику». Казимир Справедливый скончался 5 мая 1194 года во время пира князей, епископов и шляхты в Кракове.

В средневековье существовала традиция спать по несколько человек. Слуги-мужчины, например, часто ночевали в конюшнях, туда же приводили своих жен и возлюбленных. Могли спать либо на наполненных сеном мешках, либо на кроватях-лежанках в стенных нишах, либо на кроватях-тележках на колесах.

Примерно к XII веку сформировался внешний вид привычной нам кровати: прочный деревянный каркас, приподнятый над землей так, чтобы под ним можно было хранить вещи, и матрас, правда набитый соломой. Вместо подушек использовались специальные валики. Одеяла, по сравнению с нынешними, были очень грубыми.

Богачам же повезло больше. Их кровати в том числе были маркерами социального статуса, а потому зачастую оказывались абсурдно роскошны. Взять, допустим, так называемое «Тристаново одеяло». Его создали в Сицилии примерно в начале XV века. Сшито оно из льна, подстегано ватой, а украшено вышивками с четырнадцатью сценами по мотивам легенды о Тристане и Изольде.

Происходила ли династия Пястов от скандинавов? Как родилась теория, что викинги основали польское государство?

Многие средневековые авторы пытались представить славян как анархическое сообщество, лишенное лидера и не способное управлять собой. Остатки предвзятых аргументов, существовавших более 1000 лет назад, все еще живы. До сих пор находится немало людей, утверждающих, что именно скандинавы основали династию Пястов и Польшу, и без них местное население не справилось бы. И мало кто помнит, почему это видение приобрело такую популярность над Вислой.

Средневековые византийские и латинские авторы охотно писали, что славяне лишены какой-либо организации и не способны создавать свои собственные государства.
Такое видение истории региона было очень популярно среди немецких ученых, работавших в XIX веке и позже.

Достаточно процитировать слова Кароля Шайночи, одного из самых влиятельных польских историков XIX века. Он прославился, среди прочего, своей монументальной биографией Владислава Ягелло и королевы Ядвиги. Он прямо писал, что славяне жили в «состоянии полной социальной некомпетентности»: «без оружия, без сплочённости, без командования и политического единства».

Что привело Шайночу к таким радикальным взглядам? Частично чтение немецких и, шире, западных авторов. Но прежде всего - знание различных летописей древней Руси. Летопись, в которой прямо говорилось, что важнейшее государство восточных славян было создано варягами.

Так называемая «повесть временных лет» , который начали записывать в Киеве в XI веке, сообщал, что восточные славяне не смогли прийти к организации самостоятельно. Вместо того, чтобы сотрудничать, они воевали друг с другом, «семья восстала против семьи». Поэтому в 862 году в порыве отчаяния и крайнего бессилия им пришлось отправить послов в Скандинавию.

Посланцы объявили, что «Земля наша велика и обильна, и порядка в ней нет. Так приходите править и править нами».

Им ответили три брата, старшего из которых звали Рюрик, они якобы сжалились над беспомощными славянами, пошли к ним и навели порядок. Так родилась династия Рюриковичей, правившая частью региона до самого конца Средневековья.
Подробности истории о заселении скандинавов в восточнославянский регион всегда вызывали сомнения. Здравый смысл подсказывает, что северяне, без чьего-либо совета, увидели возможность и попросту завоевали эти земли.

Автор «Повести временных лет» написал правду и основателями Руси были скандинавы. Об этом свидетельствуют не только тексты той эпохи, но и данные археологических раскопок.
Делались попытки отнести достижения варягов (т.е. скандинавов) не только к Руси, но и к другим областям славянского региона, расположенным вблизи Балтийского моря и на судоходные реки, по которым могли плавать длинные скандинавские лодки.

Так называемая нормандская концепция происхождения Польши возникла более полутора веков назад. В отличие от Руси, в источниках это не подтверждается. Ни один достоверный текст той эпохи не утверждал, что именно пришельцы из-за моря научили славян с Эльбы, Одера и Вислы организовывать государство.

Что касается раскопок, то они доказывают, что викинги охотно посещали южное побережье Балтийского моря, торговали с местным населением и, вероятно, также нападали на него. Но вглубь страны, особенно в Великой Польше, многочисленные могилы воинов с Севера появились лишь после того, как Пясты укрепили свою власть, на рубеже X и XI веков.

Поэтому следует предположить, что местные правители завозили опытных наемников и с их помощью добивались военных успехов. Однако нет убедительных доказательств того, что они сами были скандинавами.

Старый миф все еще силен. Различные авторы пытаются еще раз доказать, что цивилизация в Польшу пришла с севера.

Падение Анжуйской династии. Что уничтожило одну из самых влиятельных правящих династий Европы?
Ч.1

В 1370 году Людовик Анжуйский был одним из самых влиятельных людей христианского мира. Он правил богатой Венгрией, сеял ужас на Балканах и в Италии и, наконец, — после смерти своего дяди Казимира Великого — сел и на трон Польши.

Император считал его равноправным партнером, а папа Римский искренне опасался его влияния. Королю Венгрии и Польши было всего 44 года, поэтому можно было ожидать от него гораздо больших достижений. И что возглавляемая им династия навсегда войдет в число самых влиятельных семей Европы.
Почему этого не произошло? Почему род Анжу из Венгрии, в стране которой добывалось около 1/3 мирового золота и которые имеющие почти абсолютную власть, сегодня интересуют только историков, а судьба их династии оказалась столь короткой?

Уже в 1370 году тело Людовика Венгерского поразила загадочная болезнь. Говорили, что король не случайно избегает визитов в Польшу. Видимо, он знал, что  суровый климат Польшиему не на пользу. Монарх предпочитал оставаться на юге, где ему было легче встать с постели, сесть на лошадь и в целом управлять страной.

Его внимание все больше занимали не столько дела государственные, сколько медицина. Людовик окружил себя целыми группами медиков. Он обратился к королю Франции за помощью в поиске специалиста, который смог бы вылечить его недуг. Однако ни один врач, даже самый лучший, не смог помочь монарху.

Мы знаем, что тело Людвика было покрыто видимыми, болезненными и не заживавшимися язвами. Итальянский историк утверждал, что король страдал от болезни, известной на латыни как проказа.
Проказа была распространена в Средние века, хотя больше всего о ней писали в XI и XII веках. Во времена Людовика эпидемия либо отступила, либо была затменена Черной смертью, которая убивала гораздо быстрее.

В любом случае, в Европе было целых девятнадцать тысяч приютов для несчастных, больных проказой. Их называли госпиталями, хотя они служили в первую очередь как место изоляции больных.
Богатые прокаженные, как правило, самоизолировались в своих домах, бедные изгонялись из города и ходили по дорогам с миской для подаяния и колокольчиком, возвещавшим об их при­ближении, или помещались в дома прокаженных, лепрозории. В XII–XIII веках каждое десятилетие открывалось по десятку новых лепрозориев. Церковь освятила эту практику.

Но хуже всего, пожалуй, были не страх и не отвращение, а осуждение прока­женных, их демонизация. Разложение тела, согласно этим представлениям, шло параллельно порче душевной или даже являлось ее следствием. Неслу­чайно одна из классических книг о проказе в средневековом восприятии так и называется: «Болезнь души». В проказе видели зримое воплощение грехов­ности человека, его злых помыслов, так что совершенно естественно было заподозрить прокаженных в намерении погубить весь христианский мир. И в то же время этой «греховной болезнью» всякий — и знатный человек, и простой, и праведный, и злодей — мог заразиться, в том числе самым невероятным образом. Так, например, в одном из анекдотов в «Gesta Romanorum», сборнике историй для проповедников, семейство благородного рыцаря заразилось «греховной проказой» после того, как в их колодце искупался медведь.

Лучшие исторические, краеведческие и культурные каналы при участии наших друзей. Древность и современность, война и мир, Восток и Запад, лонгриды и развлекательный контент — здесь вы найдёте абсолютно всё. Рекомендуем!

Первый Ближневосточный — Всё о Ближнем Востоке, и даже больше!

Секира лектора— Подпишись, и не дай истории водить себя по кругу.

VATNIKSTAN — Проект о русскоязычной цивилизации. Пишем об истории и культуре. Издаем книги. Проводим открытые лекции и культурные мероприятия.

История и истории — Здесь вас ждут Древняя Греция, Рим, Византия, Крестовые походы и не только; живая энциклопедия всемирной истории!

Стальной шлем — Западная политическая история Нового и Новейшего времени. Много Германии, Центральной и Восточной Европы.

Now&Then Russia. Россия тогда и сейчас — история в формате было/стало, старые фотографии Москвы и других городов России, обзор интересных культурных мест и событий.

Вторая Мировая война/WW2History — Канал о Второй Мировой войне в фото, видеоматериалах и статьях.

Praetorian Cohort — Увлекательно рассказываем об истории античности, средневековья и наполеоники; военное искусство и выдающиеся личности.

Первая мировая война — У нас вы найдете множество редких фотографий в отличном качестве, различные заметки и статьи на самые разные события Первой Мировой войны.

Записки Цицерона — Исторические артефакты, которых вы ещё не видели!

Stuff and docs — Исторические анекдоты, заметки о кино, удивительные фотографии и еженедельный подкаст "Синий бархат" о том, что история — не то, чем кажется.

WeHistory — Канал, в котором не заскучает ни один историк: малоизвестные факты, увлекательные лонгриды, тематические дни и просто исторические мемы.

TABERNA — История Античности и Средневековья — История, культура, археология, реконструкция, юмор и игровая тематика.

Old Russia With Masha — Удивительные люди и факты нашей истории до и после 1917 года. Авторский канал девушки, которая ищет вдохновение в прошлом, чтобы жить в настоящем.

Panfilov FM — Масскульт глазами историка: история и мифология в кино, сериалах и играх, восприятие прошлого, легенды и мифы в разные эпохи.

Исторические сражения — Все лучшее из военной истории, с красочными иллюстрациями.

Kunstkamera / История — Шокирующие исторические фото.

Падение Анжуйской династии. Что уничтожило одну из самых влиятельных правящих династий Европы?
Ч.2

Наверное, самым известным прокаженным был и король Иерусалима Балдуин IV, правивший между Вторым и Третьим крестовыми походами. О его состоянии говорили по всей Европе, но он страдал особенно явной и опасной формой проказы. Можно предположить, что язвы Людовика развивались медленнее и королю удавалось скрывать их от других, истинная форма его болезни могла бы годами ускользать от внимания его подданных. Однако могло быть и так, что монарх вообще не болел проказой.

На самом деле прокаженными в средние века называли людей, страдающих практически любыми (тяжёлыми) кожными недугами. Лепра была зарегистрирована в случае когда люди на самом деле болели псориазом, экземой и раком кожи. Если что-то и кажется относительно вероятным, так это наследственность королевских болезней.

Венгерская линия Анжуйского дома была известна слабым здоровьем. Из пятнадцати членов династии только двое прожили более пятидесяти лет. Другие умирали в детстве или даже младенчестве и лишь в редких случаях переступали порог взрослой жизни. В свою очередь, два самых долгоживущих анжуйца — это еще и те, о которых мы лучше всего знаем, что они болели долго и серьезно: Людовик Анжуйский и его отец Карл Роберт.

Второй из них, сегодня по праву считающийся создателем могущества позднесредневековой Венгрии, тоже начал тяжело переносить болезнь в сорокалетнем возрасте. В 1332 году болезнь, диагностированная врачами как подагра, помешала ему запланировать поездку в Италию. Когда он, наконец, с опозданием в 1333 году добрался до Италии, он заболел там «лихорадкой», настолько тяжелой, что его состояние вызвало беспокойство самого Папы Иоанна XXII.

Восстановление было весьма долгим, а Карл Роберт был готов заплатить им настоящее состояние, если они смогут принести ему временное облегчение. Он даже сделал одного из врачей епископом Загреба. Может быть, в результате какого-нибудь более перспективного лечения, а может быть, в надежде, что он помолится за его здоровье.

Из Италии король привез с собой трех новых врачей, которые присоединились к и без того многочисленной группе придворных лекарей. Следуя их совету, монарх провел следующую зиму в Далмации, надеясь, что мягкий климат улучшит его состояние. Расчеты оказались неверными. В 1336 году король снова заболел.

Болезнь была хронической и неизлечимой. Критические эпизоды повторялись каждые несколько месяцев, а в 1338 году даже казалось, что Карл Роберт испустит дух. В 1339 году произошло еще одна атака болезни, а в 1340 году сломленный болью правитель перестал покидать покои замка. Наконец он умер в 1342 году, передав власть своему молодому и, по-видимому, еще здоровому сыну.

Ян Домбровский, исследователь Анжуйской династии, медиевист, работавший на рубеже XIX и XX веков, догадался, что загадочный недуг - вероятно, венерический - "подорвал здоровье всей династии". Принесённый из Италии, «где теплый климат смягчил его последствия, он стал смертельным в более суровом климате Венгрии».

Она могла быть причиной того, что дети в семье так часто умирали в раннем возрасте, а взрослые боролись с постоянной и ужасной болью.

Святая Ядвига Силезкая

Цикл о средневековых правителях Польши в полном разгаре, сегодня нас ждёт первая женщина правитель Польши.
Принцесса Ядвига родилась (между 1178 и 1180 годами) и выросла в замке Андекс в Баварии. В 12 лет ее выдали замуж за силезского князя Генриха I Бородатого. Брак был очень религиозным. Они приняли обет целомудрия в 1209 году и заботились о развитии Церкви, будучи основателями, среди прочих, монастыря цистерцианских монахинь в Тшебнице. После смерти мужа там жила и сама Ядвига. Она пригласила переехать в Силезию священнослужителей из Священной Римской империи, а также немецких поселенцев, которые основали многочисленные города и деревни, обрабатывая до этого бесплодные силезские земли. Ей пришлось пережить смерть своего сына Генриха II Набожного, погибшего в битве с монголами при Легнице 9 апреля 1241 года. На месте гибели Генриха II на Легницком поле Ядвига и ее невестка Анна Чешская основали бенедиктинский монастырь. В бывшей церкви, оставшейся от давно закрытого монастыря, сейчас находится музей Битвы при Легнице.
Братьями Ядвиги были епископ Бамбергский Экберт, граф Андекс-Меранский, и Бертольд, архиепископ Калочи и патриарх Аквилеи. Герцогиня вела благотворительную деятельность, пытаясь облегчить страдания больных и бедных.

Она также убедила мужа пожертвовать значительные средства монастырю августинцев в Новогруде-Бобжаньском и Ордену Тамплиеров в Малой Олеснице. Ядвига всегда помогала бедным, вдовам и сиротам, основала несколько больниц для больных и прокаженных и пожертвовала все свое состояние церкви. По легенде, она ходила босиком даже зимой, и когда епископ Вроцлава уговаривал ее надеть туфли, она носила их в руках.

Ядвига умерла 14 или 15 октября 1243 года в Тшебнице и там же была похоронена. 26 марта 1267 года папа Климент IV канонизировал Ядвигу. С тех пор ей также поклонялись как покровительнице Силезии и всей Польши.

Вам нравится читать контент на этом канале?

Возможно, вы задумывались о том, чтобы купить на нем интеграцию?

Следуйте 3 простым шагам, чтобы сделать это:

1) Регистрируйтесь по ссылке: https://telega.in/n/medievalnotes
2) Пополняйтесь удобным способом
3) Размещайте публикацию

Если тематика вашего поста подойдет нашему каналу, мы с удовольствием опубликуем его.

Была ли дочь Казимира Великого тайным агентом Тевтонского ордена?

Дочь Казимира Анна, родившаяся в 1366 году, в четырехлетнем возрасте потеряла не только отца, умершего от раны, полученной на охоте , но и мать. Королева Ядвига Жаганская покинула Польшу и своих детей, чтобы вступить в новый брак.
Анна выросла при венгерском анжуйском дворе. Когда она была подростком, ее выдали замуж за графа Целе (нынешняя Словения). Брак продлился несколько лет, и у пары родилась дочь, которую тоже назвали Анной.
Графиня вела себя точно так же, как когда-то вела себя ее мать. Когда в 1392 году ее муж умер на обратном пути из крестового похода против турок, женщина оплакивала его по обычаю, затем бросила ребенка и отправилась в Швабию, чтобы вступить в новый брак. В 1394 году в возрасте 26 лет она стала герцогиней Текской.

Первое время герцогиня не поддерживала никаких контактов с дочерью, оставшейся в Словении.

Полусирота, воспитанная дядей в 1402 году, Анна стала польской королевой как вторая жена Владислава Ягелло.

Только это невероятное возвышение дочери заставило герцогиню вспомнить, что она мать. В конце зимы 1403 года последний живой потомок Казимира Великого приехал в Краков на коронацию дочери.

Летописец Ян Длугош, писавший во второй половине XV века, утверждал, что «она была глубоко тронута радостью от того, что смогла увидеть королевство своего отца и увидеть, как ее дочь взошла на королевский престол».

Неизвестно, поддерживали ли герцогиня и королева контакты в последующие годы. Самое раннее упоминание о сообщениях, которыми они обменивались, датируется 1408 годом.
Анна в то время забеременела впервые. Она отправила гонца в Тек. Доверенный придворный сообщил герцогине о приближающемся сроке родов и попросил ее немедленно приехать в Краков и поддержать дочь в ответственный для нее момент.

Неизвестно, каким был ответ, но в любом случае герцогиня не спешила с приездом в Польшу. Она не явилась к польскому двору ни до, ни сразу после родов в апреле 1408 года. Она не стала собираться, даже когда узнала о тяжелой послеродовой болезни дочери.

Она решила посетить польскую королеву только осенью 1409 года. Прошло это полтора года после приглашения и в такой момент, который заставляет нас задавать неудобные вопросы.
Ведь герцогиня Текская отправилась в Польшу сразу после того, как разразилась великая польско-тевтонская война – конфликт, кульминацией которого стала Грюнвальдская битва.

Каждый мог бы подумать, что период, когда проходит мобилизация войск, а над страной нависла угроза грабежей и разрухи, является худшим моментом для посещения страны. Анна Текская пришла к другому выводу. Почему?

На самом деле решение герцогини можно объяснить только одним способом. По всей вероятности, она хотела использовать свое положение для политических целей.
Она это делала, конечно, не в интересах королевства Польского. Теория? Возможно, но есть несколько фактов, а именно, второй муж герцогини Анны владел поместьями в том же регионе Германии, откуда прибыли братья фон Юнгинген, в том числе магистр ордена Ульрих. Кроме того, герцог Текский поддерживал тесные политические контакты со сторонниками короля Сигизмунда Люксембургского. Это был главный союзник Тевтонских рыцарей в великой войне. Поверхностные сведения Яна Длугоша позволяют предположить, что герцогиня Текская оставалась рядом с дочерью в течение нескольких месяцев.
В то же время Польшу посетил и давний опекун королевы Анны граф Целье Герман. И похоже, что они оба - мать и дядя - приехали в Польшу в надежде, что через королеву смогут повлиять на Владислава Ягелло.

Граф Целье, действовавший в качестве официального представителя короля Венгрии, и герцогиня пытались пустить пыль в глаза хозяевам, в то время как люксембуржская дипломатия закулисно предпринимала шаги к расторжению Польско-Литовского союза.

В результате этих действий Сигизмунд Люксембургский предложил двоюродному брату Ягелло, великому князю Витольду, королевскую корону и пакт против брата.
Если бы он согласился, Грюнвальдская битва никогда бы не состоялась, а Великая война закончилась бы для Польши катастрофой.

Ужасное уничтожение чешского рода Вршовцев, князь Богемии приказал убивать людей как скот

Святополк правил в Чехии в начале XII века. Он сменил на троне своего двоюродного брата Борживоя II. Он пробыл у власти недолго: всего с 1107 по 1109 год.

Когда польский король Болеслав III вторгся в Чехию, Святополк выступил против вторгшейся армии Болеслава III. Святополк встретил посланца от жупана Вацки, который охранял границы чешского княжества от поляков вместе с Мутиной из рода Вршовцев. Посланец передал сообщение, в котором Вацка обвинял Мутину в измене, из-за которой армия Болеслава смогла вторгнуться в Чехию. Узнав об этом, Святополк решил уничтожить род Вршовцев.

Чешский князь пылал, по выражению летописца Космы, гневом горячее печи огненной. «Он скрежетал зубами, сверкал глазами и глубоко вздыхал. Он едва мог дождаться того дня, когда изольет на Мутину весь свой гнев», — можем прочесть в творении пражского каноника.
Однако, это была даже не казнь, а обычное жестокое убийство. Князь на глазах своих придворных и государственных чиновников приказал безжалостно избить Мутину. Человек выбранный на палача дважды ударил Мутину мечом, и только после третьего удара - когда тот пытался встать - отрубил ему голову.

Смерть предполагаемого заговорщика не успокоила ярость Святополка. Правитель решил «затушить всю семью изменника, как свечу». Летописец беспомощно заявил, что ему не удалось узнать, сколько людей погибло в этой огромной резне. Убийства продолжались много дней и охватили почти всю территорию страны. Некоторых «вывели на рыночную площадь и зарезали, как скот». Остальные были «обезглавлены на горе Петрин». Было также много тех, кто был «убит в своих домах и на улицах». Погибли не только взрослые, но и маленькие дети.
Среди жертв были двое сыновей Мутины. Маленьких мальчиков насильно вытащили на рыночную площадь. По дороге они вырывались и страшно кричали «Мама моя, мама моя!» Их мольбы о пощаде оказались тщетными. Палач «убил их обоих, как поросят, зажав под мышкой».

Владения Вршовцев были объединены с княжескими землями. Уцелевшая часть рода бежала в Польшу, Венгрию и другие соседние страны. В Польше Вршовцев милостиво встретил Болеслав III Кривоустый и пожаловал им земли, граничащие с империей. Вршовцы расселились в Польше, в основном, в Силезии,оттуда расселились в Мазовию. Они быстро ополячились и благополучно жили там, часто занимая почётные должности в светской и духовной иерархиях. Среди их потомков было немало гетманов и маршалов, каштелянов и епископов.

В 1109 году Святополк вместе с императором Генрихом V вторгся в Силезию. Там, во время осады Глогува, Святополка убил неизвестный. По мнению Козьмы Пражского убийцей был Ян, сын Честа из рода Вршовцев, который отомстил таким образом за убийство родни.

Лицевая миниатюра из «Сказания о Борисе и Глебе» Сильвестровского сборника XIV века с именами обоих князей

На Руси некоторые имена могли носить исключительно князья. Часть из этих имен — Игорь, Рюрик, Олег, Ольга, Глеб, Рогволод, Рогнеда или Аскольд — пришли из Скандинавии, тогда как другие — Мстислав, Всеволод, Ярослав, Святослав, Ростислав — были славянскими, о происхождении же третьих (имени Борис, например) у исследователей нет единого мнения. Некоторые из русских князей были причислены к лику святых, и их имена естественно воспринимаются нами как привычная и неотъемлемая часть христианского именослова, иные же антропонимы в большей или меньшей мере несут на себе отпечаток экзотики — мода на них в современном мире то вспыхивает, то угасает.

В средние века разные этнические группы различались своим языком, и потому судопроизводство в пограничных областях Европы, естественно, осуществлялось на двух или нескольких языках. Здесь отводилась особенно важная роль переводчикам. Из источников известен персонаж с весьма красноречивым именем — Ришар ле Латимер (то есть «переводчик»), который владел землей недалеко от Дублина «в уплату за услуги переводчика в суде графства Дублина». А свод законов Пруссии XIV века содержит упоминание об участии в судебных слушаниях толкена (Tolcken), то есть переводчика.

Когда рассматривались смешанные дела, то одним из первых решался вопрос о выборе языка заседания. Если славянин выступал против немца или валлиец против англичанина, то решить, на каком языке вести дело, можно было только исходя из установленных норм. Право давать показания на родном языке, конечно, было ключевым вопросом. Наличие этого права у той или иной этнической группы отражало ее влияние в обществе, а в равной степени и укрепляло его. Когда Фердинанд III Кастильский даровал баскам своего королевства право выступать перед местным судьей королевского суда на родном языке, он тем самым отдавал им дань уважения и признавал их в качестве влиятельной этнической общности. И наоборот, наступлением на позиции ирландского языка следует считать принятое магистратами города Уотерфорда в XV веке распоряжение, чтобы ни один житель города «не выступал истцом или ответчиком в суде на ирландском языке, а во всех случаях в суд должен быть приведен человек, который мог бы по-английски изложить требования такого истца или ответчика».

Взаимоотношение разных языков в судебной практике нашли также отражение в «Саксонском Зерцале». В этом документе содержится небольшой раздел, посвященный судебным делам между саксонцами и славянами. В нем как раз шла речь о том, может ли человек одной национальности свидетельствовать против представителя другой, а в том же XIII веке, но несколько позднее, было внесено дополнение, касающееся детей от смешанных браков. Можно сделать вывод, что в обществе взаимоотношения между саксами и славянами считались данностью, но такой, которая требует законодательного регулирования. О проблеме языка судебного заседания в документе говорится следующим образом: «Всякий, против кого выдвинуто обвинение, имеет право отказаться отвечать, если обвинение сформулировано не на его родном языке». Мы видим тут ясную позицию: человек не обязан отвечать по иску, если он выдвинут на чужом языке.

Во втором, переработанном варианте «Саксонского Зерцала» этот пункт, звучал иначе:
«Всякий, против кого выдвинуто обвинение, может отказаться отвечать, если обвинение сформулировано не на его родном языке, если он не владеет немецким и утверждает это под присягой. Если после этого обвинение предъявляется ему на родном языке, он обязан по нему нести ответ либо за него должен отвечать его представитель, причем таким образом, чтобы и судья и обвинитель его понимали. Если он выдвинул обвинение, либо сам ответил на обвинение против него, либо давал показания в суде на немецком языке и это может быть доказано, то он обязан отвечать по-немецки; за исключением ответа перед королем, ибо в таком случае все имеют те права, какие даны им по рождению».

В первой редакции текста мы видим провозглашение простого равенства носителей разных языков перед законом. Во второй — налицо последовательное оформление привилегированного положения немецкого языка путем целого набора условий и требований. Ответчику вменяется в обязанность доказать в суде, что он не владеет немецким, а всякий факт применения им когда-либо в прошлом немецкого языка может стать основанием для того, чтобы принудить его отвечать по-немецки. И даже если он не владеет никаким другим языком кроме славянского, он обязан привести в суд своего представителя, знающего немецкий. Речь идет о судах, где могли столкнуться интересы славян и саксонцев. Однако саксонцы несомненно представляют в этих разбирательствах привилегированную группу, а в отношении славян наблюдается откровенная языковая дискриминация.